Стихи и песни Владимира ВЫСОЦКОГО, посвященные теме Великой Отечественной, любили многие ветераны-фронтовики. Любили за отсутствие пафоса, за точность деталей, за искренность чувств. В каждой своей песне о войне поэт снова и снова проживал вместе с ними лихие фронтовые дни, о которых они не любили вспоминать, но которые не отпускали, оставшись навеки в душе.
Эту небольшую публикацию военных стихов легендарного поэта и актера Владимира Высоцкого в рубрике «Поэт в России – больше, чем поэт» журнал «Театрал» посвящает памяти фронтовиков и 80-летию Великой Победы.
ЗВЕЗДЫ
Мне этот бой не забыть нипочем, –
Смертью пропитан воздух.
А с небосвода бесшумным дождем
Падали звезды.
Снова упала, и я загадал –
Выйти живым из боя!
Так свою жизнь я поспешно связал
С глупой звездою.
Нам говорили: «Нужна высота!»
И «Не жалеть патроны!»
Вон покатилась вторая звезда –
Вам на погоны.
Я уж решил – миновала беда,
И удалось отвертеться…
С неба скатилась шальная звезда
Прямо под сердце.
Звезд этих в небе – как рыбы в прудах,
Хватит на всех с лихвою.
Если б не насмерть, – ходил бы тогда
Тоже героем.
Я бы звезду эту сыну отдал, –
Просто на память…
В небе висит, пропадает звезда –
Некуда падать.
1964
БРАТСКИЕ МОГИЛЫ
На братских могилах не ставят крестов,
И вдовы на них не рыдают,
К ним кто-то приносит букеты цветов
И Вечный огонь зажигают.
Здесь раньше вставала земля на дыбы,
А нынче – гранитные плиты.
Здесь нет ни одной персональной судьбы, –
Все судьбы в единую слиты.
А в Вечном огне видишь вспыхнувший танк,
Горящие русские хаты,
Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
Горящее сердце солдата.
У братских могил нет заплаканных вдов, –
Сюда ходят люди покрепче.
На братских могилах не ставят крестов,
Но разве от этого легче?
1964
ТОТ, КОТОРЫЙ НЕ СТРЕЛЯЛ
Я вам мозги не пудрю – уже не тот завод.
В меня стрелял поутру из ружей целый взвод.
За что мне эта злая, нелепая стезя, –
Не то чтобы не знаю, – рассказывать нельзя.
Мой командир меня почти что спас,
Но кто-то на расстреле настоял,
И взвод отлично выполнил приказ,
Но был один, который не стрелял.
Судьба моя лихая – давно наперекос, –
Однажды «языка» я добыл, да не донес.
И «особист» Суэтин, неутомимый наш,
Еще тогда приметил и взял на карандаш.
Он выволок на свет и приволок
Подколотый, подшитый матерьял,
Никто поделать ничего не смог.
Нет. Смог… один, который не стрелял.
Рука упала в пропасть с дурацким звуком «Пли!»
И залп мне выдал пропуск в ту сторону земли.
Но слышу: – Жив, зараза! Тащите в медсанбат!
Расстреливать два раза уставы не велят.
А врач потом все цокал языком
И, удивляясь, пули удалял,
А я в бреду беседовал тайком
С тем пареньком, который не стрелял.
Я раны, как собака, лизал, а не лечил,
В госпиталях, однако, в большом почете был.
Ходил в меня влюблённый весь слабый женский пол:
– Эй, ты, недострелённый! Давай-ка на укол!
Наш батальон геройствовал в Крыму,
И я туда глюкозу посылал,
Чтоб было слаще воевать ему,
Кому? Тому, который не стрелял.
Я пил чаёк из блюдца, со спиртиком бывал.
Мне не пришлось загнуться, и я довоевал.
В свой полк определили. – Воюй, – сказал комбат, –
А что недострелили, так я, брат, даже рад!..
Я тоже рад был, но, присев у пня,
Я выл белугой и судьбину клял, –
Немецкий снайпер дострелил меня,
Убив того, который не стрелял.
1973
СЫНОВЬЯ УХОДЯТ В БОЙ
Сегодня не слышно биенья сердец –
Оно для аллей и беседок.
Я падаю, грудью хватая свинец,
Подумать успев напоследок:
«На этот раз мне не вернуться,
Я ухожу, – придет другой!»
Мы не успели, не успели оглянуться,
А сыновья, а сыновья уходят в бой.
Вот кто-то, решив: «После нас – хоть потоп»,
Как в пропасть, шагнул из окопа.
А я для того свой покинул окоп,
Чтоб не было вовсе потопа.
