«Театрал» публикует интервью с певицей накануне ее первого сольного концерта в Колонном зале Дома Союзов 19 ноября – программы «Благодарю», где романс встречается с джазом, а детская мечта – с легендарной сценой.
– Нина, почему именно слово «благодарю» стало названием и смысловым центром вашей программы? Это благодарность зрителям, музыке, судьбе – или что-то более личное?
– Когда-то давно моя любимая педагог по вокалу Наталья Зиновьевна Андрианова говорила мне: «Миру надо говорить спасибо». Она смешно так говорила: «Благодари и кланяйся». И я очень хорошо запомнила эти слова – тем более вот уже полгода как нет Натальи Зиновьевны, а практически вся моя жизнь в Москве, творческая, была связана с ней, с ее уроками. И для меня вот это состояние благодарности очень близко. Лет пятнадцать назад у меня был аналогичный концерт, но как-то тогда не сложилось это красивое название, которое мне сейчас предложили организаторы – агентство IPCES PRODUCTION. «Благодарю» – очень красивое название, и для меня очень важное, потому что большой жизненный путь на сцене уже позади... И мне очень хочется благодарить людей, которые мне помогали на разных этапах жизни. Их очень много, и каждого из них я помню.
– Колонный зал Дома Союзов – пространство с особой акустикой и историей. Есть ли у вас личная история, связанная с этим залом?
– Еще какая! Я неоднократно рассказывала в разных интервью о том, что я выросла в маленьком городе, в Рыбинске, на Волге. И после уроков я ехала не домой, а на работу к родителям – во Дворец культуры, где мама была руководителем ДК, а у папы был оркестр. И оркестр этот был такого потрясающего профессионального класса, что несмотря на статус «самодеятельный», он часто выезжал играть в Звёздный городок космонавтов, в министерство, которому принадлежал завод. И его очень часто приглашали на разные интересные мероприятия. И однажды в Москве состоялся Всемирный съезд профсоюзов – здесь, в Колонном зале, – и папин оркестр был приглашён дать концерт для участников съезда. Меня родители взяли с собой. Я помню, какое колоссальное впечатление на меня произвел этот зал, эти люстры, лица разных национальностей, с разным цветом кожи, в разной национальной одежде. Я помню, какой восторг у меня был – и мечта о том, чтобы оказаться на этой сцене.
– Как вы будете выстраивать драматургию вечера – от первой песни до финальной? Есть ли принцип, по которому определяется порядок номеров?
– Есть у меня идея – хронологически, конечно, в этом смысл есть. И думаю еще по жанрам. Потому что сначала в мою жизнь вошел романс и народная песня. А уже потом, с возрастом, добавлялись разные жанры – джаз. И уже когда я повзрослела – большой очень пласт советской песни. Тем более на этой сцене пели все те замечательные певцы, чье творчество стало классикой: и Майя Кристалинская, и, конечно, Клавдия Ивановна Шульженко, и Иосиф Кобзон.
– Как подбирался репертуар? Почему именно «Эти глаза напротив», «Тишина за Рогожской заставою», «Одинокая гармонь», «Капитан, капитан, улыбнитесь» получили новые версии?
– Будут песни из кинофильмов, очень красивые. Могу сказать, что будут все те песни, которые звучали в программе «По заявкам». Она начиналась, если мне не изменяет память, в 21 час. И ее визитной карточкой была песня «Одинокая бродит гармонь». И когда начиналось вот это вступление на аккордеоне, я, будучи совсем маленькой девочкой, обычно замирала. Моя бабушка рукодельничала: она очень красиво вязала крючком. В те времена – я в школу пошла в 1972 году – какие-то наряды было сложно найти и для взрослых, и для детей. Но к каждому празднику, к каждому утреннику бабушка шила мне платье, вышивала крестиком, гладью. И делала это уже, когда семья засыпала, когда заканчивались домашние хлопоты. Она занавешивала настольную лампу или платком, или газеткой. И звучали эти песни, которые входили, как многие говорят, с молоком матери. А я бы сказала – с рукоделием моей бабушки. И с ними связано очень много счастливых моментов в моей жизни. Поэтому обязательно будут эти песни звучать.
