Новогодний спектакль, начинающийся с погребения?!.. Обращаясь к классическому произведению о рождестве (Диккенс, «Рождественская история»), режиссёр Игорь Бармасов и художник Екатерина Ламыкина создают необыкновенную сновиденческую карусель «Скрудж. Сны». Спектакль адресован подросткам, которые вряд ли сегодня зачитываются Диккенсом, и всё происходящее — на грани иронии и страха, милой жути и волшебства, с героями-призраками, Духами, людьми и Мышкой викторианской эпохи — становится для зрителей настоящим открытием.
Из комнаты Скруджа (Никита Манылов/Иван Коротышёв), засыпающего на сундуке, действие переносится к пропасти могилы, которую выкапывают Могильщики (Станислав Хомков, Алексей Чумак, Николай Борисов, Павел Корчевский). Утрированно-смешные, недотепистые, с лопатой и ложкой, играя со временем и жизнью, они оказываются лучше скряги Скруджа, который жалеет вознаграждения, протягивая им монету на веревочке, возвращающей ее обратно. Когда в могилу падает безжизненное тело Марли («мертвого, как гвоздь в притолоке»), в зале повисает тишина. И в Скрудже все давно омертвело: и родственные чувства, и ожидание Рождественских чудес. Лейтмотивный напев горожан (Олеся Гурина, Алина Каракчеева), выглядывающих из люков, словно из окон домов с открывающимися ставнями: «Ну и скряга этот Скрудж» – становится ключом к образу главного героя, появляющегося в пижаме и тапочках золотого цвета с золотыми одеялом и подушкой, считающего во сне золотых барашков.
В своих решениях художник Екатерина Ламыкина создает ощущение душевной глухоты главного героя. Замыкая пространство и надстраивая над сценой потолок, она передает закрытую от чувств и эмоций атмосферу дома Скруджа с камином, механизмами часов, вешалкой и большим сундуком, заменяющим ему кровать и всё, что может быть в жизни. В сценическом оформлении, как и в самом герое, господствуют золотисто-охристые оттенки слитков и монет. Шестеренки и циферблаты, ящички и стопки бумаг вместо чувств, семьи и родных. Время и деньги – вот, что оказывается для него главным. Он закрыт от внешнего мира и человеческих чувств, а реальность периодически врывается к нему распахнувшимся циферблатом или люком, откуда появляются просители, посетители и горожане.
Детали часовых механизмов соответствуют образу Скруджа, он сам словно механизм, заведенный на режим обогащения и накопительства. Красива и выразительна своей четкостью и ритмом сцена, изображающая рабочий день Скруджа. Счеты, чернильница, перо, бумага, и снова счеты, чернильница, перо, бумага — и никаких сомнений, чувств и эмоций.
Вращаются и бегут стрелки огромных часов; открываются и закрываются двери-циферблаты; трансформируется зеркало, выводя на сцену героев из прошлого; со стуком открываются врата преисподней; зубастая сумка Дамы из благотворительного фонда (Ирина Смирнова/Наталья Кораблева) чуть не проглатывает Скруджа; а из камина выходят новые просители. Знакомую современному человеку ситуацию, когда попадаешь в круговерть заданий, обязанностей и просьб, Скрудж разрешает жизненно просто: прогоняет всех и накрывается золотым одеялом. «Черт бы вас побрал!», — несколько раз чертыхается Скрудж. И сам вызывает чертовщину.
Бесплотным духом, опутанным паутиной с гремящей цепью, что сковал себе сам при жизни, возвращается Марли (Валерий Жеребцов/Сергей Овинов). Недостатки, проявляющиеся в человеке в молодости, с возрастом вырастают в пороки. И звено за звеном он связывает себя, отдаляясь от истинных ценностей, переставая служить добру и неминуемо приближаясь к чертовщине. Пропасть могилы, дышащей холодом, может стать жуткой реальностью, поджидающей Скруджа новогодним подарком в наступающем году, если он не изменится. Марли назначает ему три испытания, три встречи: с прошлым, настоящим и будущим.