Сейчас глаза мои сомкнутся,
Я крепко обнимусь с землей.
Мы не успели, не успели оглянуться,
А сыновья, а сыновья уходят в бой.
Кто сменит меня, кто в атаку пойдет,
Кто выйдет к заветному мосту?
И мне захотелось: пусть будет вон тот,
Одетый во всё не по росту.
Я успеваю улыбнуться,
Я видел, кто придет за мной.
Мы не успели, не успели оглянуться,
А сыновья, а сыновья уходят в бой.
Разрывы глушили биенье сердец,
Мое же – мне громко стучало,
Что все же конец мой – еще не конец:
Конец – это чье-то начало.
Сейчас глаза мои сомкнутся,
Я ухожу – придет другой.
Мы не успели, не успели оглянуться,
А сыновья, а сыновья уходят в бой.
1969
ШТРАФНЫЕ БАТАЛЬОНЫ
Всего лишь час дают на артобстрел.
Всего лишь час пехоте передышки.
Всего лишь час до самых важных дел:
Кому – до ордена, ну, а кому – до «вышки».
За этот час не пишем ни строки.
Молись богам войны – артиллеристам!
Ведь мы ж не просто так, мы – штрафники.
Нам не писать: «Считайте коммунистом».
Перед атакой – водку? Вот мура!
Свое отпили мы еще в гражданку.
Поэтому мы не кричим «ура!»,
Со смертью мы играемся в молчанку.
У штрафников один закон, один конец –
Коли-руби фашистского бродягу!
И если не поймаешь в грудь свинец,
Медаль на грудь поймаешь «За отвагу».
Ты бей штыком, а лучше бей рукой –
Оно надежней, да оно и тише.
И ежели останешься живой,
Гуляй, рванина, от рубля и выше!
Считает враг – морально мы слабы.
За ним и лес, и города сожжены.
Вы лучше лес рубите на гробы –
В прорыв идут штрафные батальоны!
Вот шесть ноль-ноль, и вот сейчас – обстрел.
Ну, бог войны! Давай – без передышки!
Всего лишь час до самых главных дел:
Кому – до ордена, а большинству – до «вышки».
1964
АИСТЫ
Небо этого дня ясное,
Но теперь в нем броня лязгает.
А по нашей земле гул стоит,
И деревья в смоле, – грустно им.
Дым и пепел встают, как кресты.
Гнезд по крышам не вьют аисты.
Колос – в цвет янтаря, успеем ли?
Нет! Выходит, мы зря сеяли.
Что ж там цветом в янтарь светится?
Это в поле пожар мечется.
Разбрелись все от бед в стороны.
Певчих птиц больше нет – вороны.
И деревья в пыли – к осени.
Те, что песни могли, – бросили.
И любовь не для нас. Верно ведь,
Что нужнее сейчас – ненависть?
Дым и пепел встают, как кресты.
Гнезд по крышам не вьют аисты.
Лес шумит, как всегда, кронами,
А земля и вода – стонами.
Но нельзя без чудес – аукает
Довоенными лес звуками.
Побрели все от бед на Восток,
Певчих птиц больше нет, нет аистов.
Воздух звуки хранит разные,
Но теперь в нем гремит, лязгает,
Даже цокот копыт – топотом,
Если кто закричит – шепотом.
Побрели все от бед на Восток, –
И над крышами нет аистов.
1967
ОН НЕ ВЕРНУЛСЯ ИЗ БОЯ
Почему все не так? Вроде все, как всегда:
То же небо – опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.
Мне теперь не понять – кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя,
Мне не стало хватать его только сейчас,
Когда он не вернулся из боя.
Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя.
То, что пусто теперь, – не про то разговор,
Вдруг заметил я – нас было двое.
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.
Нынче вырвалась, будто из плена, весна.
По ошибке окликнул его я:
– Друг! Оставь покурить! – А в ответ – тишина:
Он вчера не вернулся из боя.
Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие – как часовые.
Отражается небо в лесу, как в воде,
И деревья стоят голубые.
Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло для обоих,
Все теперь – одному. Только кажется мне,
Это я не вернулся из боя.
1969
ДАВНО СМОЛКЛИ ЗАЛПЫ ОРУДИЙ...
Давно смолкли залпы орудий,
Над нами лишь солнечный свет, –
На чем проверяются люди,
Если войны уже нет?
Приходится слышать нередко
Сейчас, как тогда:
«Ты бы пошел с ним в разведку?
Нет или да?»
Не ухнет уже бронебойный,
Не быть похоронной под дверь,
И кажется – все так спокойно,
Негде раскрыться теперь…
Но все-таки слышим нередко
Сейчас, как тогда:
«Ты бы пошел с ним в разведку?
