Сто пятьдесят лет без малого идет в Малом (простите за тавтологию) в разных вариациях пьеса Островского «Таланты и поклонники» и посягнуть на ее постановку на такой необычной сцене, как сцена «Сферы», думаю, непросто даже для маститого режиссера – для этого необходимо иметь определенное мужество.
У Ирины Пахомовой мужества оказалось достаточно, и она сделала это, и результат, надо сказать, превзошел самые смелые ожидания.
«Бенефис у нас будет!» – пронзительно кричит неожиданно появившаяся неведомо откуда Домна Пантелевна, и это шокирует зрителей именно своей неожиданностью. «Если я хочу кого-то обругать, так я и обругаю!!!» – категорично-неопровержимо заявляет она же своей дочери в одной из сцен и становится понятно, откуда у ее Саши артистический талант, – от матери конечно. Мария Аврамкова играет сочно, самобытно, а вся ее блистательная игра, как это ни странно, зиждется на определенной простоте – на том чувстве меры, о котором заявляет в дальнейшем следом за ней появившийся суфлер-бутафор-помощник режиссера Мартын Прокофьич Нароков (Михаил Никитин), сразу же ярко и вполне убедительно доносящий до зрителя очень глубокие и праведные мысли. Его задушевный рассказ о своем прежнем счастье («…здешний театр был мой! Да я и не знал, куда девать счастье… Я делал любимое дело! Продал я свое имение и стал антрепренером…») знаменует его первое появление на сцене и его же проникновенной умной прощальной речью знаменуется финал: «Я люблю театр! Люблю искусство! Люблю актеров…».
И потому возникает впечатление, что именно он, этот самый Мартын Прокофьич и есть здесь связующее звено, главный персонаж, не претендующий на главную роль, но без которого коллизия невозможна. Его философски-житейские рассуждения делают происходящее наиболее убедительным. Его мимика, движения рук, воодушевленный взгляд – все свидетельствует о его прекрасном актерском даровании. Михаил Никитин, если можно так сказать, здесь «актер в квадрате».
«Не хватает у вас грации… Грации! Меры… Мера эта и есть искусство…», – говорит он пьяному Эрасту, прекрасно осознавая, что красота невозможна без этой самой меры. И тут уж сомневаться не приходится в том, что действительно, как он сам уверяет, «из тонких парфюмов соткана его душа…».
Он же сеет и интригу – речь идет о «хорошей актрисе». Кто она? Какая она? Зритель заинтересован, он уже ждет – ждет с нетерпением и предвкушением чего-то необычного.
Преамбула срабатывает!
Ну а когда появляется сама Саша («теплота и искренность в ее игре», – восторгается Мартын, любя ее бесхитростно и безнадежно; «в ней столько чувства, столько благородства…» – говорит о ней князь), то уж и окончательно убеждаешься в том, что перед нами прекрасное актерское трио, способное вызвать у зрителя самые восторженные, самые искренние чувства.
Натура тонкая, поэтически-возвышенная – как мило она играет с плащом, а позже с палантином, как грациозно-легки ее движения, как выразительна ее стать… А как игриво она изображает князя, набросив себе на плечи Петин пиджак, и рассказывая о предложении князя…
И она же резко и зло отталкивает назойливого князя и тот летит со стула на пол, невольно вызывая даже некое сочувствие… А как иначе?! На него ж несчастного и стулья сыпятся следом… Восхитительная сцена! Вот так в этой натуре сосуществуют мягкость и решительность. Такая она…
Когда же она преподносит несчастному Пете вместо верной любви «полкосы на память…», то раскрывается и третья ипостась ее сущности – жестокая расчетливость и даже бессердечие… У нее вдруг все оказались виноваты, но только не она. Вот уж поистине «силлогизм неожиданный…», выражаясь словами Пети. Вот в этой разносторонности и заключена ее необычность. И сыграть это было непросто, однако Елена Маркелова прекрасно справилась с этой задачей.
В своем финальном красном платье – настоящая революция чувств! – Александра Николаевна Негина уже не та Саша, а уверенная, знающая себе цену молодая женщина! «Разве я могу без театра жить?!» – восклицает она, поступаясь любовью Пети и любовью к Пете. Это ли не подлость в красивой обертке?!
