В Нью-Йорке, на сцене IATI Theater, сыграли премьеру невеселой комедии FLAWED CHOIR об актерах-эмигрантах по пьесе «Жопкин хор». Драматург и режиссер, худрук театра STEPS Слава Степнов поделился подробностями создания спектакля.
– Сразу скажу, что этот спектакль на английском языке, с американскими актерами. Это перевод моей пьесы на английский. Переводчики – Владимир Воропаев, Ася Степнова и Тимофей Компанченко. Русская премьера состоялась в Нью-Йорке несколько лет тому назад и прошла успешно. Сейчас очередь американской, и нынче название пьесы звучит так: FLAWED CHOIR.
– Почему вы взялись за создание истории об актерах-эмигрантах?
– В пьесе я сознательно обратился к театральному закулисью, как к пространству сильных амбиций, специально населил это пространство людьми экзальтированными, часто забывающими о норме ради самовыражения.
Действие пьесы разворачивается в рабочей студии русского радио в Бруклине. Герои пьесы – артисты театра, эмигранты. Фабула проста – идут репетиции и запись рекламных сюжетов...
В пьесе очень много смешного. В то же время это серьезная попытка рассказать о людях, существующих в двойной реальности. И здесь, как мне кажется, важен образ театра как «фабрики иллюзий», где установка на подлинность есть главное условие существования, но где одновременно идет постоянный конфликт с реальностью.
– В такой аналогии вы видите особый смысл?
– Конечно! Нью-Йорк – город эмигрантов! Эта история для всех, кому когда-либо приходилось заново открывать себя на новом месте, в новых обстоятельствах, преодолевая разочарование, досаду и страх. Это диалоги о людях, которые, сопротивляясь всем невзгодам, остаются при этом честными и верными самим себе, живут с достоинством, не забывая свою землю и свои корни!
Я хочу, чтобы русская история на английском языке звучала в нью-йоркском пространстве не как stand-up comedy, не карикатурно, как это часто бывает здесь. Чтобы она рассказывала историю о русских в жанре, например, «невеселой комедии» – неглупо, достоверно и с улыбкой!
– Ваши персонажи вдохновлены реальными людьми?
– Разумеется! Я служу театру уже около пятидесяти лет. За все это время «за кулисами» я повидал много разных людей. Конечно, все они – мои персонажи. В жизни меня тоже окружают реальные люди, не фантомы, и вместе с тем, я не могу сказать, что артист Н. – прототип какого-то моего героя. Конечно же герои пьесы – это собирательные образы, в том числе и Маэстро!
– Что в этой истории для вас самое личное?
– Я уже где-то говорил, что занятие искусством – это собачья жизнь. Художник похож на дворняжку – откуда ее беспокоят, туда она и лает... Я живу среди иммигрантов, и можно сказать, вопрос иммиграции для меня сейчас тема личная и важная. Главное мое сообщение несет название пьесы FLAWED CHOIR – это прежде всего знак несовершенства. Все хотят быть хорошими, и в этом спрятан конфликт. В жизни устроено все иначе. К сожалению, мы не идеальны! Наверное, от этого и возникают все наши проблемы! Кстати, перевести адекватно на английский русское название «Жопкин хор» мы не смогли.
– Почему действие в пьесе происходит именно в Хэллоуин?
– Одним из аспектов этого древнего ирландского праздника является почитание умерших, как с уважением, так и с юмором. Переодевание в костюмы, импровизированные комедийные действия, такие как парад мертвецов и страшных масок, угощение сладким или обливание водой, по преданию, возвращает мертвых на землю. В основе праздника – жизнь, в которой помнят и ценят умерших. Упоминание праздника Хэллоуин в нашей пьесе, как мне кажется, имеет глубокий смысл. Персонажи FLAWED CHOIR, надевая хеллоуинские костюмы, не хотят, смущаются чтить своего умершего Маэстро. Они не готовы помнить его, они не хотят преодолевать прошлое и работать на будущее, они застревают в настоящем. Это грустный финал для любого эмигранта!
– Расскажите о ваших актерах. Кто будет играть в спектакле?