Нет или да?»
Покой только снится, я знаю, –
Готовься, держись и дерись! –
Есть мирная передовая –
Беда, и опасность, и риск.
Поэтому слышим нередко
Сейчас, как тогда:
«Ты бы пошел с ним в разведку?
Нет или да?»
В полях обезврежены мины,
Но мы не на поле цветов, –
Вы поиски, звезды, глубины
Не сбрасывайте со счетов.
Поэтому слышим нередко
Сейчас, как тогда:
«Ты бы пошел с ним в разведку?
Нет или да?»
1968
ПЕСНЯ О КОНЦЕ ВОЙНЫ
Сбивают из досок столы во дворе,
Пока не накрыли – стучат в домино.
Дни в мае длиннее ночей в декабре,
Но тянется время – но все решено.
Вот уже довоенные лампы горят вполнакала,
И из окон на пленных глазела Москва свысока…
А где-то солдатиков в сердце осколком толкало,
А где-то разведчикам надо добыть «языка».
Вот уже обновляют знамена. И строят в колонны.
И булыжник на площади чист, как паркет на полу, –
А все же на запад идут и идут, и идут батальоны,
И над похоронкой заходятся бабы в тылу.
Не выпито всласть родниковой воды,
Не куплено впрок обручальных колец –
Все смыло потоком народной беды,
Которой приходит конец наконец!
Вот со стекол содрали кресты из полосок бумаги,
Вот и шторы долой – затемненье уже ни к чему, –
А где-нибудь – спирт раздают перед боем из фляги:
Он все выгоняет – и холод, и страх, и чуму.
Вот уже очищают от копоти свечек иконы,
И душа и уста – и молитву творят, и стихи, –
Но с красным крестом все идут и идут, и идут эшелоны,
А вроде по сводкам – потери не так велики.
Уже зацветают повсюду сады,
И землю прогрело и воду во рвах, –
И скоро награда за ратны труды –
Подушка из свежей травы в головах!
Уже не маячат над городом аэростаты,
Замолкли сирены, готовясь победу трубить, –
А ротные все-таки выйти успеют в комбаты –
Которого все еще запросто могут убить.
Вот уже зазвучали трофейные аккордеоны,
Вот и клятвы слышны – жить в согласье, любви, без долгов, –
И все же на запад идут и идут, и идут эшелоны,
А нам показалось – почти не осталось врагов!..
1977
Эту небольшую публикацию военных стихов легендарного поэта и актера Владимира Высоцкого в рубрике «Поэт в России – больше, чем поэт» журнал «Театрал» посвящает памяти фронтовиков и 80-летию Великой Победы.
ЗВЕЗДЫ
Мне этот бой не забыть нипочем, –
Смертью пропитан воздух.
А с небосвода бесшумным дождем
Падали звезды.
Снова упала, и я загадал –
Выйти живым из боя!
Так свою жизнь я поспешно связал
С глупой звездою.
Нам говорили: «Нужна высота!»
И «Не жалеть патроны!»
Вон покатилась вторая звезда –
Вам на погоны.
Я уж решил – миновала беда,
И удалось отвертеться…
С неба скатилась шальная звезда
Прямо под сердце.
Звезд этих в небе – как рыбы в прудах,
Хватит на всех с лихвою.
Если б не насмерть, – ходил бы тогда
Тоже героем.
Я бы звезду эту сыну отдал, –
Просто на память…
В небе висит, пропадает звезда –
Некуда падать.
1964
БРАТСКИЕ МОГИЛЫ
На братских могилах не ставят крестов,
И вдовы на них не рыдают,
К ним кто-то приносит букеты цветов
И Вечный огонь зажигают.
Здесь раньше вставала земля на дыбы,
А нынче – гранитные плиты.
Здесь нет ни одной персональной судьбы, –
Все судьбы в единую слиты.
А в Вечном огне видишь вспыхнувший танк,
Горящие русские хаты,
Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
Горящее сердце солдата.
У братских могил нет заплаканных вдов, –
Сюда ходят люди покрепче.
На братских могилах не ставят крестов,
Но разве от этого легче?
1964
ТОТ, КОТОРЫЙ НЕ СТРЕЛЯЛ
Я вам мозги не пудрю – уже не тот завод.
В меня стрелял поутру из ружей целый взвод.
За что мне эта злая, нелепая стезя, –
Не то чтобы не знаю, – рассказывать нельзя.
Мой командир меня почти что спас,
Но кто-то на расстреле настоял,
И взвод отлично выполнил приказ,
Но был один, который не стрелял.
