Уксусное брожение эпохи

Никита Кобелев поставил в Александринке спектакль «Последний год» о смерти Грибоедова

 
Юрий Тынянов вглядывался в Грибоедова с той же пристальностью, с какой Булгаков вглядывался в судьбу Мольера, стремясь отгадать в линии жизни гения сходство с собственной, найти перекличку времен и предложенных обстоятельств. В письме Шкловскому он помечал: «Горе от ума у нас уже имеется. Смею это сказать о нас, о трех-четырех людях. Не хватает только кавычек, и в них все дело. Я, кажется, обойдусь без кавычек и поеду прямо в Персию».  

В разошедшемся на цитаты авторском предисловия к роману он писал и об эпохе Грибоедова и о своих двадцатых годах послереволюционной России: «Как страшна была жизнь превращаемых, жизнь тех из двадцатых годов, у которых перемещалась кровь! Они чувствовали на себе опыты, направляемые чужой рукой, пальцы которой не дрогнут. Время бродило. Всегда в крови бродит время, у каждого периода есть свой вид брожения. Было в двадцатых годах винное брожение – Пушкин. Грибоедов был уксусным брожением».

Если коротко сформулировать, о чем новый спектакль Александринского театра, он – «об уксусном брожении эпохи».

«Последний год» в Александринке начинается перед деревянным порталом, закрывающим сцену. Вплотную к зрителям расставлены кресла, на них сидят перед микрофонами четверо актеров (Александр Лушин, Дмитрий Бутеев, Мария Медведева, Мария Лопатина) – они же ведущие, комментаторы, «лица от автора».
История последнего года жизни Александра Сергеевича Грибоедова, писателя, драматурга, политика, дипломата, музыканта, востоковеда, как она описана Тыняновым, будет пройдена ими шаг за шагом. Иногда кто-то из ведущих может признаться, что не понимает: что же именно тут произошло?  Ему (и зрительному залу заодно) объясняют позабывшиеся подробности: в чем были интересы Англии в тогдашней Персии, чего добивалась Ост-Индская компания, что хотел генерал Паскевич и о чем беспокоился Нессельроде. Текст «от автора» ведущие будут иногда читать, иногда петь. На боковых панелях будут появляться цитируемые Тыняновым тексты из «Слова о полку Игореве» и из Саади. Среди персонажей исторических будут разгуливать создания фантазии Грибоедова – Чацкий, Репетилов... Действие будет перемещаться из Москвы в Петербург, далее в Тифлис, потом в Персию.

Поднявшийся после пролога деревянный занавес откроет пространство сцены-коробки, на котором будут сменять друг друга предметы обстановки. Сценограф Анастасия Юдина подняла печь, кровать, пианино, туалетный столик, кресла и т.д. на подставки с колесиками – Грибоедов в свой последний год жил налегке, «на колёсах», в разъездах.  Действие спектакля начинается с четверых рабочих сцены, которые деловито вынесут деревянный, похожий на ящик гроб; вытряхнут тело. Переложат на кровать.

Роман Тынянова начинается с пробуждения Александра Сергеевича в материнском доме. Вот он проснулся/очнулся и потянулся к очкам, позвал слугу-спутника Сашку (Дмитрий Белов).

Мы вглядываемся в черты актера и ищем сходство с знакомыми портретами.
Среди писем зрителей в Художественный театр есть занимательное письмо, в котором автор темпераментно доказывает Станиславскому, что «такого цвета леших, как в МХТ, не бывает, и это знают все». Когда Никита Кобелев выбрал для постановки роман Юрия Тынянова «Смерть Вазир-Мухтара», то можно было заранее предвидеть разгневанных рецензентов, которые будут настаивать, что Грибоедов был совсем другого цвета, и все это знают! 

Красить актера Виктора Шуралева в цвет лимона, указанный Тыняновым, режиссер не стал. Грибоедов-Виктор Шуралев красив, молод, энергичен, насмешлив, требователен к другим, и еще более требователен к себе. Он с упрямым азартом продолжает дело своей жизни – точнее разнообразные «дела» своей жизни. Похоже, что Грибоедов интересует Никиту Кобелева, прежде всего, как человек, рожденный для одного времени и вынужденный жить в другом. «Кровь века переместилась»? Кровь века – да. Но лучшие из сынов века упорно следуют своим внутренним целям и законам. И невзирая на переменившиеся обстоятельства, Грибоедов пытается дописать начатую трагедию, осуществить задуманное грандиозное преображение Кавказа, и окунуться в новую любовь. Ему кажется, что впереди еще так много всего. Прелестных женщин, таких, как балерина Катя и жена Булгарина Леночка. Дружеских обедов, где рядом Пушкин и Крылов. Наконец, впереди возможность новой деятельности в задуманном огромном проекте по политико-экономическому устройству территорий.

Он пытается найти понимания у старых знакомых: его отвергают и раздраженный Ермолов (Александр Чевычелов), и хандрящий Чаадаев (Игорь Мосюк). Хлопоча за успех своего «проекта мечты», он вынужден обедать с палачами своих друзей: Левашовым, Голенищевым-Кутузовым, Бенкедорфом (сам сравнивает себя на этом обеде с подхалимом Молчалиным). Он льстит новому императору Николаю I (Никита Войтюк): «Какая память Ваше Величество» и замечает сам себе («стоило скакать столько верст, чтобы сказать такую пошлость»). Он пьет чай с брезгливо настороженным Нессельроде (Сергей Еликов) и пытается найти союзника в шельмовато-вальяжном Родофиникине (Игорь Волков).

