Поступление в театральный вуз для многих – заветная мечта. Каждый год у дверей институтов «Золотой пятерки» выстраиваются очереди, а отобранные после нескольких туров первокурсники не могут поверить своему счастью. Кажется, самый непростой конкурс в жизни пройден, а значит, впереди только успех и головокружительная карьера. Но что на самом деле ждет после выпуска артистов, получивших заветный диплом? «Театрал» поговорил с тремя преподавателями ведущих театральных вузов – почетным профессором кафедры сценической речи ГИТИСа Светланой Земляковой, профессором Театрального института им. Щукина Анной Дубровской и мастером Школы-студии МХАТ Мариной Брусникиной – о том, как сегодня начинается профессиональная жизнь молодого артиста.
«СЛОМАННЫЕ СУДЬБЫ» ИЛИ ЕСТЕСТВЕННЫЕ РИСКИ ПРОФЕССИИ?
Еще в 2022 году министр культуры Ольга Любимова заявляла: 18% выпускников театральных вузов – почти каждый пятый – не находят работу по специальности. Постоянное же место в театре удается найти еще меньшему числу молодых артистов. Количество учебных программ по актерскому мастерству, между тем, с каждым годом растет. Этим летом внимание к проблеме трудоустройства выпускников вновь привлек Олег Меньшиков. Художественный руководитель Театра Ермоловой и преподаватель ГИТИСа предложил сократить число театральных вузов в России до шести-семи и отказаться от практики многочисленных платных наборов: по его мнению, система выпускает гораздо больше актеров, чем могут принять театры и киноиндустрия. «Они были уверены, что за четыре года получают профессию. Эту надежду и мечту начинают топтать на их глазах. Это сломанные судьбы», – заявил артист.
Собеседницы «Театрала», однако, уверены: высокая конкуренция и шанс ее не выдержать – естественный и неизбежный риск творческой профессии.
– Никто не гарантирует, что ты будешь куда-то пристроен, – объясняет почетный профессор кафедры сценической речи ГИТИСа Светлана Землякова. – Человек сам выбирает такой путь, и так, в сущности, будет происходить всю его профессиональную жизнь. Мы всегда об этом предупреждаем. Когда абитуриент поступает, ему говорят: подумай, куда ты идешь, что тебя ждет и насколько ты готов к такого рода испытаниям. Но для выпускников это, конечно, все равно оказывается сюрпризом. Они слушают наши предупреждения, но надеются: у меня будет по-другому, меня заметят, меня возьмут. И, конечно, окончание института, особенно момент, когда всех приглашают, а кто-то остается без места, для них очень беспокойный, болезненный, травматичный. Они от этого не застрахованы и очень переживают.
ТРУДНО БЫЛО ВСЕГДА?
Можно ли назвать нынешнюю ситуацию на театральном рынке России беспрецедентно кризисной? Профессор кафедры мастерства актера Театрального института им. Щукина, заслуженная артистка РФ Анна Дубровская уверена: сегодняшний стресс выпускников не уникален, они сталкиваются с теми же сложностями, что и многие их предшественники.
– Устроиться в театр после выпуска всегда было очень большой трудностью, сопряженной с огромными нервами, слезами, истериками и трагедиями. Я выпускалась в 1984 году, и тогда было так же сложно – и еще раньше, как рассказывали мои педагоги, было не легче. Другое дело, что в наше время были театры, в которых выпускник мечтал работать. Сейчас таких театров, мне кажется, стало намного меньше, зато возможностей трудоустроиться помимо театра – гораздо больше.
– Бывают периоды, когда курсы распределяются сложно, а бывают – когда хорошо, – объясняет художественный руководитель РАМТа и театра «Практика», мастер актерского факультета Школыстудии МХАТ Марина Брусникина. – Иногда в театрах есть потребность в молодых артистах, а бывают годы, когда выпускников даже не смотрят. Все зависит от разных обстоятельств.
И все же, как отмечает Светлана Землякова, в чем-то сегодняшним выпускникам действительно тяжелее, чем предыдущим поколениям:
– В театрах уменьшается финансирование, где-то сокращают штаты. Конечно, если говорить не об отдельных курсах, а о ситуации в целом, устроиться сейчас в театр действительно стало сложнее. При этом выпускников меньше не стало, как и желающих поступать.
ПРОБЛЕМА В КОЛИЧЕСТВЕ КУРСОВ?
– Сейчас появилось гораздо больше платных актерских курсов, чем было раньше, и больше платных мест в вузах – число выпускников, соответственно, растет, – объясняет Брусникина одну из возможных причин «перенаселения» актерского рынка. Назвать эту ситуацию однозначно критичной педагог все же не берется:
– Как эти люди дальше распределяются по стране и насколько они востребованы в театральной сфере, я не знаю. Но как минимум они получают такое образование, про которое никогда нельзя сказать, что оно было зря.