Судьба моя лихая – давно наперекос, –
Однажды «языка» я добыл, да не донес.
И «особист» Суэтин, неутомимый наш,
Еще тогда приметил и взял на карандаш.
Он выволок на свет и приволок
Подколотый, подшитый матерьял,
Никто поделать ничего не смог.
Нет. Смог… один, который не стрелял.
Рука упала в пропасть с дурацким звуком «Пли!»
И залп мне выдал пропуск в ту сторону земли.
Но слышу: – Жив, зараза! Тащите в медсанбат!
Расстреливать два раза уставы не велят.
А врач потом все цокал языком
И, удивляясь, пули удалял,
А я в бреду беседовал тайком
С тем пареньком, который не стрелял.
Я раны, как собака, лизал, а не лечил,
В госпиталях, однако, в большом почете был.
Ходил в меня влюблённый весь слабый женский пол:
– Эй, ты, недострелённый! Давай-ка на укол!
Наш батальон геройствовал в Крыму,
И я туда глюкозу посылал,
Чтоб было слаще воевать ему,
Кому? Тому, который не стрелял.
Я пил чаёк из блюдца, со спиртиком бывал.
Мне не пришлось загнуться, и я довоевал.
В свой полк определили. – Воюй, – сказал комбат, –
А что недострелили, так я, брат, даже рад!..
Я тоже рад был, но, присев у пня,
Я выл белугой и судьбину клял, –
Немецкий снайпер дострелил меня,
Убив того, который не стрелял.
1973
СЫНОВЬЯ УХОДЯТ В БОЙ
Сегодня не слышно биенья сердец –
Оно для аллей и беседок.
Я падаю, грудью хватая свинец,
Подумать успев напоследок:
«На этот раз мне не вернуться,
Я ухожу, – придет другой!»
Мы не успели, не успели оглянуться,
А сыновья, а сыновья уходят в бой.
Вот кто-то, решив: «После нас – хоть потоп»,
Как в пропасть, шагнул из окопа.
А я для того свой покинул окоп,
Чтоб не было вовсе потопа.
Сейчас глаза мои сомкнутся,
Я крепко обнимусь с землей.
Мы не успели, не успели оглянуться,
А сыновья, а сыновья уходят в бой.
Кто сменит меня, кто в атаку пойдет,
Кто выйдет к заветному мосту?
И мне захотелось: пусть будет вон тот,
Одетый во всё не по росту.
Я успеваю улыбнуться,
Я видел, кто придет за мной.
Мы не успели, не успели оглянуться,
А сыновья, а сыновья уходят в бой.
Разрывы глушили биенье сердец,
Мое же – мне громко стучало,
Что все же конец мой – еще не конец:
Конец – это чье-то начало.
Сейчас глаза мои сомкнутся,
Я ухожу – придет другой.
Мы не успели, не успели оглянуться,
А сыновья, а сыновья уходят в бой.
1969
ШТРАФНЫЕ БАТАЛЬОНЫ
Всего лишь час дают на артобстрел.
Всего лишь час пехоте передышки.
Всего лишь час до самых важных дел:
Кому – до ордена, ну, а кому – до «вышки».
За этот час не пишем ни строки.
Молись богам войны – артиллеристам!
Ведь мы ж не просто так, мы – штрафники.
Нам не писать: «Считайте коммунистом».
Перед атакой – водку? Вот мура!
Свое отпили мы еще в гражданку.
Поэтому мы не кричим «ура!»,
Со смертью мы играемся в молчанку.
У штрафников один закон, один конец –
Коли-руби фашистского бродягу!
И если не поймаешь в грудь свинец,
Медаль на грудь поймаешь «За отвагу».
Ты бей штыком, а лучше бей рукой –
Оно надежней, да оно и тише.
И ежели останешься живой,
Гуляй, рванина, от рубля и выше!
Считает враг – морально мы слабы.
За ним и лес, и города сожжены.
Вы лучше лес рубите на гробы –
В прорыв идут штрафные батальоны!
Вот шесть ноль-ноль, и вот сейчас – обстрел.
Ну, бог войны! Давай – без передышки!
Всего лишь час до самых главных дел:
Кому – до ордена, а большинству – до «вышки».
1964
АИСТЫ
Небо этого дня ясное,
Но теперь в нем броня лязгает.
А по нашей земле гул стоит,
И деревья в смоле, – грустно им.
Дым и пепел встают, как кресты.
Гнезд по крышам не вьют аисты.
Колос – в цвет янтаря, успеем ли?
Нет! Выходит, мы зря сеяли.
