Премьера «Нормы» Винченцо Беллини в Мариинском стала не просто громким событием в петербургской культурной жизни, а превратилась в подлинный диалог культур, что особенно символично для участников одноименного международного форума, в рамках которой прошла встреча с дирижером Валерием Гергиевым и режиссером Сергеем Новиковым.
С первых же нот увертюры зритель словно переносится во времени и пространстве, оказываясь в таинственной атмосфере древней Галлии, населенной друидами и покоренной римскими легионами. Оркестровые партии в операх Беллини порой упрекают в излишней простоте, однако маэстро Гергиеву удалось вдохнуть в них новую жизнь. С первых тактов увертюры оркестр Мариинского театра задает тон всему спектаклю. Восходящие и нисходящие музыкальные фразы, словно дыхание самой природы, сменяют друг друга, создавая ощущение изменчивости и непредсказуемости. Внезапный, оглушительный аккорд, подобный раскату грома, словно предвещает надвигающуюся бурю страстей, но тут же сменяется нежнейшими переливами, напоминающими о хрупкости человеческих чувств. Нарастающий гул оркестра неумолимо ведет к кульминации, не позволяя зрителю забыть о близящейся трагедии. И вот, напряжение достигает апогея, разрешаясь в гармоничную, переливчатую симфонию, которая словно подготавливает зрителя к тому, что он увидит на сцене. Завершающий аккорд – и занавес взмывает вверх, открывая перед нами мир «Нормы».
В этой постановке особенное впечатление производят и визуальные решения, создающие неповторимую, завораживающую атмосферу. С поднятием занавеса взору зрителей предстает огромное полотно, заполняющее весь портал сцены, с изображением древнего друидического символа – Вечного Древа. Сквозь пелену вековых туманов проступает Ирминсуль, погружая в легенду давно ушедших времен. Этот величественный символ довлеет над всем миром оперы, олицетворяя незыблемость традиций, устоявшийся уклад жизни, который трагически нарушают главные герои. За полотном открываются потрясающие своей аскетичностью и одновременно масштабностью декорации. Монументальные каменные глыбы, окутанные зловещим туманом, создают ощущение первобытной силы и незыблемости. Галлы замерли в неподвижном ожидании первой партии верховного жреца Оровезо в исполнении Мирослава Молчанова.
Артисты кажутся совсем крошечными на фоне Ирминсуля и устремленных ввысь скал, но при этом не теряются на их фоне, а напротив, выделяются. И в этом парадоксальном контрасте кроется огромная заслуга художника-постановщика Сергея Новикова (тезки режиссера Сергея Новикова), сумевшего добиться удивительного визуального баланса. Необъяснимо правдоподобная глубина декораций поистине поражает. Каменистая дорога ущелья неуклонно ведет вверх, словно стремясь к космосу, и в этой устремленности чувствуется неизбежность трагической развязки. В то время как люди живут в хаосе своих страстей, девственный лунный свет, пробивающийся сквозь полупрозрачную дымку, дарит ощущение гармонии и покоя. И над всем этим великолепием таинственно мерцает Млечный Путь, напоминая о вечности и неизбежности судьбы.
На протяжении всего оперного действа декорации, словно живые, постепенно меняют свое положение, усиливая ощущение напряжения. Поначалу их движение кажется едва заметным: то наступая, то отступая, они демонстрируют зрителю иллюзию защищенности. Здесь Поллион находит временное убежище, там – дети Нормы на мгновение обретают подобие безопасного пристанища. Но иллюзия эта обманчива. По мере развития сюжета скалы начинают сдвигаться все более неуклонно, превращаясь в клаустрофобическую ловушку, которая сжимается, парализуя волю героев и сковывая их движения. К последней сцене скалы смыкаются почти полностью, заслоняя собой небесный свод. Галльским воинам становится тесно в этих ограниченных рамках, и они вырываются на авансцену, требуя немедленного возмездия.
И над всем этим нависает огромное каменное кольцо, которое в этой трагической кульминации заменяет божественную Луну, становясь зловещим символом рока. Это кольцо, словно отражение зеленого венка в волосах Нормы, но теперь оно не символ жреческой власти, а тяжкий, неизбежно закольцовывающийся круг судьбы. В финале оно превращается в горящий, инфернальный портал, через который Норма и Поллион добровольно уходят в смерть, искупая свои грехи и освобождаясь от земных страданий. Как отмечали критики, это эффектное визуальное решение придает финалу оперы особую мощь и трагизм, подчеркивая неизбежность расплаты за совершенные ошибки.