А еще у отца было более десяти солистов в оркестре, и все они были великолепные. И когда я мечтала о сцене, он мне говорил: ты будешь петь с этим оркестром на гастролях, когда будешь петь лучше всех этих певцов. Ну, конечно, в том возрасте это было нереально. И я вела список песен, которые мечтаю спеть. И этот список разрастался, разрастался до тех пор, пока я не выросла, пока не научилась владеть голосом. И очень важно – пока не стала понимать смысл песен. Весь этот список я спела благодаря тому, что меня приглашали выступать в программы, посвященные авторам.
– Вы впервые выходите на сцену Колонного зала с новыми аранжировками. Что изменилось в этих песнях после переосмысления – темп, настроение, драматургия?
– Я, когда выступаю в концертах, очень люблю общаться с публикой и говорю, что мы любим красивые наряды, но песни тоже любят красивые наряды. Для песни наряд – это аранжировка. Времена меняются, меняются стили, мода. И, может быть, для того, чтобы привлечь уже более юную публику, нужно ее как-то заинтересовать. Да и мне самой уже интересны какие-то другие гармонии.
Я давно уже приверженка стиля кроссовер. Могу сказать, что, наверное, на официальной сцене в России я была одной из первых – не буду говорить «первая», нехорошо, – но одной из первых, кто скрестил жанры, конкретно романс и джаз. И я помню, что еще Александр Борисович Градский, сам, балуясь такими опытами, мне говорил, что эти два жанра невозможно объединить, ты оттолкнешь публику. Нет! Моя публика с моими пристрастиями смирилась и полюбила: и любители романса полюбили джаз, и наоборот. И вот нынешние аранжировки будут более современными. Но я с огромной радостью, честью и, испытывая такое чувство благодарности, и с таким, как же это сказать-то, удовольствием говорю о том, что я отдала, наверное, треть программы аранжировок уникальному музыканту, с которым был хорошо знаком мой папа, джазовому гуру контрабаса, потрясающему аранжировщику с большим именем – Игорю Васильевичу Кантюкову. И, собственно, он руководитель оркестра, с которым я буду петь; но будет другой дирижер, Роман Белов. Должно быть все очень здорово. Мою большую библиотеку аранжировок составляют аранжировки блистательных музыкантов. Я горжусь этим. Считаю, что песня должна одеваться мастером. Вот как есть кутюрье для одежды, есть кутюрье в аранжировке. И вот сейчас моя большая библиотека пополнится новыми аранжировками классической эстрадной песни, которую написал Игорь Кантюков.
– Как будет строиться работа с оркестром «Новая эпоха» и дирижером Романом Беловым? Что вы обсуждаете в первую очередь – звук, динамику, паузы?
– С этим оркестром я недавно уже пела, но дирижировал как раз Игорь Васильевич. Это была одна из концертных программ именно в Колонном зале. Оркестр мне очень понравился: музыканты молодые, есть уже и опытные. Прекрасно звучат. Опять же, потому что подбирал музыкантов человек с большим именем, знаток музыки. Всегда обсуждается изначально, конечно, темпы. Нет какого-то секрета в этом. Обсуждаются темпы, обсуждается динамика – где все это прописано в партитуре: где тише, где громче, пиано, форте, какое-то расширение. Но всегда есть авторское исполнение певца и вот эти нюансы как раз обсуждаются с дирижером. И есть секреты, которые я не хочу озвучивать, но которым меня научил папа много лет, будучи основателем и руководителем эстрадного оркестра. Это мои секреты: когда он мне говорил – что я должна просить у дирижера, когда встречаюсь с оркестром. Я последние несколько лет гастролирую очень интенсивно по филармоническим залам нашей страны, по самым разным уголкам, выступаю с эстрадно-симфоническими, народными оркестрами. Даже был опыт с духовыми оркестрами. И каждый раз это новые дирижеры, это новый контакт. К счастью, есть взаимопонимание и это большая радость.
