Александр Адабашьян – художник, драматург, актер, всю жизнь занимался кино и вот почти в 80 лет дебютировал как постановщик в театре, и притом – в кукольном. На Малой сцене Театра кукол им. Образцова вышел спектакль «Бедные люди», где Адабашьян – и драматург (совместно с Анной Чернаковой), и художник, и режиссер.
Сочиненная им история лишь отталкивается от сюжета Достоевского, наследует разве что имена главных героев и некоторые черты их характеров, да исходное положение – незаметный клерк и его случайная юная соседка, ставшая его тайной любовью и предметом неловкой заботы. Но сюжет и герои – вроде и те, да совсем не те, иные.
Макар Алексеевич – старик, размер его – чуть больше букашки, мухи, бегающей на письменном столе между чернильницей и печатью. Играет Макара в живом плане Дмитрий Чернов (в другом составе Владимир Беркун), он, прихрамывая, суетится, ловя слетающие сверху огромные конверты - каждый проштамповать и промокнуть. Планшет сцены и есть поверхность стола, на котором самый требующий внимания предмет – чернильница, Макару надо с натугой откинуть ее громадную крышку, чтобы не промахнулось перо размером больше него, невидимой начальственной рукой спускаемое со сценических небес.
Мушке-Макару только и видно, что нижний край подвального окна, за которым проходят ноги гигантов, да задернутые шторы где-то наверху – там неведомая и прекрасная барская жизнь.
Это персонаж еще мельче Акакия – но Гоголя, в отличие от текста повести, здесь не упоминают. Он сам приходит на ум зрителю при взгляде на это умилительное усердие и гордость своим крохотным трудом. Макар кроток, не жалуется, весел, а главное – мечтателен и одарен воображением. Он видит розовую грезу – смеющуюся фею, залетевшую к нему и роняющую то розовую вуаль, то зеленое перо со шляпки (Ирина Осинцова тоже играет ее в живом плане). С ее приходом все оживает – открывает глаз на круглой головке печать, похожая на гигантскую пешку, раскрывает зубастую пасть и дразнится красным языком пресс-папье, дребезжит фарфоровая чашка, оживает бронзовая фигурка девушки на подсвечнике – Анна Суворова выкрашена бронзовой краской вся, от лица до туфелек. Она называет себя Гемерой и держится величаво и несколько свысока, поскольку вещица антикварная, старинной работы. Вместе с Макаром она мастерит куколку – буквально из ничего, точнее, предметы вдруг словно срастаются, свиваются в целое мгновенно и незаметно. Фарфоровая круглая чашка становится головой, зеленое перо оборачивается вихрастой прической, тельце – оторванный рукав от Макарова сюртука, а подол - фартук из промокашки. Так рождается Варенька – гапитная кукла в половину человеческого роста, ее водят Гемера и Макар – то поочередно, то в четыре руки, словно качают или играют с ребенком, а озвучивает ее голос Алии Гаттаровой за сценой (динамик вмонтирован в куклу). Ее озвучание – отличная работа, когда только голосом, плюс к работе кукловодов, получается образ живой, непоседливой, смешливой девчонки. С ее появлением сцена начинает звенеть ее смехом, она перелетает с места на место, качается, как на лодочке, на пресс-папье, кружится и порхает, кокетничает и наряжается в вырезной бумажный воротничок.
Получается семейная история, в которой Гемера – молодая строгая мать, нравоучительно обращающая внимание Вареньки на качества людей и правила жизни, а Макар – безмерно балующий девочку пожилой отец. История, придуманная Адабашьяном, в сюжетном родстве со «Снегурочкой» или «Приключениями Буратино»: родитель в летах нежданно-негаданно обретает упрямое и очаровательное дитя, которое потом рвется прочь, в свою жизнь. Эта жизнь – наверху, там, в театральных небесах. Там барская квартира столоначальника Быкова, там виденье усадьбы, рисованое на заднике, и на фоне его – картонный корнет на шарнирах, гарцующий на таком же коне. Под романс «Что ты грустно глядишь на дорогу» Варенька завороженно смотрит на него, пока корнет не опрокидывается так, что становится ясно – это внук Быковых скачет на детской лошадке. Однако сверху к ней спускается не он, а падает разбитый горшок с геранью – так в повествовании появляется еще одна героиня. Гераньку оживляет прибежавшая за ней хлопотливая горничная Федора (Алена Ковальчук) – теми же приемами, что прежде была создана Варенька. Но Геранька – другой характер: капризная снобка, похваляющаяся своим роскошным житьем наверху, в шляпе с пышными красными цветами, узкая, затянутая, с манерными интонациями (озвучивает ее также за сценой Екатерина Малетина).
В этой всеобщей игре превращений и оживлений есть какая-то андерсеновская прелесть, с его говорящими предметами и живыми игрушками и цветами. Конечно, все это совершается в воображении одинокого Макара Алексеевича, который тем обаятелен, что способен мрак и глушь своего забытого существования расцветить фантазией и любовью к им же сочиненным персонажам. Горечь расставания с Варенькой неизбежна, и уносит ее перо – но не то цветное и волшебное, что вызвало к жизни, а то чиновное, что окуналось в чернильницу, а тут служит буквально социальным лифтом для быстро повзрослевшей девушки, вознося ее наверх, в квартиру Быковых. «Не могу же я жить одними вашими благодеяниями», – говорит она безутешному Макару, который пытается догнать ее, горестно причитая. С ее исчезновением все словно замирает, каменеет, утрачивает душу. Перед нами снова унылый письменный стол в сумрачном подвале. Но автор спектакля дарит зрителю надежду, намек на новое чудо. Вновь впархивает фея и колдует, заставляя пробудившихся словно впервые Макара и Гемеру увидеть друг друга. Теплота интонации этой камерной и короткой, всего в час длительностью, сказки, ее детское простодушие звучат как утешение, редкое на сегодняшних подмостках.