Петя (Вадим Бероев) тоже хорош – он поистине внушает сочувствие. Умный, интеллигентный, порядочный («Я просвещаю, а вы развращаете…» – говорит он своим оппонентам). И как нежно и красиво он умеет любить!
Прелестна сцена, когда он подхватывает на руки Сашу и кружит ее легко и весело! Какая чудесная пара, думается зрителю! И верится, что любви этой не будет конца… И потому так неорганично воспринимаются финальные слова Пети – он как-то слишком легко в результате воспринял предательство и расставание. Это, пожалуй, единственный момент, который хочется вычеркнуть из спектакля и остановить действие тогда, когда Петя, обхватив голову двумя руками, опускается на колени в отчаянии. И ему веришь. Веришь в его отчаяние: ему сочувствуешь, его понимаешь.
Финальная Петина речь портит всю картину – он выступает здесь неким ментором, осуждая сам себя за легковерие и свою любовь, и это выглядит неправдоподобным. «Смешно… Конечно, смешно!» – заявляет он. – «Я сам над собой буду смеяться…».
И в этот самый момент кажутся уместными слова Ераста Громилова (Павел Гребенников): «Вот люди, люди… – порожденья крокодилов...» – персонаж этот поистине хорош… до отвращения. «У комиков много комизма, у тебя – трагизма… », – говорит ему все тот же Мартын, но здесь он не совсем прав: Эраст комичен в своем беспробудном пьянстве до слез. Да и вообще эта пьяная парочка – Эраст и Вася (Денис Шац) – здорово будоражат все это трагикомическое действо, делая его незабываемо правдоподобным.
Хороша, без сомнения, и Евгения Казарина в роли Смельской. Какая она манерная, завистливая, злая – какой ей и следует быть! Как импульсивна и ярка! Как умело играет глазками! Ну а сцена, где она, примеряя обновку, сбрасывает с себя жакет, оставаясь неглиже, вообще необычно пикантна.
«Человек деликатный…», который «обиды не забывает…», каким представляется он Саше, то есть сам князь – Антон Алипов – в высшей степени манерен и самоуверен. «Со мной спорить нельзя!» – заявляет князь и в этом он весь.
Тонко и чувственно играет «пахондрию» Ивана Великатова Анатолий Смиранин – актер, неизменно поражающий своей харизмой.
«Откуда такие люди-то берутся», – недоумевает Донна Пантелеевна, облачившись в новую шаль.
Вообще, диалог Донны с Иваном – очень любопытен: о счастье и одиночестве, о петухах, и лебедях, которые «все парочками… парочками…».
«Так хорошо, так мы приятно поговорили…», – признается она.
Даниил Толстых в этой же роли иной: более степенный, рассудительный, но при этом не менее убедителен.
Вообще, следует сказать, диалоги в спектакле выстроены так искусно, так разнообразно рельефны, что воспринимаются с каким-то особым чувством восторга. Вот, например, диалог князя с Донной Пантелеевной – это уже совсем другие интонации: с одной стороны подобострастие, с другой – напор, высокомерие.
«Вы так мудрено говорите, что я ничего не понимаю..», – говорит она ему в недоумении. Диалог Пети и Ивана – спокойный , умный, «взаимоуважительный»... И таких параллелей можно наблюдать в спектакле множество, потому что они выстроены мастерски.
При этом очень удачна музыкальная окантовка спектакля: она настолько органична, что вроде бы ее и не замечаешь, а по сути она создает настроение, делает постановку особенно уютно-притягательной.
Декорация спектакля, или, я бы сказала, сценическая атрибутика, предельно проста и одновременно многофункциональна: лотки с крышами – это некий трансформер, мгновенно на глазах зрителей меняющий свое предназначение.
Однако превращение это происходит почти незаметно для зрителя, ибо фокус внимания в эти моменты режиссер умело переводит на игру актеров. Сделать этот непростой процесс незаметным – большое искусство. Интересна функция подиума: это и стол с подносом, и кровать...
И совсем отдельно хочется сказать о костюмах: выше уже было упомянуто «революционное» красное платье, но и все остальное достойно самой высокой похвалы. Впрочем, этого и следовало ожидать: Ольга Хлебникова всегда делает свою работу отменно!
Итак, работа Ирины Пахомовой, которая несомненно руководствовалась той самой мерой, о которой говорил Мартын, достойно завершила «Сферическую» театральную трилогию: сначала был «Лес» в постановке Сергея Виноградова в 2020 году, затем появились «Без вины виноватые» в постановке Александра Коршунова в 2021 году и наконец прекрасные «Таланты и поклонники».