– Что для вас меняется, когда за спиной живой симфонический оркестр? Есть ли песни, которые раскрываются только с ним?
– Это очень важный вопрос. Я помню, когда я пела с эстрадным папиным оркестром, там скрипок не было. Пела с малым составом, с диксилендом. И в какой-то момент на юбилее моей мамы – маме было 60 лет, то есть прошло 30 лет – я увидела очень импозантного мужчину. И когда я спела что-то для мамы под минусовку, он подошел, удивился: как красиво вы поете, кто вы такая? Мама говорит: это моя дочка. Он говорит: да ладно. Я говорю: да. Оказалось, что это дирижер, руководитель Ярославского симфонического оркестра – Мурад Атаевич Аннамамедов. Удивительный профессионал, народный артист России, блестящий музыкант. И он мне тогда подсказал, что мне надо сделать программу с симфоническим оркестром. Я стала отказываться, говорить: ну что вы, я свингую, у меня такая манера джазовая, с симфоническим оркестром это невозможно. И тогда он меня отправил к Кириллу Уманскому, добавив: я вам дам такого аранжировщика, который напишет такую аранжировку, что у вас все получится. И вот эта первая репетиция с оркестром была невероятная – потому что еще такой зал филармонический с такой акустикой, когда ты стоишь, вокруг тебя скрипки, и вдруг, когда они заиграли, у меня было такое ощущение, что воздух завибрировал, и я оторвалась просто от сцены. Такое необыкновенное чувство. Петь с симфоническим оркестром или с эстрадно-симфоническим – это совершенно особое удовольствие. Хотя я вам могу сказать, что петь с оркестром народных инструментов не менее сильное удовольствие, просто оно очень другое. Это для меня две совершенно разные ипостаси. Раньше я могла сказать – что мне больше нравится, сейчас нет. Сейчас я пою и с народными оркестрами, которые блистательно играют современную музыку. Вот в Казани оркестр, где даже Пьяццоллу я спела с оркестром народных инструментов. Поэтому самое главное, чтобы оркестр был высокопрофессиональным. Главная задача музыкантов – быть профессионалами. И тогда уже нельзя сказать, какой оркестр лучше. Главное – мастерство музыкантов и умение услышать солиста и дирижера. И обладание уважением коллектива. Потому что музыканты вообще – это как звери. Они… каждый суперпрофи, внутри себя считает: чем я хуже, я тоже мог бы стоять за дирижерским пультом. И только человек с огромным авторитетом, уважаемый, может управлять целым оркестром. Это как львы или тигры в цирке: они должны чувствовать пиетет перед тем, кто манипулирует дирижерской палочкой. И если вот такой человек за дирижерским пультом – то это счастье.
– Есть ли в программе песня, которую вы раньше не пели публично, но теперь решились?
– Будет большая часть песен, которые никогда еще не звучали в больших концертных залах. У меня есть новый проект «Мужские песни», где звучат только те песни, которые в свое время пели известные мужчины-певцы. Я очень часто слышала такой вопрос: зачем ты поешь мужские песни? Ну, потому что они глубокие – почему бы их не петь? И вот я сделала целую программу мужских песен, часть из них как раз в аранжировках Игоря Васильевича Контюкова будет звучать.
– «Как молоды мы были», «Ты моя мелодия», «Кони привередливые» – как вы находите в них что-то новое после многих исполнений?
– У каждого человека есть свой жизненный опыт. И в поэтическом тексте каждый человек видит свою судьбу. Нужен просто жизненный опыт. Сложно спеть по-своему, когда у тебя этого опыта нет.
– Что зритель должен почувствовать, выходя из зала после концерта «Благодарю»? Какое одно чувство или мысль вы хотели бы в нем оставить?
– Обычно, когда я вижу комментарии в соцсетях, это слова о том, что они были очень тронуты, что очень много воспоминаний, много эмоций, открытий. Мне самой очень важно определенные вещи переживать, и я счастлива, что могу давать своим зрителям пищу для души, для эмоций. И когда я чувствую искреннюю заинтересованность – это самое дорогое. Когда ощущаю, что получаю в ответ эту энергию сердца, значит, я не зря живу и пою. И я всегда за это всех БЛАГОДАРЮ!