Действие разворачивается в нескольких измерениях. На сцене, в доме Скруджа, в открывающихся люках авансцены и в зрительном зале. Сгущается атмосфера ожидания чего-то жуткого и неизбежного и для Скруджа, и для зрителя.
Тем не менее, появление из камина светящегося Духа прошлого в виде женщины-люстры, с перчатками-языками пламени и огненными волосами, ошеломляюще еще и потому, что ожидание страшного вдруг оборачивается лиричным и трогательным. Дух прошлых святок (Елена Васильцова, Ксения Рыжкова, Марианна Захарова) показывает прошлое, которое может ранить и лечить. Воспоминания возникают из люков, словно из той же преисподней, куда может попасть Скрудж. Они напоминают о том, что все, что забыто, оказывается там, канутым в Лету. Проходят в воплощении трафаретных кукол: любимая собака, одноклассники, образы детства. Цепь плохих поступков и пороков крепко приковывает Скруджа к темноте, но, кажется, Дух прошлого зажег в его душе слабый огонек памяти. В Скрудже что-то начинает теплеть, и это не блеск золота, а пробуждение памяти детства и воспоминаний о любви к невесте и уважении к первому начальнику мистеру Физзиуигу (Дмитрий Чуфистов/Евгений Смирнов).
Трогательна и красива сцена встречи молодого Скруджа (Алексей Бутин/Вадим Аксиненко) с возлюбленной (Катерина Ламыкина/Алина Смирнова). Но чертовски обманчивой является круглая блестящая вещь, оказавшаяся самой ценной для Скруджа и самой желанной для его невесты. Обручальное колечко зловеще оборачивается золотой монетой. И следующих посетителей — Духов — Скрудж ожидает не со страхом, а с горечью («утраченного не вернуть»).
Испытание настоящим приходит из настоящего — зрительного зала. Дух нынешних святок (Станислав Хомков/Алексей Чумак) — воплощение заснеженного Санта Клауса в серебряном костюме, успешного и довольного жизнью современного шоумена, заводящего зал, и психолога с рецептами «нужно жить в настоящем времени». Передразнивая сварливый ответ Скруджа одному из просителей: «Меньше народа – больше кислорода», он показывает жизнь Боба Крэтчета (Николай Борисов/Павел Корчевский), его любовь к сыну и тихое семейное счастье и предлагает Скруджу свою мудрость и веру: «Ты просто должен полюбить жизнь...» И механизм накопления золотых слитков, который у Скруджа вместо сердца, кажется, дает сбой.
Кульминацией его перерождения становится момент появления Духа будущих святок (Екатерина Полякова, Варвара Курагина, Ксения Рыжкова). В облике Смерти с сопровождающим во фраке в форме гроба, он являет Скруджу возможное будущее: смерть малютки Тима (Станислав Козырских/Илья Селиверстов) и появление могильного камня с именем самого Скруджа. На грани сарказма и ужаса построена сцена запихивания Скруджа в могилу. Дух подталкивает его к пропасти, а Скрудж, упираясь, проявляет такую гибкость и изворотливость, как у чёрта на сковороде, и, кажется, еще мгновение, и темнота могилы накроет его и он растворится в ее дыхании. И Скрудж, понимая неминуемость происходящего, просит засчитать его смерть за жизнь малютки Тима. Чертовская сделка. И происходит перерождение скупердяя Скруджа в человека, богатого добром и великодушными решениями.
Испытание памятью о прошлом, настоящим и будущим меняет героя и дает возможность всем зрителям задуматься о том, что происходит с ними сейчас, что позабыто и к чему приведут цели сегодняшнего дня. И действие превращается в тонкое и точное исследование процесса очерствления души, которое происходит постепенно, год за годом, от успеха к успеху, от всесбыточности желаний. Страх и ирония излечивают Скруджа, а зрителей приводят к внутреннему диалогу и желанию еще не раз вернуться к этой истории.
