В рубрике «Поэт в России – больше, чем поэт» публикуем стихи актрисы Театра Ленсовета Марианны Коробейниковой.
– Я писала стихи еще в детстве, но это было так, пробы… Самое первое стихотворение написала в детском саду, когда мне не спалось в тихий час, – рассказывает актриса Театра Ленсовета Марианна Коробейникова. – Кстати, помню его до сих пор. А потом был большой перерыв, и стихи вернулись, когда я, уже работая в Театре им. Ленсовета, участвовала в спектакле по Бродскому, где мы читали его стихи.
Примерно в это же время у меня появился моноспектакль по прозе Цветаевой. Я много читала ее стихов, чтобы ими напитаться. Можно сказать, что Марина Цветаева и Иосиф Бродский стали для меня проводниками в этот мир, хотя я и раньше стихи очень любила и в юности много учила их наизусть, просто для себя.
В какой-то момент я вдруг поняла, что стихи начинают литься из меня. Они возникали в разные моменты! То, когда я была за рулём, то когда я не могла уснуть и мучилась, пока не запишу их, то когда что-то сильно взволновало или выбило из привычного... Видимо, каким-то образом я сонастроила себя с этим способом мышления. И это мне стало до такой степени необходимо, что долгий период – лет пять – я жила именно стихами. В моём моноспектакле по прозе Цветаевой «Мать и музыка», есть такая фраза: «Для того, чтобы понять самую простую вещь, мне нужно было сначала окунуть её в стихи, и оттуда увидеть». И мне это оказалось невероятно созвучным, я поняла, что все свои жизненные ситуации или острые эмоциональные моменты, всё, что меня тревожит в положительном или в отрицательном смысле, я начинаю проживать через стихи. Для меня стихи – это концентрат мысли. Это очень важный психологический момент. А иногда я даже не знала, чем стихотворение закончится. Начинали возникать строчки и я за ними шла. И когда рождался последний, какой-то самый важный, как правило, в конце, вывод, это был для меня катарсис.
Стихи для меня – это всегда средство самовыражения, попытка остановить мгновение или зафиксировать открытие. Но это происходит этапами, в какой-то момент они вдруг затихают, и я начинаю нервничать, что я что-то важное в жизни потеряла. Потом опять себя настраиваю, чтобы снова мыслить поэтически.
У меня есть стихотворение о том, что я раньше писала дневник, ему доверяла душу. И это абсолютная правда, мне нужно было обязательно выражать свои мысли на бумаге. А потом в моей жизни случилось несколько эпизодов, когда мои дневники прочитывали люди, которым это совершенно не нужно было делать. И я поняла, что лучше писать стихи. Только в них ты можешь быть искренним и не бояться осуждения. Точнее, я не думаю об этом больше. Это, наверное, для меня самое главное, что я могу быть в стихах откровенной, говорить то, что чувствую и не прятаться ни за какие маски.
***
Уникален человек, Божья тварь,
Хоть ломай его, хоть плюй, хоть ударь,
Если стержень есть, встаёт и вперед,
Отряхнется и опять через брод!
Если Бог таланта лишил,
То трудом и пóтом, сверх сил,
Он таких добьется высот,
Даже Эверест перейдет.
Не измеришь ты его глубину,
Не поможет эхолот, на беду,
Глубже он всех океанов, морей,
Мысль его всех метеоров быстрей ...
Всё в себе он может развить!
Может душу в песне излить,
Научиться строить мосты,
Огибать на горных лыжах хребты…
Тяжело тебе, Человек!
Жизнь твоя без малого век,
Надо накопить, передать,
Не растратить, не расплескать...
Научиться в холод и зной
Плыть, лететь, ползти за звездой!
Даже если жизнь тебя бьет,
Поднимайся и вперед, через брод!
***
Сегодня в Малом «Бесприданницу» играли!
В великолепном, уникальном красном зале!
Ты так величествен, так царственно красив!
Амфитеатра облик горделив!