В многофигурной постановке многие актеры примеряют разные роли с привычным щегольством. Александр Чевычелов, помимо Ермолова, еще появится Голенищевым-Кутузовым, Крыловым, Человеком. А Игорь Мосюк – Бенкедорфом и Макдональдом. Если бы не программка опознать знакомых артистов вряд ли бы удалось. Иван Ефремов в Пушкине ничем не напоминает Ивана Ефремова в Бурцеве...

Спектакль еще будет расти, уточняться и видоизменяться, уйдут какие-то лишние подробности и тавтология. Но уже есть роли-опоры, к которым нечего добавить и нечего убавить. Такова Елена Немзер-Маменька – капризная, нетерпимая, ненасытная, затыкающая сыном все прорехи своего житья. «Прорва» – воскликнет по ее адресу Грибоедов, и беспрекословно оплатит все ее долги ценой своей жизни.
Таков Родофиникин-Игоря Волгина, чья жадность сказалась на судьбе Грибоедова не менее губительно, чем мотовство маменьки.

Таков Иван Трус в роли Булгарина, «заклятого друга Грибоедова». За его хлопотами по поводу литературного обеда, за его обидой за резкие слова в адрес Грибоедова, за его тихой любовью к жене, которая все-таки меньше его дружеского обожания, – сквозят такие бездны подпольного сознания, что Достоевский бы порадовался.
Так или иначе все персонажи «Последнего года» ведут тему «уксусного брожения эпохи». Кто-то прекрасно приспособился к требованиям нового царствования, как осторожный царедворец Нессельроде (Сергей Еликов). Кто-то задыхается в нем, как Чаадаев. Кто-то еще способен творить и насыщать атмосферу кислородом творчества, как Пушкин, который пренебрежительно скажет о своей «Полтаве»: «Надо же бросить им кость!». А сам Грибоедов шаг за шагом осознает, что этот живительный кислород для него заканчивается. Еще гуляют рядом его персонажи из «Горя от ума», но новая трагедия никак не «задышит». Еще звучат мелодии его вальсов (в спектакле помимо вальсов  Грибоедова звучит музыка разных веков и стран – от Бетховена и Перселла до Сигэру Умэбаяси и Адольфа Адана). Еще заглядываются женщины – от Катеньки Телешовой до юной княжны  Чавчавадзе.

Но с первой сцены этого Чацкого не покидает ощущение истаивающей шагреневой кожи. И каждый новый шаг навстречу будущему приближает к пропасти. И дыхание этой пропасти этот Грибоедов ощущает каждое мгновение.

Прочтя «Смерть Вазир-Мухтара», Максим Горький написал Тынянову: «Должно быть, он таков и был. А если и не был – теперь будет». Тыняновский Грибоедов заслонил собою Грибоедова, про которого писал Пушкин: «Не знаю ничего завиднее последних годов бурной его жизни. Самая смерть, постигшая его посреди смелого, неравного боя, не имела для Грибоедова ничего ужасного, ничего томительного. Она была мгновенна и прекрасна».

В спектакле Никиты Кобелева смерть дышит в затылок Грибоедова гораздо раньше, чем он приезжает в Персию. Дышит, когда юная ломкая Нина Чавчавадзе (
Анна Величко) играет для него на пианино. И когда в головном уборе индейца он рассказывает анекдот благовоспитанному английскому посланнику Макдональду (Игорь Мосюк) и его скучающей жене (Олеся Соколова). В посольстве Тегерана, когда перед ним стоит просящий защиты Российской империи евнух (Тимур Акшенцев), Грибоедов пытается уклониться от урагана, который принес нежданный визитер.

Но правила чести, живущие в нем вопреки бесчестью подступившей эпохи, определяют единственно возможный выбор. Во-первых, великое государство Российская империя не выдает своих граждан, пришедших за защитой, а во-вторых, по им, Грибоедовым, написанном Туркменчайскому трактату – «уроженцы областей русских или отошедших по этому трактату к России имели право вернуться на родину».
Грибоедов был растерзан толпой фанатиков, потому что оставался верным идеалам, которые никому, казалось бы, не были уже нужны. Привезенный в Петербург бриллиант – вполне искупит в глазах Николая I и его двора гибель русского посланника. На сцене Александринки этот бриллиант будет лежать в витрине под стеклом, сияя в лучах софитов. Напрасное самопожертвование? Неверный политический расчет? Усталость от сжимающегося коридора жизни? «Времена не выбирают». Но свою судьбу каждый строит сам.


На могиле Грибоедова до сих пор читаются строки, выбранные его юной вдовой: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?».


Поделиться в социальных сетях:



Театрал рекомендует

  • Когда зеркала не врут

    Театральное агентство Леонида Робермана «Арт-Партнер XXI» отметило свое 30-летие премьерой «Мастер и Маргарита». Петр Шерешевский и его актерская «сборная» – Игорь Верник, Виктория Верберг, Андрей Максимов, Татьяна Ишматова – увидели в булгаковском романе игру отражений. ...
  • В поисках тепла

    В самое темное время года – самое время «согреваться» театром в компании с детьми. Рассказываем про спектакли, где есть свой способ спастись от осенней хандры и повод поговорить о важном. «Волшебник изумрудного города» (6+) Премьера «Волшебник Изумрудного города» – не просто мюзикл, а театральное приключение. ...
  • Дела семейные

    На этой неделе в кинотеатрах – великолепие выбора. Лауреаты лучших фестивалей России и мира. Три фильма недели, при всей их несхожести, говорят о семье. Только у каждого – свой способ разрушения и свой способ удержания. ...
  • Тьма человеческая

    В репертуаре «новосибирского МХТ» культовый роман Михаила Булгакова появился впервые и сразу произвел оглушительный эффект – билетов на ближайшие показы нет и, очевидно, не будет. К счастью театрального критика, дело не в сценической сверхпопулярности названия, а в несомненных достоинствах режиссерской концепции и ее актерского воплощения. ...
Читайте также