Из комнаты Скруджа (Никита Манылов/Иван Коротышёв), засыпающего на сундуке, действие переносится к пропасти могилы, которую выкапывают Могильщики (Станислав Хомков, Алексей Чумак, Николай Борисов, Павел Корчевский). Утрированно-смешные, недотепистые, с лопатой и ложкой, играя со временем и жизнью, они оказываются лучше скряги Скруджа, который жалеет вознаграждения, протягивая им монету на веревочке, возвращающей ее обратно. Когда в могилу падает безжизненное тело Марли («мертвого, как гвоздь в притолоке»), в зале повисает тишина. И в Скрудже все давно омертвело: и родственные чувства, и ожидание Рождественских чудес. Лейтмотивный напев горожан (Олеся Гурина, Алина Каракчеева), выглядывающих из люков, словно из окон домов с открывающимися ставнями: «Ну и скряга этот Скрудж» – становится ключом к образу главного героя, появляющегося в пижаме и тапочках золотого цвета с золотыми одеялом и подушкой, считающего во сне золотых барашков.
В своих решениях художник Екатерина Ламыкина создает ощущение душевной глухоты главного героя. Замыкая пространство и надстраивая над сценой потолок, она передает закрытую от чувств и эмоций атмосферу дома Скруджа с камином, механизмами часов, вешалкой и большим сундуком, заменяющим ему кровать и всё, что может быть в жизни. В сценическом оформлении, как и в самом герое, господствуют золотисто-охристые оттенки слитков и монет. Шестеренки и циферблаты, ящички и стопки бумаг вместо чувств, семьи и родных. Время и деньги – вот, что оказывается для него главным. Он закрыт от внешнего мира и человеческих чувств, а реальность периодически врывается к нему распахнувшимся циферблатом или люком, откуда появляются просители, посетители и горожане.Детали часовых механизмов соответствуют образу Скруджа, он сам словно механизм, заведенный на режим обогащения и накопительства. Красива и выразительна своей четкостью и ритмом сцена, изображающая рабочий день Скруджа. Счеты, чернильница, перо, бумага, и снова счеты, чернильница, перо, бумага — и никаких сомнений, чувств и эмоций.
Вращаются и бегут стрелки огромных часов; открываются и закрываются двери-циферблаты; трансформируется зеркало, выводя на сцену героев из прошлого; со стуком открываются врата преисподней; зубастая сумка Дамы из благотворительного фонда (Ирина Смирнова/Наталья Кораблева) чуть не проглатывает Скруджа; а из камина выходят новые просители. Знакомую современному человеку ситуацию, когда попадаешь в круговерть заданий, обязанностей и просьб, Скрудж разрешает жизненно просто: прогоняет всех и накрывается золотым одеялом. «Черт бы вас побрал!», — несколько раз чертыхается Скрудж. И сам вызывает чертовщину.
Бесплотным духом, опутанным паутиной с гремящей цепью, что сковал себе сам при жизни, возвращается Марли (Валерий Жеребцов/Сергей Овинов). Недостатки, проявляющиеся в человеке в молодости, с возрастом вырастают в пороки. И звено за звеном он связывает себя, отдаляясь от истинных ценностей, переставая служить добру и неминуемо приближаясь к чертовщине. Пропасть могилы, дышащей холодом, может стать жуткой реальностью, поджидающей Скруджа новогодним подарком в наступающем году, если он не изменится. Марли назначает ему три испытания, три встречи: с прошлым, настоящим и будущим.Действие разворачивается в нескольких измерениях. На сцене, в доме Скруджа, в открывающихся люках авансцены и в зрительном зале. Сгущается атмосфера ожидания чего-то жуткого и неизбежного и для Скруджа, и для зрителя.