Символ огня имеет особое место, он приобретает в постановке многогранный смысл. Огонь предстает то как олицетворение стихии, то как символ защиты, то как зловещая угроза. Поллион, ослепленный страстью, заявляет о своей неуязвимости, утверждая, что пламя любви оберегает его от гнева Нормы и что огонь этой любви способен испепелить священный лес друидов. Он пророчески прав, но не осознает, что в финале именно огонь поглотит и его самого, став орудием рока, довлеющего над всеми героями трагедии. Поллион и Адальжиза постоянно говорят о своей неспособности противиться зову сердца, умоляя небеса о милосердии. Но безмолвная луна лишь безучастно взирает на их страдания, а серебристая звездная дорога остается холодна и далека. Поллион называет богов друидов жестокими. Он готов идти наперекор всем, ведомый страстью.
И лишь Норма находит в себе силы взять судьбу в собственные руки. В отличие от Медеи, она отказывается от детоубийства. Вместо того, чтобы обречь своих детей на вечный сон, она пробуждает их, возвращая к жизни. Таким образом, тема рока становится центральной в опере. Она находит отражение в сценическом оформлении, преследует зрителя в символике огня, который то зажигают галлы для проведения ритуала, то тушит Норма, словно обращая пламя в камень – удивительная сценографическая находка, подчеркивающая ее волю. И, наконец, огонь торжествует в кульминационной сцене, поглощая все вокруг, извергаясь лавой из жерла вулкана. Но в финале это действительно очищающее пламя. Норма и Поллион искупают свои грехи, и после того, как огонь испепелит все старое, начнется новая жизнь – в первую очередь, для их детей, которые больше не будут расти среди лжи.
Удивительные переплетения судеб и трагическая неизбежность рока становятся для многих зрителей настоящим откровением. Поначалу кажется, что любовь Адальжизы и Поллиона могла бы быть возможной, если бы в этом любовном треугольнике не было Нормы. Даже небеса не спешат разрушить этот союз, и сама Норма дает благословение Адальжизе, не подозревая, что речь идет о ее собственном возлюбленном. Но Норма не стала бы благословлять чужую любовь, если бы сама не была так же грешна. Она, будучи честной с собой, не может осуждать Адальжизу. А иметь тот же грех она может, лишь имея отношения с Поллионом. Таким образом, судьбы всех троих оказываются неразрывно связаны, а их поступки предопределены цепью трагических обстоятельств.
Музыка Беллини, пронизанная страстью и нежностью, словно нить Ариадны, ведет сквозь сложные переплетения человеческих чувств и моральных дилемм. Важно отметить, что Валерий Гергиев с удивительной чуткостью поддерживает певцов, предоставляя им ту свободу самовыражения, которая так необходима в операх бельканто.
«Норма» – блистательный образец оперы бельканто, жанра, расцветавшего в эпоху романтизма и ставившего во главу угла виртуозное вокальное мастерство, красоту и выразительность человеческого голоса. Действительно, сюжеты подобных опер нередко отличаются статичностью и служат скорее канвой для демонстрации вокальной техники солистов. Однако, в Мариинском театре авторам постановки удалось вдохнуть новую жизнь в классическое произведение.
Несмотря на традиционную для опер бельканто неторопливость развития событий, постановщикам удалось создать атмосферу нарастающего напряжения, удерживая внимание зрителей на протяжении всего спектакля. Это достигается благодаря филигранной режиссерской работе, выверенным мизансценам и, конечно же, потрясающей игре актеров, передающих всю глубину душевных переживаний героев. Виртуозное вокальное исполнение и драматический талант исполнителей в сочетании с оригинальной сценографией и световыми эффектами создают неповторимую атмосферу, позволяя зрителю не просто наслаждаться красотой вокала, но и сопереживать героям, вовлекая в водоворот их страстей и трагедий.
Сценография, лаконичная в своей величественности, моментально погружает нас в священную рощу друидов. И на этом фоне особенно выразительно смотрятся тщательно проработанные костюмы. От богато расшитых золотом одеяний римских патрициев, символизирующих власть и роскошь, до грубых льняных рубах галльских воинов, отражающих простоту и связь с землей, – каждая деталь помогает глубже проникнуть в характеры и мотивацию героев.