– Я доволен командой, с которой мы сочиняем этот спектакль. Это актеры: Jenny Martel, Jack Hartman, Sophia Arnold, Theodore Vanis и Ирина Малыгина. Отличный художник Марк Поляков. Замечательный фотограф спектакля Alexandra Vainshtein и продюсер проекта Полина Белкина. Звук сделал Константин Мищенко. Как видите, какой спектакль в Нью-Йорке ни делать – без славянских фамилий не обойтись!
– Насколько Нью-Йорк в спектакле – реальный город, а насколько – образ чужбины?
– Скорее всего, у каждого героя Нью-Йорк свой! В этом конфликте это самое интересное! Разные персонажи, непохожие мысли! Это я могу рассуждать о том, насколько Нью-Йорк для меня чужбина. Для американских артистов это не вопрос.
Конечно, в спектакле на английском появились новые интонации, интересные нюансы. Например, американским артистам было трудно осознать в себе столь запутанную привязанность, такую болезненную любовь-ненависть к своей земле, к своему дому.
Тема «людского несовершенства» американскими артистами усваивалась неохотно, с недоверием, формально, они не хотели погружаться в глубину – она их пугала. Считать себя несовершенными им было трудно, они хотели быть идеальными!
– Вы сами написали эту пьесу и сами ее воплотили на сцене уже дважды: на русском и английском. На это ушел не один год подготовки, менялась ли за это время история?
– Конечно, менялась! Вообще, я называю эту историю об актерах-эмигрантах пьесой «сложной судьбы». Сначала пандемия не дала нам вовремя сыграть премьеру. Потом возникла ситуация с военной операцией на Украине – для нашей интернациональной компании наступили нервные времена. Но так или иначе, параллельно шла работа над пьесой. В результате она видоизменилась – из «сказки для взрослых» пьеса превратилась в «невеселую комедию».
Трудные времена требуют непростых решений и люди, конечно же, себя ведут более «нервно». В условиях иммиграции наше «несовершенство», «вопросы цельности» проступают рельефнее, и от этого возникает разочарование. Неудовлетворенность своей жизнью может быть сильнее, чем надо. Нужно иметь волю, чтобы преодолеть это!
Мне кажется, я написал пьесу и поставил спектакль о том, что главное – жить, стремясь к совершенству, уважая свой настоящий дом, никого не предавая, жить с достоинством и не фальшиво. А в какой точке земного шара – не столь важно. Любовь – понятие не географическое!
– Сразу скажу, что этот спектакль на английском языке, с американскими актерами. Это перевод моей пьесы на английский. Переводчики – Владимир Воропаев, Ася Степнова и Тимофей Компанченко. Русская премьера состоялась в Нью-Йорке несколько лет тому назад и прошла успешно. Сейчас очередь американской, и нынче название пьесы звучит так: FLAWED CHOIR.
– Почему вы взялись за создание истории об актерах-эмигрантах?
– В пьесе я сознательно обратился к театральному закулисью, как к пространству сильных амбиций, специально населил это пространство людьми экзальтированными, часто забывающими о норме ради самовыражения.
Действие пьесы разворачивается в рабочей студии русского радио в Бруклине. Герои пьесы – артисты театра, эмигранты. Фабула проста – идут репетиции и запись рекламных сюжетов...
В пьесе очень много смешного. В то же время это серьезная попытка рассказать о людях, существующих в двойной реальности. И здесь, как мне кажется, важен образ театра как «фабрики иллюзий», где установка на подлинность есть главное условие существования, но где одновременно идет постоянный конфликт с реальностью.
– В такой аналогии вы видите особый смысл?
– Конечно! Нью-Йорк – город эмигрантов! Эта история для всех, кому когда-либо приходилось заново открывать себя на новом месте, в новых обстоятельствах, преодолевая разочарование, досаду и страх. Это диалоги о людях, которые, сопротивляясь всем невзгодам, остаются при этом честными и верными самим себе, живут с достоинством, не забывая свою землю и свои корни!
Я хочу, чтобы русская история на английском языке звучала в нью-йоркском пространстве не как stand-up comedy, не карикатурно, как это часто бывает здесь. Чтобы она рассказывала историю о русских в жанре, например, «невеселой комедии» – неглупо, достоверно и с улыбкой!
– Ваши персонажи вдохновлены реальными людьми?