– Нина, почему именно слово «благодарю» стало названием и смысловым центром вашей программы? Это благодарность зрителям, музыке, судьбе – или что-то более личное?
– Когда-то давно моя любимая педагог по вокалу Наталья Зиновьевна Андрианова говорила мне: «Миру надо говорить спасибо». Она смешно так говорила: «Благодари и кланяйся». И я очень хорошо запомнила эти слова – тем более вот уже полгода как нет Натальи Зиновьевны, а практически вся моя жизнь в Москве, творческая, была связана с ней, с ее уроками. И для меня вот это состояние благодарности очень близко. Лет пятнадцать назад у меня был аналогичный концерт, но как-то тогда не сложилось это красивое название, которое мне сейчас предложили организаторы – агентство IPCES PRODUCTION. «Благодарю» – очень красивое название, и для меня очень важное, потому что большой жизненный путь на сцене уже позади... И мне очень хочется благодарить людей, которые мне помогали на разных этапах жизни. Их очень много, и каждого из них я помню.
– Колонный зал Дома Союзов – пространство с особой акустикой и историей. Есть ли у вас личная история, связанная с этим залом?
– Еще какая! Я неоднократно рассказывала в разных интервью о том, что я выросла в маленьком городе, в Рыбинске, на Волге. И после уроков я ехала не домой, а на работу к родителям – во Дворец культуры, где мама была руководителем ДК, а у папы был оркестр. И оркестр этот был такого потрясающего профессионального класса, что несмотря на статус «самодеятельный», он часто выезжал играть в Звёздный городок космонавтов, в министерство, которому принадлежал завод. И его очень часто приглашали на разные интересные мероприятия. И однажды в Москве состоялся Всемирный съезд профсоюзов – здесь, в Колонном зале, – и папин оркестр был приглашён дать концерт для участников съезда. Меня родители взяли с собой. Я помню, какое колоссальное впечатление на меня произвел этот зал, эти люстры, лица разных национальностей, с разным цветом кожи, в разной национальной одежде. Я помню, какой восторг у меня был – и мечта о том, чтобы оказаться на этой сцене.
– Как вы будете выстраивать драматургию вечера – от первой песни до финальной? Есть ли принцип, по которому определяется порядок номеров?
– Есть у меня идея – хронологически, конечно, в этом смысл есть. И думаю еще по жанрам. Потому что сначала в мою жизнь вошел романс и народная песня. А уже потом, с возрастом, добавлялись разные жанры – джаз. И уже когда я повзрослела – большой очень пласт советской песни. Тем более на этой сцене пели все те замечательные певцы, чье творчество стало классикой: и Майя Кристалинская, и, конечно, Клавдия Ивановна Шульженко, и Иосиф Кобзон.
– Как подбирался репертуар? Почему именно «Эти глаза напротив», «Тишина за Рогожской заставою», «Одинокая гармонь», «Капитан, капитан, улыбнитесь» получили новые версии?
– Будут песни из кинофильмов, очень красивые. Могу сказать, что будут все те песни, которые звучали в программе «По заявкам». Она начиналась, если мне не изменяет память, в 21 час. И ее визитной карточкой была песня «Одинокая бродит гармонь». И когда начиналось вот это вступление на аккордеоне, я, будучи совсем маленькой девочкой, обычно замирала. Моя бабушка рукодельничала: она очень красиво вязала крючком. В те времена – я в школу пошла в 1972 году – какие-то наряды было сложно найти и для взрослых, и для детей. Но к каждому празднику, к каждому утреннику бабушка шила мне платье, вышивала крестиком, гладью. И делала это уже, когда семья засыпала, когда заканчивались домашние хлопоты. Она занавешивала настольную лампу или платком, или газеткой. И звучали эти песни, которые входили, как многие говорят, с молоком матери. А я бы сказала – с рукоделием моей бабушки. И с ними связано очень много счастливых моментов в моей жизни. Поэтому обязательно будут эти песни звучать.