Актёров величайших рядом тени,
Династий артистических столпов,
Садовских, Музилей, здесь каждый гений,
Ермолова и Щепкин, и Царев...
Островский с Малым воедино слиты,
Нас перед входом памятник встречал,
И верят театральные элиты,
Что Дух его всегда здесь обитал!
Но как легко играть на этой сцене,
Намоленой, великой и святой!
Я Богу преклоню свои колени,
За путь актёрский, путь тернистый мой!
***
Я в детстве любила мечтать!
Мечтала, что стану взрослой,
Что шапку я надевать,
Не буду, зимой морозной!
Что супа, когда подрасту,
Не съем даже чайной ложки,
Что сразу себе заведу
Кота и четыре кошки!
Что с первой любовью своей
Я счастлива буду вечно,
Что матерью двух сыновей
Всю жизнь проживу беспечно...
Теперь ежедневно суп
Хлебаю столовой ложкой,
И нет у меня кота,
И даже одной кошки,
С квартетом моих дочерей
Я стала женой нервозной.
Но шапку я надевать,
Не буду зимой морозной!
Всё хорошо
Ты проснулся – и всё хорошо!
Пусть там дождь или солнце светит!
Ты проснулся! Уже хорошо!
Так не всем повезло на свете!
Пусть начнётся твой новый день –
Самый лучший, что был предложен!
Свой любимый пиджак надень,
И не важно – пусть он поношен.
Не впускай в себя суету!
Дай покою внутри разлиться
И в обыденном красоту
Пусть душа рассмотреть стремиться!
Проживи, всех и всё любя,
О себе вспоминать не смея,
Чтобы тем, кто вокруг тебя
Хоть на миг стало чуть светлее!
Не гонись за чужой звездой,
На пути не найдешь отрады.
Лучший путь – это путь домой,
Где Любовь, где тебе все рады!
Засыпая, шепни – хорошо!
Ведь там звезды, луна и ветер!
Всё придумано хорошо
На любимой твоей планете!
Лето
С разбега – в омут,
В брызги летних красок,
В охапку ароматов спрятав нос,
Впиваясь в сочность трав бесстыдством пяток,
Я душу оголив, пущусь вразнос.
И кубарем спустившись с косогора,
Под гомон птиц врезаясь в водопад,
Из музыки листвы, шелков простора,
Воланами скрутив, сошью наряд.
И душу нарядив в роскошность лета,
Небрежно косы радугой связав,
Я соберу в лукошко спелость леса
И в гости к вам приду, подол примяв.
***
Закрыв глаза, теряю я границы...
Где начинаюсь, где кончаюсь я?
Где голос сердца, а где пенье птицы?
То море дышит или плоть моя?
В моем сознанье пролетают мысли,
Как облака, как тонкая вуаль.
Они легки, но их поток бесчислен,
Их наблюдая, отпускаю вдаль.
Я только буква в Книге бесконечной,
Что пишет Жизнь с истоков бытия.
Я только штрих в картине мира вечной,
И пусть мала, но не случайна я.
Мы стёклышки в большом калейдоскопе,
Что крутит Бог, творя узор любви
И каждый может в новом повороте
Менять узор, меняясь изнутри.
***
Сердце бешенное –
тук-тук!
Не унять, не заглушить
мук!
Изнуряющий не крик –
вой,
Открутить назад часов
бой.
Снова в венах бьёт не кровь –
ток,
Побежать к тебе со всех
ног,
Будто в омут с головой
пасть,
Не раздумывать – Любовь?
Страсть?
Прорастающих Корней
нож,
Всё, что было до тебя –
ложь,
Мотыльком душа на твой
свет,
Миг с тобой в обмен на сто
лет...
Счастливому – счастье
Я имею право на счастье
Даже если не заслужила,
Пусть и в солнце, и при ненастье
Кровь от счастья бушует в жилах.
На счастливых все смотрят косо,
Спрятав зависть змеёй гремучей,
А счастливой быть очень просто
И не нужен счастливый случай...