Тем не менее, появление из камина светящегося Духа прошлого в виде женщины-люстры, с перчатками-языками пламени и огненными волосами, ошеломляюще еще и потому, что ожидание страшного вдруг оборачивается лиричным и трогательным. Дух прошлых святок (Елена Васильцова, Ксения Рыжкова, Марианна Захарова) показывает прошлое, которое может ранить и лечить. Воспоминания возникают из люков, словно из той же преисподней, куда может попасть Скрудж. Они напоминают о том, что все, что забыто, оказывается там, канутым в Лету. Проходят в воплощении трафаретных кукол: любимая собака, одноклассники, образы детства. Цепь плохих поступков и пороков крепко приковывает Скруджа к темноте, но, кажется, Дух прошлого зажег в его душе слабый огонек памяти. В Скрудже что-то начинает теплеть, и это не блеск золота, а пробуждение памяти детства и воспоминаний о любви к невесте и уважении к первому начальнику мистеру Физзиуигу (Дмитрий Чуфистов/Евгений Смирнов).
Трогательна и красива сцена встречи молодого Скруджа (Алексей Бутин/Вадим Аксиненко) с возлюбленной (Катерина Ламыкина/Алина Смирнова). Но чертовски обманчивой является круглая блестящая вещь, оказавшаяся самой ценной для Скруджа и самой желанной для его невесты. Обручальное колечко зловеще оборачивается золотой монетой. И следующих посетителей — Духов — Скрудж ожидает не со страхом, а с горечью («утраченного не вернуть»).Испытание настоящим приходит из настоящего — зрительного зала. Дух нынешних святок (Станислав Хомков/Алексей Чумак) — воплощение заснеженного Санта Клауса в серебряном костюме, успешного и довольного жизнью современного шоумена, заводящего зал, и психолога с рецептами «нужно жить в настоящем времени». Передразнивая сварливый ответ Скруджа одному из просителей: «Меньше народа – больше кислорода», он показывает жизнь Боба Крэтчета (Николай Борисов/Павел Корчевский), его любовь к сыну и тихое семейное счастье и предлагает Скруджу свою мудрость и веру: «Ты просто должен полюбить жизнь...» И механизм накопления золотых слитков, который у Скруджа вместо сердца, кажется, дает сбой.
Кульминацией его перерождения становится момент появления Духа будущих святок (Екатерина Полякова, Варвара Курагина, Ксения Рыжкова). В облике Смерти с сопровождающим во фраке в форме гроба, он являет Скруджу возможное будущее: смерть малютки Тима (Станислав Козырских/Илья Селиверстов) и появление могильного камня с именем самого Скруджа. На грани сарказма и ужаса построена сцена запихивания Скруджа в могилу. Дух подталкивает его к пропасти, а Скрудж, упираясь, проявляет такую гибкость и изворотливость, как у чёрта на сковороде, и, кажется, еще мгновение, и темнота могилы накроет его и он растворится в ее дыхании. И Скрудж, понимая неминуемость происходящего, просит засчитать его смерть за жизнь малютки Тима. Чертовская сделка. И происходит перерождение скупердяя Скруджа в человека, богатого добром и великодушными решениями.Испытание памятью о прошлом, настоящим и будущим меняет героя и дает возможность всем зрителям задуматься о том, что происходит с ними сейчас, что позабыто и к чему приведут цели сегодняшнего дня. И действие превращается в тонкое и точное исследование процесса очерствления души, которое происходит постепенно, год за годом, от успеха к успеху, от всесбыточности желаний. Страх и ирония излечивают Скруджа, а зрителей приводят к внутреннему диалогу и желанию еще не раз вернуться к этой истории.
Об авторе: Юлия Бирюкова – филолог, педагог, пишет о спектаклях и книгах. Живет в Челябинске.
Блог молодых и начинающих театральных критиков «Точка зрения» на сайте «Театрала» общедоступен, и мы предлагаем вам стать одним из его авторов. Материалы присылайте на molkritika@gmail.com для редактора Павла Руднева.