Особенно выделяются наряды Нормы, подчеркивающие ее неземную природу. Вот она в жемчужном, словно сотканном из лунного света, платье, срезает ветви омелы, совершая священный ритуал. Вот, в роскошных фиолетовых одеждах, она оплакивает своих детей, разрываясь между материнской любовью и горечью преданной женщины. И вот, наконец, в красном, как кровь, платье, она угрожает расправой бывшему возлюбленному, опасная, похожая на ядовитый цветок. Кажется, что камни, которыми расшито ее платье, переливаясь, превращаются из слез в капли крови. Адальжиза, напротив, кажется ближе к земле. Ее платье, также выделяющееся на фоне одежд других галлов, почти белоснежное, но градиентом переходит в коричневый у самого подола, словно напоминая о земной сущности героини. Руки ее опутаны лентами, будто подтверждая ее покорность року, неспособность вырваться из замкнутого круга предопределенности.
Однако Екатерине Лукаш убедительно демонстрирует внутреннюю силу Адальжизы, ее моральную стойкость, проявляющуюся в неготовности подчинить долг и дружбу всепоглощающей страсти. Подлинное мастерство певицы раскрывается в дуэтах с Нормой, где их общее стремление к искуплению и освобождению друг друга находит выражение в филигранной синхронности вокальных партий. Голоса героинь в этих сценах вступают в подлинный резонанс – как на техническом уровне, демонстрируя совершенное владение бельканто, так и на метафизическом, передавая глубокую духовную связь между ними.
«Пусть твое сердце бьется! Я хочу чувствовать его рядом со своим».
Альбина Шагимуратова в роли Нормы – это не просто виртуозное вокальное исполнение, а полное перевоплощение, глубинное понимание и проживание судьбы своей героини. Ее голос, то нежный и лиричный, словно шепот ветра в священной роще, то гневный и страстный, как призыв к восстанию, передает всю сложную гамму чувств жрицы, разрывающейся между всепоглощающей любовью к римскому проконсулу Поллиону и священным долгом перед своим народом. Невозможно не отметить знаменитую арию Casta Diva, прозвучавшую в исполнении Шагимуратовой как таинственное откровение, как искренняя мольба о мире и гармонии, обращенная к богам.
Но опера «Норма» – это не просто захватывающая история о личной трагедии, это глубокое размышление о вечных, непреходящих ценностях: о долге, чести, любви, верности и самопожертвовании. Сергей Новиков смог создать постановку, которая заставляет каждого зрителя задуматься о том, что по-настоящему важно во все времена и в любых обстоятельствах.
Валерий Гергиев и Сергей Новиков на паблик-токе форума «Диалог культур»:
«Я не могу без голосов, я не могу без художника и режиссера, я не могу, прежде всего, без композитора... Это и дает вот этот уникальный сплав – сегодняшний музыкальный театр или оперный театр... Гармония нужна. Гармония», – поделился с молодыми журналистами из Франции, Италии, Испании, Турции, Индии и других стран Валерий Гергиев.
Сергей Новиков, в свою очередь, скромно отметил: «Я Валерию Абисаловичу все время говорю только одно: «Спасибо за доверие». Поэтому, насколько Валерию Абисаловичу со мной легко или тяжело – вот это вопрос. А я просто счатлив работать вместе с ним».
Иностранные гости форума «Диалог Культур» делились своими впечатлениями, подчеркивая универсальность оперного искусства, способного объединять людей разных культур и поколений. Многие говорили о том, что музыка Беллини и постановка Мариинского театра помогли им лучше почувствовать и понять русскую душу, ее неизменное стремление к красоте, гармонии и высоким идеалам.
«Честно говоря, такого я не видел ни в Вене, ни в Буэнос-Айресе, ни в Мадриде», – Мануэль Гихаррубийа, Испанский блогер, журналист.
«Такая мощная постановка под силу только людям высочайшего таланта и понимания другой культуры», – Арун Чадха, режиссер из Индии.
«Было очень интересно и незабываемо увидеть это вживую», – Мухаммет Беяздаг, режиссер из Турции.
В заключение, хочется подчеркнуть, что «Норма» в Мариинском театре – это не просто опера, это значимое культурное событие. Это настоящее свидетельство диалога культур и вместе с тем почва для его продолжения после того, как опускается занавес. Это напоминание о том, что музыка и искусство обладают уникальной силой – преодолевать любые границы, объединять людей и вдохновлять на создание прекрасного. Иностранным гостям и нам посчастливилось прикоснуться к новой для себя культуре, понять ее красоту, найти в ней что-то для себя – и это очень ценно.