Небу серому улыбнуться
Раздраженью, бессонной ночи,
В благодарности захлебнуться,
Даже если в груди клокочет...
Я могу быть вдвойне счастливой
От того, что здоровы дети,
Кофе в чашке моей любимой,
Да и просто, что солнце светит...
Не судите мою улыбку,
Мне не просто, хоть вид беспечен.
Очень сложно настроить скрипку,
Хотя вид её безупречен!
Люди-шкафы
Мы внешне все как-будто бы похожи,
Различия в нюансах, в цвете кожи,
В деталях и размерах расхожденья,
И, априори, в векторах движенья.
Но это всё о внешнем, а внутри,
У всех сокрыты тайные Миры!
Ведь сколько есть людей на всей планете,
Все держат сокровенное в секрете.
Но если дверь доверья приоткроешь,
Того, что там внутри, уже не скроешь!
Есть люди-сейфы! С ними всё понятно,
Общаться с ними сложно, не приятно,
Боимся мы того, что не известно,
Совсем немногим вскрыть их интересно.
Тех взломщиков, что шифры подбирают,
Психологами часто называют.
Мы все шкафы, но с разным содержимым.
С одеждой чаще, всяким хламом милым,
Со сплетнями и разной мишурою,
С такими жизнь покажется пустою.
Есть книжные шкафы, им всё известно,
И просто рядом с ними быть полезно,
На них бывает, правда, много пыли,
Но их всегда прощали и любили…
Витрины-девушки, ну, те для любованья,
В них дивной красоты лежат созданья,
Брильянты в них и прочие каменья,
Смотреть на них сплошное наслажденье,
Но насмотревшись, часто их бросают,
На девушек-серванты заменяют.
Они всегда несут с собой уют,
И с ними часто семьи создают.
Встречала я немного секретеров,
В них ящички и дверцы всех размеров,
В них столько тайн, сюрпризов может быть,
Не хватит жизни, чтоб их все открыть!
***
Давай закроем глаза,
Уйдем с головой в море грез?
Вода в нем, будто роса,
Прозрачные капли с роз...
Какими могли мы быть
Беспечными, точно птицы,
Над Зимним могли б парить
И над Дворцовым кружиться,
И город под нами светил
Огнями, самый красивый,
И сколько б хватило сил
Я крикнула бы: "Любимый!
Я так не хочу стареть!
Переживать боль утраты!
Я птицей мечтаю петь
И быть до конца крылатой!"
Под перьями нет морщин
От дум и ночей бессонных,
У птиц нет для слез причин
И мыслей, тревоги полных.
Давай закроем глаза,
Уйдем с головой в море грез?
Ты слышишь? Сегодня гроза
И дождь из моих слез...
Дневник
Я раньше писала дневник,
Ему доверяла я душу,
Но кто-то в него проник
Чужой и теперь я трушу...
Сейчас я пишу стихи,
Себе их пишу, но знаю
Что тайны моей души
Кому-то приоткрываю.
Я всё же ещё боюсь,
Боюсь, что нечутким словом,
По тонкому льду души,
Проедутся ледоколом.
Актриса
Я плачу настоящими слезами
В не настоящей жизни, не своей,
И говорю чужими голосами,
Чужие мысли в голове моей.
Мне видимое, для других не видно,
Я знаю наперёд свою судьбу,
И глядя на меня, другим завИдно,
Какой красивой жизнью я живу.
Я столько разных судеб проживала
И умирала смертью не своей,
И столько раз любимых я теряла,
Что потеряла счёт своих потерь.
Аплодисменты стихли! Гаснут свечи…
Стираю с гримом жизнь с себя чужую,
Но осознанье падает на плечи,
Что судьбы всех, в кого вжилась, несу я.
Первый бой
Моноспектакль. Кулисы. Тёмный зал.
Минут последних роковой накал.
Ещё мгновенье и начнётся бой,
За правду чувств, за право быть Собой!
А вдруг провал?
Вдруг не поймут? Уйдут?