Анна Дубровская, напротив, считает многочисленные актерские курсы ключевой проблемой сегодняшнего образования:
– Зачем нам такое количество непрофильных вузов, которые учат на актеров? Неужели не хватает «Золотой пятерки»? Мне кажется, ее вполне достаточно. Но актеров выпускают и Институт современного искусства, и Институт театрального искусства, и отдельные кафедры в непрофильных вузах вроде Высшей школы экономики. Это большой и болезненный вопрос. Зачем стране такое количество полупрофессионально подготовленных людей, мне непонятно.
ПОПАСТЬ В ТЕАТР – ОДНОЗНАЧНЫЙ УСПЕХ?
Даже если выпускнику удается сразу устроиться в театральную труппу, это совсем не гарантирует стабильность и профессиональный успех, уверены педагоги.
– Попасть в театр – еще не панацея и само по себе ничего не гарантирует. Бывает, что человек поступает в труппу и уходит уже в том же этого театра, – рассказывает Землякова.
– Мало счастья выпускнику, который попал в театр, но из года в год занят только в роли человека с подносом, – отмечает Дубровская. – Это лишь усиливает разочарование. Это нельзя назвать настоящей судьбой.
НЕЗАВИСИМОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ – СВОБОДА ИЛИ НЕСТАБИЛЬНОСТЬ?
Получить постоянное место в труппе одного из маститых театров – далеко не единственный карьерный путь для современного выпускника.
– Иногда они объединяются, сбиваются в кучу и создают собственные компании, – рассказывает Землякова. – Иногда расходятся по разным независимым проектам. Кто-то много снимается и поэтому вообще не стремится в театр. Пути бывают очень разными. Но у независимого существования тоже немало минусов.
Марина Брусникина отмечает: выдержать такой формат способны не все.
– Постоянная работа в театре гарантирует пусть небольшую, но стабильную зарплату. Есть ощущение, что о тебе в какой-то степени заботятся и что ты будешь занят. Возникает некая стабильность – пусть во многом и кажущаяся. Те, кто не попадает в такие структуры и уходит на вольные хлеба, живут жизнью такого кибиточного театра, цыганского существования: ты сам ищешь работу, способы реализоваться и возможности для творчества. Это требует постоянной мобилизации. С одной стороны, у тебя больше возможностей, с другой – больше рисков. И, наверное, в какой-то момент стабильности все равно хочется почти всем.
Анна Дубровская считает, что независимые театральные объединения очень часто оказываются недолговечны:
– Мне кажется, такая затея обречена на гибель, потому что театр не может существовать без бюджетного финансирования. Театр – дорогая игрушка, которую может позволить себе либо государство, либо очень крупный бизнес. Он требует больших вложений. Поэтому история в духе «мы собрались, расписали все свои планы на коленке, нам ничего не нужно, только мы и наш талант» мне кажется малоинтересной и для зрителя. Все-таки нужны костюмы, декорации – а все это стоит денег и должно где-то стоять, висеть.
ЧТО ДЕЛАТЬ, КОГДА НАЙТИ СВОЕ МЕСТО НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ?
Если сразу найти свое место не удается, преподаватели советуют не сдаваться и продолжать искать.
– Надо доказывать свою состоятельность и искать те места, где ты будешь нужен, – объясняет Дубровская. – Нужно быть готовым уехать из большого города, понимать, что театр – это не только Москва и Петербург. Держаться надо не за столицу, а за профессию. И, как известно, лучше быть первым парнем на деревне, чем вторым в городе. – Какие тут могут быть советы? Самые банальные: ждать, верить и не отчаиваться, – делится Землякова. – Но главное – самому что-то делать. Пусть даже то, что кажется ерундой. Постоянно делать, показывать, хоть на улице выступать. Важно не останавливаться.
– Я всегда говорю своим студентам: попадешь ты в театр или не попадешь, на этом жизнь не заканчивается, – рассказывает Брусникина. – Поле для реализации гораздо шире. Если в тебе есть энергия, желание, азарт, и тебе есть что предъявить миру, ты все равно найдешь способ проявить себя как индивидуальность и как личность.
ВСЕ – НЕ ЗРЯ?
По профессии действительно устраиваются не все выпускники. Кто-то так и не добивается места в труппе мечты и уходит в совершенно другую область, другие выбирают преподавание или административную должность в театре. Но можно ли сказать, что для таких людей актерское образование стало пустой тратой времени? Преподаватели уверены – ни в коем случае.
– Это замечательное образование для молодого поколения. Мы им делаем своего рода прививку культуры и интеллигентности, понимания своего прошлого, – объясняет Брусникина.