Что ж там цветом в янтарь светится?
Это в поле пожар мечется.
Разбрелись все от бед в стороны.
Певчих птиц больше нет – вороны.
И деревья в пыли – к осени.
Те, что песни могли, – бросили.
И любовь не для нас. Верно ведь,
Что нужнее сейчас – ненависть?
Дым и пепел встают, как кресты.
Гнезд по крышам не вьют аисты.
Лес шумит, как всегда, кронами,
А земля и вода – стонами.
Но нельзя без чудес – аукает
Довоенными лес звуками.
Побрели все от бед на Восток,
Певчих птиц больше нет, нет аистов.
Воздух звуки хранит разные,
Но теперь в нем гремит, лязгает,
Даже цокот копыт – топотом,
Если кто закричит – шепотом.
Побрели все от бед на Восток, –
И над крышами нет аистов.
1967
ОН НЕ ВЕРНУЛСЯ ИЗ БОЯ
Почему все не так? Вроде все, как всегда:
То же небо – опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.
Мне теперь не понять – кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя,
Мне не стало хватать его только сейчас,
Когда он не вернулся из боя.
Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя.
То, что пусто теперь, – не про то разговор,
Вдруг заметил я – нас было двое.
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.
Нынче вырвалась, будто из плена, весна.
По ошибке окликнул его я:
– Друг! Оставь покурить! – А в ответ – тишина:
Он вчера не вернулся из боя.
Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие – как часовые.
Отражается небо в лесу, как в воде,
И деревья стоят голубые.
Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло для обоих,
Все теперь – одному. Только кажется мне,
Это я не вернулся из боя.
1969
ДАВНО СМОЛКЛИ ЗАЛПЫ ОРУДИЙ...
Давно смолкли залпы орудий,
Над нами лишь солнечный свет, –
На чем проверяются люди,
Если войны уже нет?
Приходится слышать нередко
Сейчас, как тогда:
«Ты бы пошел с ним в разведку?
Нет или да?»
Не ухнет уже бронебойный,
Не быть похоронной под дверь,
И кажется – все так спокойно,
Негде раскрыться теперь…
Но все-таки слышим нередко
Сейчас, как тогда:
«Ты бы пошел с ним в разведку?
Нет или да?»
Покой только снится, я знаю, –
Готовься, держись и дерись! –
Есть мирная передовая –
Беда, и опасность, и риск.
Поэтому слышим нередко
Сейчас, как тогда:
«Ты бы пошел с ним в разведку?
Нет или да?»
В полях обезврежены мины,
Но мы не на поле цветов, –
Вы поиски, звезды, глубины
Не сбрасывайте со счетов.
Поэтому слышим нередко
Сейчас, как тогда:
«Ты бы пошел с ним в разведку?
Нет или да?»
1968
ПЕСНЯ О КОНЦЕ ВОЙНЫ
Сбивают из досок столы во дворе,
Пока не накрыли – стучат в домино.
Дни в мае длиннее ночей в декабре,
Но тянется время – но все решено.
Вот уже довоенные лампы горят вполнакала,
И из окон на пленных глазела Москва свысока…
А где-то солдатиков в сердце осколком толкало,
А где-то разведчикам надо добыть «языка».
Вот уже обновляют знамена. И строят в колонны.
И булыжник на площади чист, как паркет на полу, –
А все же на запад идут и идут, и идут батальоны,
И над похоронкой заходятся бабы в тылу.
Не выпито всласть родниковой воды,
Не куплено впрок обручальных колец –
Все смыло потоком народной беды,
Которой приходит конец наконец!
Вот со стекол содрали кресты из полосок бумаги,
Вот и шторы долой – затемненье уже ни к чему, –
А где-нибудь – спирт раздают перед боем из фляги:
Он все выгоняет – и холод, и страх, и чуму.
Вот уже очищают от копоти свечек иконы,
И душа и уста – и молитву творят, и стихи, –
Но с красным крестом все идут и идут, и идут эшелоны,
А вроде по сводкам – потери не так велики.
Уже зацветают повсюду сады,
И землю прогрело и воду во рвах, –
И скоро награда за ратны труды –
Подушка из свежей травы в головах!
Уже не маячат над городом аэростаты,
Замолкли сирены, готовясь победу трубить, –
А ротные все-таки выйти успеют в комбаты –
Которого все еще запросто могут убить.
Вот уже зазвучали трофейные аккордеоны,
Вот и клятвы слышны – жить в согласье, любви, без долгов, –
И все же на запад идут и идут, и идут эшелоны,
А нам показалось – почти не осталось врагов!..
1977