Доверья дверь вдруг от меня запрут?
И слов мосты не обретут опор?
Холодных глаз жестокий приговор?
Сигнал из зала. Надо начинать,
Что накопил – пора другим отдать,
Чтоб растопить, чтоб пробудить, встряхнуть,
Не дать опомниться и на часы взглянуть.
И шаг на ринг, на свет из темноты,
В одно мгновенье ты – уже не ты,
И голос твой, но говорит другой,
Как наблюдатель, смотришь за собой.
Из сердца в сердце перельётся свет,
Всё, что отдал, ты получил в ответ,
Из зала тёмного ловлю я каждый взгляд,
Который раз, который год подряд.
А там, внутри, уже трубят отбой,
Лишь на сегодня твой окончен бой.
***
Пред вами мы – Актеры!
Мы краски на палитре,
И ждём мы Режиссёра, что чудо сотворит!
И если он – Художник,
Он нарисует клетку,
И ожидать мы будем, что Птица прилетит!
Едва завидев Птицу,
Ей зерна роли бросим,
И будем ждать с надеждой, что Птица запоёт!
И если мы услышим,
Что вдруг запела птица,
То это лучший признак – спектакль оживёт!
Мы все здесь только ноты в Великой Песне птицы,
И если наши души звучат с ней в унисон,
То пусть весь мир услышит и можем мы гордиться,
Что жив ещё театр и верен камертон.
Но чтобы пела Птица,
Ей нужно петь кому-то,
Нужны глаза, и души, и чистые сердца,
Ей нужно знать, что песня необходима людям,
В Театре есть начало, Театру нет конца.
***
Бегу, опять бегу! Бегу внутри, снаружи!
И сидя я бегу, бегу я даже лёжа!
К себе и от себя, бегу и понимаю,
Что только добежав, зачем гналась узнаю!
Спешу, опять спешу, опять одно и тоже,
Спешу я наяву, во сне спешу я тоже,
И вот уж цель близка, спешу и понимаю....
Что все-таки свой хвост, схватить не успеваю!
– Я писала стихи еще в детстве, но это было так, пробы… Самое первое стихотворение написала в детском саду, когда мне не спалось в тихий час, – рассказывает актриса Театра Ленсовета Марианна Коробейникова. – Кстати, помню его до сих пор. А потом был большой перерыв, и стихи вернулись, когда я, уже работая в Театре им. Ленсовета, участвовала в спектакле по Бродскому, где мы читали его стихи.
Примерно в это же время у меня появился моноспектакль по прозе Цветаевой. Я много читала ее стихов, чтобы ими напитаться. Можно сказать, что Марина Цветаева и Иосиф Бродский стали для меня проводниками в этот мир, хотя я и раньше стихи очень любила и в юности много учила их наизусть, просто для себя.
В какой-то момент я вдруг поняла, что стихи начинают литься из меня. Они возникали в разные моменты! То, когда я была за рулём, то когда я не могла уснуть и мучилась, пока не запишу их, то когда что-то сильно взволновало или выбило из привычного... Видимо, каким-то образом я сонастроила себя с этим способом мышления. И это мне стало до такой степени необходимо, что долгий период – лет пять – я жила именно стихами. В моём моноспектакле по прозе Цветаевой «Мать и музыка», есть такая фраза: «Для того, чтобы понять самую простую вещь, мне нужно было сначала окунуть её в стихи, и оттуда увидеть». И мне это оказалось невероятно созвучным, я поняла, что все свои жизненные ситуации или острые эмоциональные моменты, всё, что меня тревожит в положительном или в отрицательном смысле, я начинаю проживать через стихи. Для меня стихи – это концентрат мысли. Это очень важный психологический момент. А иногда я даже не знала, чем стихотворение закончится. Начинали возникать строчки и я за ними шла. И когда рождался последний, какой-то самый важный, как правило, в конце, вывод, это был для меня катарсис.