С первых же нот увертюры зритель словно переносится во времени и пространстве, оказываясь в таинственной атмосфере древней Галлии, населенной друидами и покоренной римскими легионами. Оркестровые партии в операх Беллини порой упрекают в излишней простоте, однако маэстро Гергиеву удалось вдохнуть в них новую жизнь. С первых тактов увертюры оркестр Мариинского театра задает тон всему спектаклю. Восходящие и нисходящие музыкальные фразы, словно дыхание самой природы, сменяют друг друга, создавая ощущение изменчивости и непредсказуемости. Внезапный, оглушительный аккорд, подобный раскату грома, словно предвещает надвигающуюся бурю страстей, но тут же сменяется нежнейшими переливами, напоминающими о хрупкости человеческих чувств. Нарастающий гул оркестра неумолимо ведет к кульминации, не позволяя зрителю забыть о близящейся трагедии. И вот, напряжение достигает апогея, разрешаясь в гармоничную, переливчатую симфонию, которая словно подготавливает зрителя к тому, что он увидит на сцене. Завершающий аккорд – и занавес взмывает вверх, открывая перед нами мир «Нормы».
В этой постановке особенное впечатление производят и визуальные решения, создающие неповторимую, завораживающую атмосферу. С поднятием занавеса взору зрителей предстает огромное полотно, заполняющее весь портал сцены, с изображением древнего друидического символа – Вечного Древа. Сквозь пелену вековых туманов проступает Ирминсуль, погружая в легенду давно ушедших времен. Этот величественный символ довлеет над всем миром оперы, олицетворяя незыблемость традиций, устоявшийся уклад жизни, который трагически нарушают главные герои. За полотном открываются потрясающие своей аскетичностью и одновременно масштабностью декорации. Монументальные каменные глыбы, окутанные зловещим туманом, создают ощущение первобытной силы и незыблемости. Галлы замерли в неподвижном ожидании первой партии верховного жреца Оровезо в исполнении Мирослава Молчанова. Артисты кажутся совсем крошечными на фоне Ирминсуля и устремленных ввысь скал, но при этом не теряются на их фоне, а напротив, выделяются. И в этом парадоксальном контрасте кроется огромная заслуга художника-постановщика Сергея Новикова (тезки режиссера Сергея Новикова), сумевшего добиться удивительного визуального баланса. Необъяснимо правдоподобная глубина декораций поистине поражает. Каменистая дорога ущелья неуклонно ведет вверх, словно стремясь к космосу, и в этой устремленности чувствуется неизбежность трагической развязки. В то время как люди живут в хаосе своих страстей, девственный лунный свет, пробивающийся сквозь полупрозрачную дымку, дарит ощущение гармонии и покоя. И над всем этим великолепием таинственно мерцает Млечный Путь, напоминая о вечности и неизбежности судьбы.На протяжении всего оперного действа декорации, словно живые, постепенно меняют свое положение, усиливая ощущение напряжения. Поначалу их движение кажется едва заметным: то наступая, то отступая, они демонстрируют зрителю иллюзию защищенности. Здесь Поллион находит временное убежище, там – дети Нормы на мгновение обретают подобие безопасного пристанища. Но иллюзия эта обманчива. По мере развития сюжета скалы начинают сдвигаться все более неуклонно, превращаясь в клаустрофобическую ловушку, которая сжимается, парализуя волю героев и сковывая их движения. К последней сцене скалы смыкаются почти полностью, заслоняя собой небесный свод. Галльским воинам становится тесно в этих ограниченных рамках, и они вырываются на авансцену, требуя немедленного возмездия.
И над всем этим нависает огромное каменное кольцо, которое в этой трагической кульминации заменяет божественную Луну, становясь зловещим символом рока. Это кольцо, словно отражение зеленого венка в волосах Нормы, но теперь оно не символ жреческой власти, а тяжкий, неизбежно закольцовывающийся круг судьбы. В финале оно превращается в горящий, инфернальный портал, через который Норма и Поллион добровольно уходят в смерть, искупая свои грехи и освобождаясь от земных страданий. Как отмечали критики, это эффектное визуальное решение придает финалу оперы особую мощь и трагизм, подчеркивая неизбежность расплаты за совершенные ошибки.