– Разумеется! Я служу театру уже около пятидесяти лет. За все это время «за кулисами» я повидал много разных людей. Конечно, все они – мои персонажи. В жизни меня тоже окружают реальные люди, не фантомы, и вместе с тем, я не могу сказать, что артист Н. – прототип какого-то моего героя. Конечно же герои пьесы – это собирательные образы, в том числе и Маэстро!
– Что в этой истории для вас самое личное?
– Я уже где-то говорил, что занятие искусством – это собачья жизнь. Художник похож на дворняжку – откуда ее беспокоят, туда она и лает... Я живу среди иммигрантов, и можно сказать, вопрос иммиграции для меня сейчас тема личная и важная. Главное мое сообщение несет название пьесы FLAWED CHOIR – это прежде всего знак несовершенства. Все хотят быть хорошими, и в этом спрятан конфликт. В жизни устроено все иначе. К сожалению, мы не идеальны! Наверное, от этого и возникают все наши проблемы! Кстати, перевести адекватно на английский русское название «Жопкин хор» мы не смогли.
– Почему действие в пьесе происходит именно в Хэллоуин?
– Одним из аспектов этого древнего ирландского праздника является почитание умерших, как с уважением, так и с юмором. Переодевание в костюмы, импровизированные комедийные действия, такие как парад мертвецов и страшных масок, угощение сладким или обливание водой, по преданию, возвращает мертвых на землю. В основе праздника – жизнь, в которой помнят и ценят умерших. Упоминание праздника Хэллоуин в нашей пьесе, как мне кажется, имеет глубокий смысл. Персонажи FLAWED CHOIR, надевая хеллоуинские костюмы, не хотят, смущаются чтить своего умершего Маэстро. Они не готовы помнить его, они не хотят преодолевать прошлое и работать на будущее, они застревают в настоящем. Это грустный финал для любого эмигранта!
– Расскажите о ваших актерах. Кто будет играть в спектакле?
– Я доволен командой, с которой мы сочиняем этот спектакль. Это актеры: Jenny Martel, Jack Hartman, Sophia Arnold, Theodore Vanis и Ирина Малыгина. Отличный художник Марк Поляков. Замечательный фотограф спектакля Alexandra Vainshtein и продюсер проекта Полина Белкина. Звук сделал Константин Мищенко. Как видите, какой спектакль в Нью-Йорке ни делать – без славянских фамилий не обойтись!
– Насколько Нью-Йорк в спектакле – реальный город, а насколько – образ чужбины?
– Скорее всего, у каждого героя Нью-Йорк свой! В этом конфликте это самое интересное! Разные персонажи, непохожие мысли! Это я могу рассуждать о том, насколько Нью-Йорк для меня чужбина. Для американских артистов это не вопрос.
Конечно, в спектакле на английском появились новые интонации, интересные нюансы. Например, американским артистам было трудно осознать в себе столь запутанную привязанность, такую болезненную любовь-ненависть к своей земле, к своему дому.
Тема «людского несовершенства» американскими артистами усваивалась неохотно, с недоверием, формально, они не хотели погружаться в глубину – она их пугала. Считать себя несовершенными им было трудно, они хотели быть идеальными!
– Вы сами написали эту пьесу и сами ее воплотили на сцене уже дважды: на русском и английском. На это ушел не один год подготовки, менялась ли за это время история?
– Конечно, менялась! Вообще, я называю эту историю об актерах-эмигрантах пьесой «сложной судьбы». Сначала пандемия не дала нам вовремя сыграть премьеру. Потом возникла ситуация с военной операцией на Украине – для нашей интернациональной компании наступили нервные времена. Но так или иначе, параллельно шла работа над пьесой. В результате она видоизменилась – из «сказки для взрослых» пьеса превратилась в «невеселую комедию».
Трудные времена требуют непростых решений и люди, конечно же, себя ведут более «нервно». В условиях иммиграции наше «несовершенство», «вопросы цельности» проступают рельефнее, и от этого возникает разочарование. Неудовлетворенность своей жизнью может быть сильнее, чем надо. Нужно иметь волю, чтобы преодолеть это!
Мне кажется, я написал пьесу и поставил спектакль о том, что главное – жить, стремясь к совершенству, уважая свой настоящий дом, никого не предавая, жить с достоинством и не фальшиво. А в какой точке земного шара – не столь важно. Любовь – понятие не географическое!