Стихи для меня – это всегда средство самовыражения, попытка остановить мгновение или зафиксировать открытие. Но это происходит этапами, в какой-то момент они вдруг затихают, и я начинаю нервничать, что я что-то важное в жизни потеряла. Потом опять себя настраиваю, чтобы снова мыслить поэтически.
У меня есть стихотворение о том, что я раньше писала дневник, ему доверяла душу. И это абсолютная правда, мне нужно было обязательно выражать свои мысли на бумаге. А потом в моей жизни случилось несколько эпизодов, когда мои дневники прочитывали люди, которым это совершенно не нужно было делать. И я поняла, что лучше писать стихи. Только в них ты можешь быть искренним и не бояться осуждения. Точнее, я не думаю об этом больше. Это, наверное, для меня самое главное, что я могу быть в стихах откровенной, говорить то, что чувствую и не прятаться ни за какие маски.
***
Уникален человек, Божья тварь,
Хоть ломай его, хоть плюй, хоть ударь,
Если стержень есть, встаёт и вперед,
Отряхнется и опять через брод!
Если Бог таланта лишил,
То трудом и пóтом, сверх сил,
Он таких добьется высот,
Даже Эверест перейдет.
Не измеришь ты его глубину,
Не поможет эхолот, на беду,
Глубже он всех океанов, морей,
Мысль его всех метеоров быстрей ...
Всё в себе он может развить!
Может душу в песне излить,
Научиться строить мосты,
Огибать на горных лыжах хребты…
Тяжело тебе, Человек!
Жизнь твоя без малого век,
Надо накопить, передать,
Не растратить, не расплескать...
Научиться в холод и зной
Плыть, лететь, ползти за звездой!
Даже если жизнь тебя бьет,
Поднимайся и вперед, через брод!
***
Сегодня в Малом «Бесприданницу» играли!
В великолепном, уникальном красном зале!
Ты так величествен, так царственно красив!
Амфитеатра облик горделив!
Актёров величайших рядом тени,
Династий артистических столпов,
Садовских, Музилей, здесь каждый гений,
Ермолова и Щепкин, и Царев...
Островский с Малым воедино слиты,
Нас перед входом памятник встречал,
И верят театральные элиты,
Что Дух его всегда здесь обитал!
Но как легко играть на этой сцене,
Намоленой, великой и святой!
Я Богу преклоню свои колени,
За путь актёрский, путь тернистый мой!
***
Я в детстве любила мечтать!
Мечтала, что стану взрослой,
Что шапку я надевать,
Не буду, зимой морозной!
Что супа, когда подрасту,
Не съем даже чайной ложки,
Что сразу себе заведу
Кота и четыре кошки!
Что с первой любовью своей
Я счастлива буду вечно,
Что матерью двух сыновей
Всю жизнь проживу беспечно...
Теперь ежедневно суп
Хлебаю столовой ложкой,
И нет у меня кота,
И даже одной кошки,
С квартетом моих дочерей
Я стала женой нервозной.
Но шапку я надевать,
Не буду зимой морозной!
Всё хорошо
Ты проснулся – и всё хорошо!
Пусть там дождь или солнце светит!
Ты проснулся! Уже хорошо!
Так не всем повезло на свете!
Пусть начнётся твой новый день –
Самый лучший, что был предложен!
Свой любимый пиджак надень,
И не важно – пусть он поношен.
Не впускай в себя суету!
Дай покою внутри разлиться
И в обыденном красоту
Пусть душа рассмотреть стремиться!
Проживи, всех и всё любя,
О себе вспоминать не смея,
Чтобы тем, кто вокруг тебя
Хоть на миг стало чуть светлее!
Не гонись за чужой звездой,
На пути не найдешь отрады.
Лучший путь – это путь домой,
Где Любовь, где тебе все рады!
Засыпая, шепни – хорошо!
Ведь там звезды, луна и ветер!
Всё придумано хорошо
На любимой твоей планете!