У Ирины Пахомовой мужества оказалось достаточно, и она сделала это, и результат, надо сказать, превзошел самые смелые ожидания.
«Бенефис у нас будет!» – пронзительно кричит неожиданно появившаяся неведомо откуда Домна Пантелевна, и это шокирует зрителей именно своей неожиданностью. «Если я хочу кого-то обругать, так я и обругаю!!!» – категорично-неопровержимо заявляет она же своей дочери в одной из сцен и становится понятно, откуда у ее Саши артистический талант, – от матери конечно. Мария Аврамкова играет сочно, самобытно, а вся ее блистательная игра, как это ни странно, зиждется на определенной простоте – на том чувстве меры, о котором заявляет в дальнейшем следом за ней появившийся суфлер-бутафор-помощник режиссера Мартын Прокофьич Нароков (Михаил Никитин), сразу же ярко и вполне убедительно доносящий до зрителя очень глубокие и праведные мысли. Его задушевный рассказ о своем прежнем счастье («…здешний театр был мой! Да я и не знал, куда девать счастье… Я делал любимое дело! Продал я свое имение и стал антрепренером…») знаменует его первое появление на сцене и его же проникновенной умной прощальной речью знаменуется финал: «Я люблю театр! Люблю искусство! Люблю актеров…».
И потому возникает впечатление, что именно он, этот самый Мартын Прокофьич и есть здесь связующее звено, главный персонаж, не претендующий на главную роль, но без которого коллизия невозможна. Его философски-житейские рассуждения делают происходящее наиболее убедительным. Его мимика, движения рук, воодушевленный взгляд – все свидетельствует о его прекрасном актерском даровании. Михаил Никитин, если можно так сказать, здесь «актер в квадрате».
«Не хватает у вас грации… Грации! Меры… Мера эта и есть искусство…», – говорит он пьяному Эрасту, прекрасно осознавая, что красота невозможна без этой самой меры. И тут уж сомневаться не приходится в том, что действительно, как он сам уверяет, «из тонких парфюмов соткана его душа…».
Он же сеет и интригу – речь идет о «хорошей актрисе». Кто она? Какая она? Зритель заинтересован, он уже ждет – ждет с нетерпением и предвкушением чего-то необычного.
Преамбула срабатывает!
Ну а когда появляется сама Саша («теплота и искренность в ее игре», – восторгается Мартын, любя ее бесхитростно и безнадежно; «в ней столько чувства, столько благородства…» – говорит о ней князь), то уж и окончательно убеждаешься в том, что перед нами прекрасное актерское трио, способное вызвать у зрителя самые восторженные, самые искренние чувства.
Натура тонкая, поэтически-возвышенная – как мило она играет с плащом, а позже с палантином, как грациозно-легки ее движения, как выразительна ее стать… А как игриво она изображает князя, набросив себе на плечи Петин пиджак, и рассказывая о предложении князя…И она же резко и зло отталкивает назойливого князя и тот летит со стула на пол, невольно вызывая даже некое сочувствие… А как иначе?! На него ж несчастного и стулья сыпятся следом… Восхитительная сцена! Вот так в этой натуре сосуществуют мягкость и решительность. Такая она…
Когда же она преподносит несчастному Пете вместо верной любви «полкосы на память…», то раскрывается и третья ипостась ее сущности – жестокая расчетливость и даже бессердечие… У нее вдруг все оказались виноваты, но только не она. Вот уж поистине «силлогизм неожиданный…», выражаясь словами Пети. Вот в этой разносторонности и заключена ее необычность. И сыграть это было непросто, однако Елена Маркелова прекрасно справилась с этой задачей.
В своем финальном красном платье – настоящая революция чувств! – Александра Николаевна Негина уже не та Саша, а уверенная, знающая себе цену молодая женщина! «Разве я могу без театра жить?!» – восклицает она, поступаясь любовью Пети и любовью к Пете. Это ли не подлость в красивой обертке?!
Петя (Вадим Бероев) тоже хорош – он поистине внушает сочувствие. Умный, интеллигентный, порядочный («Я просвещаю, а вы развращаете…» – говорит он своим оппонентам). И как нежно и красиво он умеет любить!