А еще у отца было более десяти солистов в оркестре, и все они были великолепные. И когда я мечтала о сцене, он мне говорил: ты будешь петь с этим оркестром на гастролях, когда будешь петь лучше всех этих певцов. Ну, конечно, в том возрасте это было нереально. И я вела список песен, которые мечтаю спеть. И этот список разрастался, разрастался до тех пор, пока я не выросла, пока не научилась владеть голосом. И очень важно – пока не стала понимать смысл песен. Весь этот список я спела благодаря тому, что меня приглашали выступать в программы, посвященные авторам.
– Вы впервые выходите на сцену Колонного зала с новыми аранжировками. Что изменилось в этих песнях после переосмысления – темп, настроение, драматургия?
– Я, когда выступаю в концертах, очень люблю общаться с публикой и говорю, что мы любим красивые наряды, но песни тоже любят красивые наряды. Для песни наряд – это аранжировка. Времена меняются, меняются стили, мода. И, может быть, для того, чтобы привлечь уже более юную публику, нужно ее как-то заинтересовать. Да и мне самой уже интересны какие-то другие гармонии.
Я давно уже приверженка стиля кроссовер. Могу сказать, что, наверное, на официальной сцене в России я была одной из первых – не буду говорить «первая», нехорошо, – но одной из первых, кто скрестил жанры, конкретно романс и джаз. И я помню, что еще Александр Борисович Градский, сам, балуясь такими опытами, мне говорил, что эти два жанра невозможно объединить, ты оттолкнешь публику. Нет! Моя публика с моими пристрастиями смирилась и полюбила: и любители романса полюбили джаз, и наоборот. И вот нынешние аранжировки будут более современными. Но я с огромной радостью, честью и, испытывая такое чувство благодарности, и с таким, как же это сказать-то, удовольствием говорю о том, что я отдала, наверное, треть программы аранжировок уникальному музыканту, с которым был хорошо знаком мой папа, джазовому гуру контрабаса, потрясающему аранжировщику с большим именем – Игорю Васильевичу Кантюкову. И, собственно, он руководитель оркестра, с которым я буду петь; но будет другой дирижер, Роман Белов. Должно быть все очень здорово. Мою большую библиотеку аранжировок составляют аранжировки блистательных музыкантов. Я горжусь этим. Считаю, что песня должна одеваться мастером. Вот как есть кутюрье для одежды, есть кутюрье в аранжировке. И вот сейчас моя большая библиотека пополнится новыми аранжировками классической эстрадной песни, которую написал Игорь Кантюков.
– Как будет строиться работа с оркестром «Новая эпоха» и дирижером Романом Беловым? Что вы обсуждаете в первую очередь – звук, динамику, паузы?
– С этим оркестром я недавно уже пела, но дирижировал как раз Игорь Васильевич. Это была одна из концертных программ именно в Колонном зале. Оркестр мне очень понравился: музыканты молодые, есть уже и опытные. Прекрасно звучат. Опять же, потому что подбирал музыкантов человек с большим именем, знаток музыки. Всегда обсуждается изначально, конечно, темпы. Нет какого-то секрета в этом. Обсуждаются темпы, обсуждается динамика – где все это прописано в партитуре: где тише, где громче, пиано, форте, какое-то расширение. Но всегда есть авторское исполнение певца и вот эти нюансы как раз обсуждаются с дирижером. И есть секреты, которые я не хочу озвучивать, но которым меня научил папа много лет, будучи основателем и руководителем эстрадного оркестра. Это мои секреты: когда он мне говорил – что я должна просить у дирижера, когда встречаюсь с оркестром. Я последние несколько лет гастролирую очень интенсивно по филармоническим залам нашей страны, по самым разным уголкам, выступаю с эстрадно-симфоническими, народными оркестрами. Даже был опыт с духовыми оркестрами. И каждый раз это новые дирижеры, это новый контакт. К счастью, есть взаимопонимание и это большая радость.
– Что для вас меняется, когда за спиной живой симфонический оркестр? Есть ли песни, которые раскрываются только с ним?