Лето
С разбега – в омут,
В брызги летних красок,
В охапку ароматов спрятав нос,
Впиваясь в сочность трав бесстыдством пяток,
Я душу оголив, пущусь вразнос.
И кубарем спустившись с косогора,
Под гомон птиц врезаясь в водопад,
Из музыки листвы, шелков простора,
Воланами скрутив, сошью наряд.
И душу нарядив в роскошность лета,
Небрежно косы радугой связав,
Я соберу в лукошко спелость леса
И в гости к вам приду, подол примяв.
***
Закрыв глаза, теряю я границы...
Где начинаюсь, где кончаюсь я?
Где голос сердца, а где пенье птицы?
То море дышит или плоть моя?
В моем сознанье пролетают мысли,
Как облака, как тонкая вуаль.
Они легки, но их поток бесчислен,
Их наблюдая, отпускаю вдаль.
Я только буква в Книге бесконечной,
Что пишет Жизнь с истоков бытия.
Я только штрих в картине мира вечной,
И пусть мала, но не случайна я.
Мы стёклышки в большом калейдоскопе,
Что крутит Бог, творя узор любви
И каждый может в новом повороте
Менять узор, меняясь изнутри.
***
Сердце бешенное –
тук-тук!
Не унять, не заглушить
мук!
Изнуряющий не крик –
вой,
Открутить назад часов
бой.
Снова в венах бьёт не кровь –
ток,
Побежать к тебе со всех
ног,
Будто в омут с головой
пасть,
Не раздумывать – Любовь?
Страсть?
Прорастающих Корней
нож,
Всё, что было до тебя –
ложь,
Мотыльком душа на твой
свет,
Миг с тобой в обмен на сто
лет...
Счастливому – счастье
Я имею право на счастье
Даже если не заслужила,
Пусть и в солнце, и при ненастье
Кровь от счастья бушует в жилах.
На счастливых все смотрят косо,
Спрятав зависть змеёй гремучей,
А счастливой быть очень просто
И не нужен счастливый случай...
Небу серому улыбнуться
Раздраженью, бессонной ночи,
В благодарности захлебнуться,
Даже если в груди клокочет...
Я могу быть вдвойне счастливой
От того, что здоровы дети,
Кофе в чашке моей любимой,
Да и просто, что солнце светит...
Не судите мою улыбку,
Мне не просто, хоть вид беспечен.
Очень сложно настроить скрипку,
Хотя вид её безупречен!
Люди-шкафы
Мы внешне все как-будто бы похожи,
Различия в нюансах, в цвете кожи,
В деталях и размерах расхожденья,
И, априори, в векторах движенья.
Но это всё о внешнем, а внутри,
У всех сокрыты тайные Миры!
Ведь сколько есть людей на всей планете,
Все держат сокровенное в секрете.
Но если дверь доверья приоткроешь,
Того, что там внутри, уже не скроешь!
Есть люди-сейфы! С ними всё понятно,
Общаться с ними сложно, не приятно,
Боимся мы того, что не известно,
Совсем немногим вскрыть их интересно.
Тех взломщиков, что шифры подбирают,
Психологами часто называют.
Мы все шкафы, но с разным содержимым.
С одеждой чаще, всяким хламом милым,
Со сплетнями и разной мишурою,
С такими жизнь покажется пустою.
Есть книжные шкафы, им всё известно,
И просто рядом с ними быть полезно,
На них бывает, правда, много пыли,
Но их всегда прощали и любили…
Витрины-девушки, ну, те для любованья,
В них дивной красоты лежат созданья,
Брильянты в них и прочие каменья,
Смотреть на них сплошное наслажденье,
Но насмотревшись, часто их бросают,
На девушек-серванты заменяют.
Они всегда несут с собой уют,
И с ними часто семьи создают.
Встречала я немного секретеров,
В них ящички и дверцы всех размеров,
В них столько тайн, сюрпризов может быть,
Не хватит жизни, чтоб их все открыть!
***
Давай закроем глаза,
Уйдем с головой в море грез?
Вода в нем, будто роса,
Прозрачные капли с роз...