Прелестна сцена, когда он подхватывает на руки Сашу и кружит ее легко и весело! Какая чудесная пара, думается зрителю! И верится, что любви этой не будет конца… И потому так неорганично воспринимаются финальные слова Пети – он как-то слишком легко в результате воспринял предательство и расставание. Это, пожалуй, единственный момент, который хочется вычеркнуть из спектакля и остановить действие тогда, когда Петя, обхватив голову двумя руками, опускается на колени в отчаянии. И ему веришь. Веришь в его отчаяние: ему сочувствуешь, его понимаешь.
Финальная Петина речь портит всю картину – он выступает здесь неким ментором, осуждая сам себя за легковерие и свою любовь, и это выглядит неправдоподобным. «Смешно… Конечно, смешно!» – заявляет он. – «Я сам над собой буду смеяться…».
И в этот самый момент кажутся уместными слова Ераста Громилова (Павел Гребенников): «Вот люди, люди… – порожденья крокодилов...» – персонаж этот поистине хорош… до отвращения. «У комиков много комизма, у тебя – трагизма… », – говорит ему все тот же Мартын, но здесь он не совсем прав: Эраст комичен в своем беспробудном пьянстве до слез. Да и вообще эта пьяная парочка – Эраст и Вася (Денис Шац) – здорово будоражат все это трагикомическое действо, делая его незабываемо правдоподобным.
Хороша, без сомнения, и Евгения Казарина в роли Смельской. Какая она манерная, завистливая, злая – какой ей и следует быть! Как импульсивна и ярка! Как умело играет глазками! Ну а сцена, где она, примеряя обновку, сбрасывает с себя жакет, оставаясь неглиже, вообще необычно пикантна.
«Человек деликатный…», который «обиды не забывает…», каким представляется он Саше, то есть сам князь – Антон Алипов – в высшей степени манерен и самоуверен. «Со мной спорить нельзя!» – заявляет князь и в этом он весь.
Тонко и чувственно играет «пахондрию» Ивана Великатова Анатолий Смиранин – актер, неизменно поражающий своей харизмой.
«Откуда такие люди-то берутся», – недоумевает Донна Пантелеевна, облачившись в новую шаль.
Вообще, диалог Донны с Иваном – очень любопытен: о счастье и одиночестве, о петухах, и лебедях, которые «все парочками… парочками…».
«Так хорошо, так мы приятно поговорили…», – признается она.Даниил Толстых в этой же роли иной: более степенный, рассудительный, но при этом не менее убедителен.
Вообще, следует сказать, диалоги в спектакле выстроены так искусно, так разнообразно рельефны, что воспринимаются с каким-то особым чувством восторга. Вот, например, диалог князя с Донной Пантелеевной – это уже совсем другие интонации: с одной стороны подобострастие, с другой – напор, высокомерие.
«Вы так мудрено говорите, что я ничего не понимаю..», – говорит она ему в недоумении. Диалог Пети и Ивана – спокойный , умный, «взаимоуважительный»... И таких параллелей можно наблюдать в спектакле множество, потому что они выстроены мастерски.
При этом очень удачна музыкальная окантовка спектакля: она настолько органична, что вроде бы ее и не замечаешь, а по сути она создает настроение, делает постановку особенно уютно-притягательной.
Декорация спектакля, или, я бы сказала, сценическая атрибутика, предельно проста и одновременно многофункциональна: лотки с крышами – это некий трансформер, мгновенно на глазах зрителей меняющий свое предназначение.
Однако превращение это происходит почти незаметно для зрителя, ибо фокус внимания в эти моменты режиссер умело переводит на игру актеров. Сделать этот непростой процесс незаметным – большое искусство. Интересна функция подиума: это и стол с подносом, и кровать...
И совсем отдельно хочется сказать о костюмах: выше уже было упомянуто «революционное» красное платье, но и все остальное достойно самой высокой похвалы. Впрочем, этого и следовало ожидать: Ольга Хлебникова всегда делает свою работу отменно!
Итак, работа Ирины Пахомовой, которая несомненно руководствовалась той самой мерой, о которой говорил Мартын, достойно завершила «Сферическую» театральную трилогию: сначала был «Лес» в постановке Сергея Виноградова в 2020 году, затем появились «Без вины виноватые» в постановке Александра Коршунова в 2021 году и наконец прекрасные «Таланты и поклонники».