– Это очень важный вопрос. Я помню, когда я пела с эстрадным папиным оркестром, там скрипок не было. Пела с малым составом, с диксилендом. И в какой-то момент на юбилее моей мамы – маме было 60 лет, то есть прошло 30 лет – я увидела очень импозантного мужчину. И когда я спела что-то для мамы под минусовку, он подошел, удивился: как красиво вы поете, кто вы такая? Мама говорит: это моя дочка. Он говорит: да ладно. Я говорю: да. Оказалось, что это дирижер, руководитель Ярославского симфонического оркестра – Мурад Атаевич Аннамамедов. Удивительный профессионал, народный артист России, блестящий музыкант. И он мне тогда подсказал, что мне надо сделать программу с симфоническим оркестром. Я стала отказываться, говорить: ну что вы, я свингую, у меня такая манера джазовая, с симфоническим оркестром это невозможно. И тогда он меня отправил к Кириллу Уманскому, добавив: я вам дам такого аранжировщика, который напишет такую аранжировку, что у вас все получится. И вот эта первая репетиция с оркестром была невероятная – потому что еще такой зал филармонический с такой акустикой, когда ты стоишь, вокруг тебя скрипки, и вдруг, когда они заиграли, у меня было такое ощущение, что воздух завибрировал, и я оторвалась просто от сцены. Такое необыкновенное чувство. Петь с симфоническим оркестром или с эстрадно-симфоническим – это совершенно особое удовольствие. Хотя я вам могу сказать, что петь с оркестром народных инструментов не менее сильное удовольствие, просто оно очень другое. Это для меня две совершенно разные ипостаси. Раньше я могла сказать – что мне больше нравится, сейчас нет. Сейчас я пою и с народными оркестрами, которые блистательно играют современную музыку. Вот в Казани оркестр, где даже Пьяццоллу я спела с оркестром народных инструментов. Поэтому самое главное, чтобы оркестр был высокопрофессиональным. Главная задача музыкантов – быть профессионалами. И тогда уже нельзя сказать, какой оркестр лучше. Главное – мастерство музыкантов и умение услышать солиста и дирижера. И обладание уважением коллектива. Потому что музыканты вообще – это как звери. Они… каждый суперпрофи, внутри себя считает: чем я хуже, я тоже мог бы стоять за дирижерским пультом. И только человек с огромным авторитетом, уважаемый, может управлять целым оркестром. Это как львы или тигры в цирке: они должны чувствовать пиетет перед тем, кто манипулирует дирижерской палочкой. И если вот такой человек за дирижерским пультом – то это счастье.
– Есть ли в программе песня, которую вы раньше не пели публично, но теперь решились?
– Будет большая часть песен, которые никогда еще не звучали в больших концертных залах. У меня есть новый проект «Мужские песни», где звучат только те песни, которые в свое время пели известные мужчины-певцы. Я очень часто слышала такой вопрос: зачем ты поешь мужские песни? Ну, потому что они глубокие – почему бы их не петь? И вот я сделала целую программу мужских песен, часть из них как раз в аранжировках Игоря Васильевича Контюкова будет звучать.
– «Как молоды мы были», «Ты моя мелодия», «Кони привередливые» – как вы находите в них что-то новое после многих исполнений?
– У каждого человека есть свой жизненный опыт. И в поэтическом тексте каждый человек видит свою судьбу. Нужен просто жизненный опыт. Сложно спеть по-своему, когда у тебя этого опыта нет.
– Что зритель должен почувствовать, выходя из зала после концерта «Благодарю»? Какое одно чувство или мысль вы хотели бы в нем оставить?
– Обычно, когда я вижу комментарии в соцсетях, это слова о том, что они были очень тронуты, что очень много воспоминаний, много эмоций, открытий. Мне самой очень важно определенные вещи переживать, и я счастлива, что могу давать своим зрителям пищу для души, для эмоций. И когда я чувствую искреннюю заинтересованность – это самое дорогое. Когда ощущаю, что получаю в ответ эту энергию сердца, значит, я не зря живу и пою. И я всегда за это всех БЛАГОДАРЮ!