Символ огня имеет особое место, он приобретает в постановке многогранный смысл. Огонь предстает то как олицетворение стихии, то как символ защиты, то как зловещая угроза. Поллион, ослепленный страстью, заявляет о своей неуязвимости, утверждая, что пламя любви оберегает его от гнева Нормы и что огонь этой любви способен испепелить священный лес друидов. Он пророчески прав, но не осознает, что в финале именно огонь поглотит и его самого, став орудием рока, довлеющего над всеми героями трагедии. Поллион и Адальжиза постоянно говорят о своей неспособности противиться зову сердца, умоляя небеса о милосердии. Но безмолвная луна лишь безучастно взирает на их страдания, а серебристая звездная дорога остается холодна и далека. Поллион называет богов друидов жестокими. Он готов идти наперекор всем, ведомый страстью.И лишь Норма находит в себе силы взять судьбу в собственные руки. В отличие от Медеи, она отказывается от детоубийства. Вместо того, чтобы обречь своих детей на вечный сон, она пробуждает их, возвращая к жизни. Таким образом, тема рока становится центральной в опере. Она находит отражение в сценическом оформлении, преследует зрителя в символике огня, который то зажигают галлы для проведения ритуала, то тушит Норма, словно обращая пламя в камень – удивительная сценографическая находка, подчеркивающая ее волю. И, наконец, огонь торжествует в кульминационной сцене, поглощая все вокруг, извергаясь лавой из жерла вулкана. Но в финале это действительно очищающее пламя. Норма и Поллион искупают свои грехи, и после того, как огонь испепелит все старое, начнется новая жизнь – в первую очередь, для их детей, которые больше не будут расти среди лжи.
Удивительные переплетения судеб и трагическая неизбежность рока становятся для многих зрителей настоящим откровением. Поначалу кажется, что любовь Адальжизы и Поллиона могла бы быть возможной, если бы в этом любовном треугольнике не было Нормы. Даже небеса не спешат разрушить этот союз, и сама Норма дает благословение Адальжизе, не подозревая, что речь идет о ее собственном возлюбленном. Но Норма не стала бы благословлять чужую любовь, если бы сама не была так же грешна. Она, будучи честной с собой, не может осуждать Адальжизу. А иметь тот же грех она может, лишь имея отношения с Поллионом. Таким образом, судьбы всех троих оказываются неразрывно связаны, а их поступки предопределены цепью трагических обстоятельств.
Музыка Беллини, пронизанная страстью и нежностью, словно нить Ариадны, ведет сквозь сложные переплетения человеческих чувств и моральных дилемм. Важно отметить, что Валерий Гергиев с удивительной чуткостью поддерживает певцов, предоставляя им ту свободу самовыражения, которая так необходима в операх бельканто.
«Норма» – блистательный образец оперы бельканто, жанра, расцветавшего в эпоху романтизма и ставившего во главу угла виртуозное вокальное мастерство, красоту и выразительность человеческого голоса. Действительно, сюжеты подобных опер нередко отличаются статичностью и служат скорее канвой для демонстрации вокальной техники солистов. Однако, в Мариинском театре авторам постановки удалось вдохнуть новую жизнь в классическое произведение.
Несмотря на традиционную для опер бельканто неторопливость развития событий, постановщикам удалось создать атмосферу нарастающего напряжения, удерживая внимание зрителей на протяжении всего спектакля. Это достигается благодаря филигранной режиссерской работе, выверенным мизансценам и, конечно же, потрясающей игре актеров, передающих всю глубину душевных переживаний героев. Виртуозное вокальное исполнение и драматический талант исполнителей в сочетании с оригинальной сценографией и световыми эффектами создают неповторимую атмосферу, позволяя зрителю не просто наслаждаться красотой вокала, но и сопереживать героям, вовлекая в водоворот их страстей и трагедий.