Сочиненная им история лишь отталкивается от сюжета Достоевского, наследует разве что имена главных героев и некоторые черты их характеров, да исходное положение – незаметный клерк и его случайная юная соседка, ставшая его тайной любовью и предметом неловкой заботы. Но сюжет и герои – вроде и те, да совсем не те, иные.
Макар Алексеевич – старик, размер его – чуть больше букашки, мухи, бегающей на письменном столе между чернильницей и печатью. Играет Макара в живом плане Дмитрий Чернов (в другом составе Владимир Беркун), он, прихрамывая, суетится, ловя слетающие сверху огромные конверты - каждый проштамповать и промокнуть. Планшет сцены и есть поверхность стола, на котором самый требующий внимания предмет – чернильница, Макару надо с натугой откинуть ее громадную крышку, чтобы не промахнулось перо размером больше него, невидимой начальственной рукой спускаемое со сценических небес.
Мушке-Макару только и видно, что нижний край подвального окна, за которым проходят ноги гигантов, да задернутые шторы где-то наверху – там неведомая и прекрасная барская жизнь.Это персонаж еще мельче Акакия – но Гоголя, в отличие от текста повести, здесь не упоминают. Он сам приходит на ум зрителю при взгляде на это умилительное усердие и гордость своим крохотным трудом. Макар кроток, не жалуется, весел, а главное – мечтателен и одарен воображением. Он видит розовую грезу – смеющуюся фею, залетевшую к нему и роняющую то розовую вуаль, то зеленое перо со шляпки (Ирина Осинцова тоже играет ее в живом плане). С ее приходом все оживает – открывает глаз на круглой головке печать, похожая на гигантскую пешку, раскрывает зубастую пасть и дразнится красным языком пресс-папье, дребезжит фарфоровая чашка, оживает бронзовая фигурка девушки на подсвечнике – Анна Суворова выкрашена бронзовой краской вся, от лица до туфелек. Она называет себя Гемерой и держится величаво и несколько свысока, поскольку вещица антикварная, старинной работы. Вместе с Макаром она мастерит куколку – буквально из ничего, точнее, предметы вдруг словно срастаются, свиваются в целое мгновенно и незаметно. Фарфоровая круглая чашка становится головой, зеленое перо оборачивается вихрастой прической, тельце – оторванный рукав от Макарова сюртука, а подол - фартук из промокашки. Так рождается Варенька – гапитная кукла в половину человеческого роста, ее водят Гемера и Макар – то поочередно, то в четыре руки, словно качают или играют с ребенком, а озвучивает ее голос Алии Гаттаровой за сценой (динамик вмонтирован в куклу). Ее озвучание – отличная работа, когда только голосом, плюс к работе кукловодов, получается образ живой, непоседливой, смешливой девчонки. С ее появлением сцена начинает звенеть ее смехом, она перелетает с места на место, качается, как на лодочке, на пресс-папье, кружится и порхает, кокетничает и наряжается в вырезной бумажный воротничок.
Получается семейная история, в которой Гемера – молодая строгая мать, нравоучительно обращающая внимание Вареньки на качества людей и правила жизни, а Макар – безмерно балующий девочку пожилой отец. История, придуманная Адабашьяном, в сюжетном родстве со «Снегурочкой» или «Приключениями Буратино»: родитель в летах нежданно-негаданно обретает упрямое и очаровательное дитя, которое потом рвется прочь, в свою жизнь. Эта жизнь – наверху, там, в театральных небесах. Там барская квартира столоначальника Быкова, там виденье усадьбы, рисованое на заднике, и на фоне его – картонный корнет на шарнирах, гарцующий на таком же коне. Под романс «Что ты грустно глядишь на дорогу» Варенька завороженно смотрит на него, пока корнет не опрокидывается так, что становится ясно – это внук Быковых скачет на детской лошадке. Однако сверху к ней спускается не он, а падает разбитый горшок с геранью – так в повествовании появляется еще одна героиня. Гераньку оживляет прибежавшая за ней хлопотливая горничная Федора (Алена Ковальчук) – теми же приемами, что прежде была создана Варенька. Но Геранька – другой характер: капризная снобка, похваляющаяся своим роскошным житьем наверху, в шляпе с пышными красными цветами, узкая, затянутая, с манерными интонациями (озвучивает ее также за сценой Екатерина Малетина).
В этой всеобщей игре превращений и оживлений есть какая-то андерсеновская прелесть, с его говорящими предметами и живыми игрушками и цветами. Конечно, все это совершается в воображении одинокого Макара Алексеевича, который тем обаятелен, что способен мрак и глушь своего забытого существования расцветить фантазией и любовью к им же сочиненным персонажам. Горечь расставания с Варенькой неизбежна, и уносит ее перо – но не то цветное и волшебное, что вызвало к жизни, а то чиновное, что окуналось в чернильницу, а тут служит буквально социальным лифтом для быстро повзрослевшей девушки, вознося ее наверх, в квартиру Быковых. «Не могу же я жить одними вашими благодеяниями», – говорит она безутешному Макару, который пытается догнать ее, горестно причитая. С ее исчезновением все словно замирает, каменеет, утрачивает душу. Перед нами снова унылый письменный стол в сумрачном подвале. Но автор спектакля дарит зрителю надежду, намек на новое чудо. Вновь впархивает фея и колдует, заставляя пробудившихся словно впервые Макара и Гемеру увидеть друг друга. Теплота интонации этой камерной и короткой, всего в час длительностью, сказки, ее детское простодушие звучат как утешение, редкое на сегодняшних подмостках.