Какими могли мы быть
Беспечными, точно птицы,
Над Зимним могли б парить
И над Дворцовым кружиться,
И город под нами светил
Огнями, самый красивый,
И сколько б хватило сил
Я крикнула бы: "Любимый!
Я так не хочу стареть!
Переживать боль утраты!
Я птицей мечтаю петь
И быть до конца крылатой!"
Под перьями нет морщин
От дум и ночей бессонных,
У птиц нет для слез причин
И мыслей, тревоги полных.
Давай закроем глаза,
Уйдем с головой в море грез?
Ты слышишь? Сегодня гроза
И дождь из моих слез...
Дневник
Я раньше писала дневник,
Ему доверяла я душу,
Но кто-то в него проник
Чужой и теперь я трушу...
Сейчас я пишу стихи,
Себе их пишу, но знаю
Что тайны моей души
Кому-то приоткрываю.
Я всё же ещё боюсь,
Боюсь, что нечутким словом,
По тонкому льду души,
Проедутся ледоколом.
Актриса
Я плачу настоящими слезами
В не настоящей жизни, не своей,
И говорю чужими голосами,
Чужие мысли в голове моей.
Мне видимое, для других не видно,
Я знаю наперёд свою судьбу,
И глядя на меня, другим завИдно,
Какой красивой жизнью я живу.
Я столько разных судеб проживала
И умирала смертью не своей,
И столько раз любимых я теряла,
Что потеряла счёт своих потерь.
Аплодисменты стихли! Гаснут свечи…
Стираю с гримом жизнь с себя чужую,
Но осознанье падает на плечи,
Что судьбы всех, в кого вжилась, несу я.
Первый бой
Моноспектакль. Кулисы. Тёмный зал.
Минут последних роковой накал.
Ещё мгновенье и начнётся бой,
За правду чувств, за право быть Собой!
А вдруг провал?
Вдруг не поймут? Уйдут?
Доверья дверь вдруг от меня запрут?
И слов мосты не обретут опор?
Холодных глаз жестокий приговор?
Сигнал из зала. Надо начинать,
Что накопил – пора другим отдать,
Чтоб растопить, чтоб пробудить, встряхнуть,
Не дать опомниться и на часы взглянуть.
И шаг на ринг, на свет из темноты,
В одно мгновенье ты – уже не ты,
И голос твой, но говорит другой,
Как наблюдатель, смотришь за собой.
Из сердца в сердце перельётся свет,
Всё, что отдал, ты получил в ответ,
Из зала тёмного ловлю я каждый взгляд,
Который раз, который год подряд.
А там, внутри, уже трубят отбой,
Лишь на сегодня твой окончен бой.
***
Пред вами мы – Актеры!
Мы краски на палитре,
И ждём мы Режиссёра, что чудо сотворит!
И если он – Художник,
Он нарисует клетку,
И ожидать мы будем, что Птица прилетит!
Едва завидев Птицу,
Ей зерна роли бросим,
И будем ждать с надеждой, что Птица запоёт!
И если мы услышим,
Что вдруг запела птица,
То это лучший признак – спектакль оживёт!
Мы все здесь только ноты в Великой Песне птицы,
И если наши души звучат с ней в унисон,
То пусть весь мир услышит и можем мы гордиться,
Что жив ещё театр и верен камертон.
Но чтобы пела Птица,
Ей нужно петь кому-то,
Нужны глаза, и души, и чистые сердца,
Ей нужно знать, что песня необходима людям,
В Театре есть начало, Театру нет конца.
***
Бегу, опять бегу! Бегу внутри, снаружи!
И сидя я бегу, бегу я даже лёжа!
К себе и от себя, бегу и понимаю,
Что только добежав, зачем гналась узнаю!
Спешу, опять спешу, опять одно и тоже,
Спешу я наяву, во сне спешу я тоже,
И вот уж цель близка, спешу и понимаю....
Что все-таки свой хвост, схватить не успеваю!