Сценография, лаконичная в своей величественности, моментально погружает нас в священную рощу друидов. И на этом фоне особенно выразительно смотрятся тщательно проработанные костюмы. От богато расшитых золотом одеяний римских патрициев, символизирующих власть и роскошь, до грубых льняных рубах галльских воинов, отражающих простоту и связь с землей, – каждая деталь помогает глубже проникнуть в характеры и мотивацию героев.Особенно выделяются наряды Нормы, подчеркивающие ее неземную природу. Вот она в жемчужном, словно сотканном из лунного света, платье, срезает ветви омелы, совершая священный ритуал. Вот, в роскошных фиолетовых одеждах, она оплакивает своих детей, разрываясь между материнской любовью и горечью преданной женщины. И вот, наконец, в красном, как кровь, платье, она угрожает расправой бывшему возлюбленному, опасная, похожая на ядовитый цветок. Кажется, что камни, которыми расшито ее платье, переливаясь, превращаются из слез в капли крови. Адальжиза, напротив, кажется ближе к земле. Ее платье, также выделяющееся на фоне одежд других галлов, почти белоснежное, но градиентом переходит в коричневый у самого подола, словно напоминая о земной сущности героини. Руки ее опутаны лентами, будто подтверждая ее покорность року, неспособность вырваться из замкнутого круга предопределенности.
Однако Екатерине Лукаш убедительно демонстрирует внутреннюю силу Адальжизы, ее моральную стойкость, проявляющуюся в неготовности подчинить долг и дружбу всепоглощающей страсти. Подлинное мастерство певицы раскрывается в дуэтах с Нормой, где их общее стремление к искуплению и освобождению друг друга находит выражение в филигранной синхронности вокальных партий. Голоса героинь в этих сценах вступают в подлинный резонанс – как на техническом уровне, демонстрируя совершенное владение бельканто, так и на метафизическом, передавая глубокую духовную связь между ними.
«Пусть твое сердце бьется! Я хочу чувствовать его рядом со своим».
Альбина Шагимуратова в роли Нормы – это не просто виртуозное вокальное исполнение, а полное перевоплощение, глубинное понимание и проживание судьбы своей героини. Ее голос, то нежный и лиричный, словно шепот ветра в священной роще, то гневный и страстный, как призыв к восстанию, передает всю сложную гамму чувств жрицы, разрывающейся между всепоглощающей любовью к римскому проконсулу Поллиону и священным долгом перед своим народом. Невозможно не отметить знаменитую арию Casta Diva, прозвучавшую в исполнении Шагимуратовой как таинственное откровение, как искренняя мольба о мире и гармонии, обращенная к богам.
Но опера «Норма» – это не просто захватывающая история о личной трагедии, это глубокое размышление о вечных, непреходящих ценностях: о долге, чести, любви, верности и самопожертвовании. Сергей Новиков смог создать постановку, которая заставляет каждого зрителя задуматься о том, что по-настоящему важно во все времена и в любых обстоятельствах.
Валерий Гергиев и Сергей Новиков на паблик-токе форума «Диалог культур»: «Я не могу без голосов, я не могу без художника и режиссера, я не могу, прежде всего, без композитора... Это и дает вот этот уникальный сплав – сегодняшний музыкальный театр или оперный театр... Гармония нужна. Гармония», – поделился с молодыми журналистами из Франции, Италии, Испании, Турции, Индии и других стран Валерий Гергиев.
Сергей Новиков, в свою очередь, скромно отметил: «Я Валерию Абисаловичу все время говорю только одно: «Спасибо за доверие». Поэтому, насколько Валерию Абисаловичу со мной легко или тяжело – вот это вопрос. А я просто счатлив работать вместе с ним».
Иностранные гости форума «Диалог Культур» делились своими впечатлениями, подчеркивая универсальность оперного искусства, способного объединять людей разных культур и поколений. Многие говорили о том, что музыка Беллини и постановка Мариинского театра помогли им лучше почувствовать и понять русскую душу, ее неизменное стремление к красоте, гармонии и высоким идеалам.
«Честно говоря, такого я не видел ни в Вене, ни в Буэнос-Айресе, ни в Мадриде», – Мануэль Гихаррубийа, Испанский блогер, журналист.
«Такая мощная постановка под силу только людям высочайшего таланта и понимания другой культуры», – Арун Чадха, режиссер из Индии.
«Было очень интересно и незабываемо увидеть это вживую», – Мухаммет Беяздаг, режиссер из Турции.
В заключение, хочется подчеркнуть, что «Норма» в Мариинском театре – это не просто опера, это значимое культурное событие. Это настоящее свидетельство диалога культур и вместе с тем почва для его продолжения после того, как опускается занавес. Это напоминание о том, что музыка и искусство обладают уникальной силой – преодолевать любые границы, объединять людей и вдохновлять на создание прекрасного. Иностранным гостям и нам посчастливилось прикоснуться к новой для себя культуре, понять ее красоту, найти в ней что-то для себя – и это очень ценно.
