Худрук Театра Моссовета Евгений Марчелли поставил «Женитьбу» с участием Ольги Остроумовой, Александра Яцко, Валерия Ярёменко и даже профессионального хора в русских национальных костюмах, сделанных по аутентичным образцам. «Хор невест» – с обрядовыми песнями – их пение а капелла переводит гоголевскую комедию в совсем другую тональность, близкую к трагедии, потому что за всеми, женщинами и мужчинами, здесь стоит глобальное одиночество.
«Я отталкивался от желания придать достаточно банальной бытовой истории характер серьёзный, широкий, мощный, может быть, даже космического масштаба. Поэтому сразу возникла идея какого-то хора, как в древнегреческом театре, только чтобы это была наша этническая музыка, современное исполнение фольклорных, традиционных свадебных песен», – говорит Евгений Марчелли. И уточняет: «Это не трагедия – к сожалению, это судьба». Женская, прежде всего, судя по тому, что фокус смещается в моссоветовской премьере с Подколёсина на Агафью Тихоновну. Но по факту здесь все глубоко несчастны.
Все они абсолютно очарованы её красотой, свежестью, непосредственностью – и наступают всем скопом, готовы буквально навалиться. Но «узелок» отношений завязывается с самым сдержанным претендентом – с Подколёсиным, правда, наспех, на скорую руку – и развязка происходит так же быстро, как первый поцелуй невесты. Позорным побегом жениха. Агафья Тихоновна стоит в свадебном наряде, как у царевны-лебедь, плачет, смотрит вслед – и видит одну безысходность. Она же звучит в хоре женских голосов, прозрачных, как слеза.
«Казалось бы, вся жизнь впереди, – говорит Ника Здорик. – Но она в первый раз открыла свое сердце», а получила совсем не то, что ждала с таким нетерпением, с таким волнением. Любовь не случилась – случилось «первое серьезное предательство». «Для нее, как и для любого подростка, вообще для человека, которого «накрывает» первое чувство, это конечно, очень болезненно, потому что ты уязвимый, ты открытый, ты хочешь всего и сразу, а тебя вдруг – оп, и опрокидывают».
«Я отталкивался от желания придать достаточно банальной бытовой истории характер серьёзный, широкий, мощный, может быть, даже космического масштаба. Поэтому сразу возникла идея какого-то хора, как в древнегреческом театре, только чтобы это была наша этническая музыка, современное исполнение фольклорных, традиционных свадебных песен», – говорит Евгений Марчелли. И уточняет: «Это не трагедия – к сожалению, это судьба». Женская, прежде всего, судя по тому, что фокус смещается в моссоветовской премьере с Подколёсина на Агафью Тихоновну. Но по факту здесь все глубоко несчастны.
Художник Анастасия Бугаева придумала для «Женитьбы» открытое пространство, которое выводит эту историю за пределы водевиля с примесью комедии положений, максимально зачищает от быта: в первом акте это – пустота «отполированной» холостяцкой жизни Подколесина, где нет ничего, кроме лежака и идеально чистого паркета, по которому нон-стоп ездит робот-пылесос; а во втором это – белый «бальный зал» с лепниной и нарядной люстрой, зал-шкатулка Агафьи Тихоновны.
В пьесе «перезрелой» невесте – 27 лет, а в спектакле – меньше: кажется, совсем недавно вышла из подросткового возраста, только-только «созрела» и готова сорваться с ветки. «Она девчонка, которая хочет любить, – объясняет актриса Ника Здорик. – Мне нравится таких играть – немножко сумасшедших, дерзких, подвижных. Ей хочется чувствовать, ей хочется общаться, ей хочется-хочется-хочется».
Она напоминает кэрроловскую Алису, которой не терпится, чтоб «кто-то куда-то её пригласил» и там она «увидела что-то такое», не терпится оказаться в новом, абсолютно незнакомом измерении жизни – «где всё по-другому!..» Поэтому готова любому из пяти «просроченных», малопривлекательных женихов сказать: «Сэр! Возьмите Алису с собой!»
В пьесе «перезрелой» невесте – 27 лет, а в спектакле – меньше: кажется, совсем недавно вышла из подросткового возраста, только-только «созрела» и готова сорваться с ветки. «Она девчонка, которая хочет любить, – объясняет актриса Ника Здорик. – Мне нравится таких играть – немножко сумасшедших, дерзких, подвижных. Ей хочется чувствовать, ей хочется общаться, ей хочется-хочется-хочется».
Она напоминает кэрроловскую Алису, которой не терпится, чтоб «кто-то куда-то её пригласил» и там она «увидела что-то такое», не терпится оказаться в новом, абсолютно незнакомом измерении жизни – «где всё по-другому!..» Поэтому готова любому из пяти «просроченных», малопривлекательных женихов сказать: «Сэр! Возьмите Алису с собой!»
Все они абсолютно очарованы её красотой, свежестью, непосредственностью – и наступают всем скопом, готовы буквально навалиться. Но «узелок» отношений завязывается с самым сдержанным претендентом – с Подколёсиным, правда, наспех, на скорую руку – и развязка происходит так же быстро, как первый поцелуй невесты. Позорным побегом жениха. Агафья Тихоновна стоит в свадебном наряде, как у царевны-лебедь, плачет, смотрит вслед – и видит одну безысходность. Она же звучит в хоре женских голосов, прозрачных, как слеза.
«Казалось бы, вся жизнь впереди, – говорит Ника Здорик. – Но она в первый раз открыла свое сердце», а получила совсем не то, что ждала с таким нетерпением, с таким волнением. Любовь не случилась – случилось «первое серьезное предательство». «Для нее, как и для любого подростка, вообще для человека, которого «накрывает» первое чувство, это конечно, очень болезненно, потому что ты уязвимый, ты открытый, ты хочешь всего и сразу, а тебя вдруг – оп, и опрокидывают».