– Когда кто-то учится этой профессии, он развивается как личность: с ним много работают, говорят о том, что вообще такое человек. Мы анализируем со студентами поступки героев, темы, среди которых живет современный человек, выборы, перед которыми он оказывается, – рассказывает Землякова. – Получивший такое образование становится свободнее и раскрепощеннее. И само это «человековедение», если по-настоящему заниматься профессией, потом оказывается важным в жизни. Такой опыт не бывает напрасным.
«СЛОМАННЫЕ СУДЬБЫ» ИЛИ ЕСТЕСТВЕННЫЕ РИСКИ ПРОФЕССИИ?
Еще в 2022 году министр культуры Ольга Любимова заявляла: 18% выпускников театральных вузов – почти каждый пятый – не находят работу по специальности. Постоянное же место в театре удается найти еще меньшему числу молодых артистов. Количество учебных программ по актерскому мастерству, между тем, с каждым годом растет. Этим летом внимание к проблеме трудоустройства выпускников вновь привлек Олег Меньшиков. Художественный руководитель Театра Ермоловой и преподаватель ГИТИСа предложил сократить число театральных вузов в России до шести-семи и отказаться от практики многочисленных платных наборов: по его мнению, система выпускает гораздо больше актеров, чем могут принять театры и киноиндустрия. «Они были уверены, что за четыре года получают профессию. Эту надежду и мечту начинают топтать на их глазах. Это сломанные судьбы», – заявил артист.
Собеседницы «Театрала», однако, уверены: высокая конкуренция и шанс ее не выдержать – естественный и неизбежный риск творческой профессии.
– Никто не гарантирует, что ты будешь куда-то пристроен, – объясняет почетный профессор кафедры сценической речи ГИТИСа Светлана Землякова. – Человек сам выбирает такой путь, и так, в сущности, будет происходить всю его профессиональную жизнь. Мы всегда об этом предупреждаем. Когда абитуриент поступает, ему говорят: подумай, куда ты идешь, что тебя ждет и насколько ты готов к такого рода испытаниям. Но для выпускников это, конечно, все равно оказывается сюрпризом. Они слушают наши предупреждения, но надеются: у меня будет по-другому, меня заметят, меня возьмут. И, конечно, окончание института, особенно момент, когда всех приглашают, а кто-то остается без места, для них очень беспокойный, болезненный, травматичный. Они от этого не застрахованы и очень переживают.
ТРУДНО БЫЛО ВСЕГДА?
Можно ли назвать нынешнюю ситуацию на театральном рынке России беспрецедентно кризисной? Профессор кафедры мастерства актера Театрального института им. Щукина, заслуженная артистка РФ Анна Дубровская уверена: сегодняшний стресс выпускников не уникален, они сталкиваются с теми же сложностями, что и многие их предшественники.
– Устроиться в театр после выпуска всегда было очень большой трудностью, сопряженной с огромными нервами, слезами, истериками и трагедиями. Я выпускалась в 1984 году, и тогда было так же сложно – и еще раньше, как рассказывали мои педагоги, было не легче. Другое дело, что в наше время были театры, в которых выпускник мечтал работать. Сейчас таких театров, мне кажется, стало намного меньше, зато возможностей трудоустроиться помимо театра – гораздо больше.
– Бывают периоды, когда курсы распределяются сложно, а бывают – когда хорошо, – объясняет художественный руководитель РАМТа и театра «Практика», мастер актерского факультета Школыстудии МХАТ Марина Брусникина. – Иногда в театрах есть потребность в молодых артистах, а бывают годы, когда выпускников даже не смотрят. Все зависит от разных обстоятельств.
И все же, как отмечает Светлана Землякова, в чем-то сегодняшним выпускникам действительно тяжелее, чем предыдущим поколениям:
– В театрах уменьшается финансирование, где-то сокращают штаты. Конечно, если говорить не об отдельных курсах, а о ситуации в целом, устроиться сейчас в театр действительно стало сложнее. При этом выпускников меньше не стало, как и желающих поступать.
ПРОБЛЕМА В КОЛИЧЕСТВЕ КУРСОВ?
– Сейчас появилось гораздо больше платных актерских курсов, чем было раньше, и больше платных мест в вузах – число выпускников, соответственно, растет, – объясняет Брусникина одну из возможных причин «перенаселения» актерского рынка. Назвать эту ситуацию однозначно критичной педагог все же не берется:
– Как эти люди дальше распределяются по стране и насколько они востребованы в театральной сфере, я не знаю. Но как минимум они получают такое образование, про которое никогда нельзя сказать, что оно было зря.
Анна Дубровская, напротив, считает многочисленные актерские курсы ключевой проблемой сегодняшнего образования:
– Зачем нам такое количество непрофильных вузов, которые учат на актеров? Неужели не хватает «Золотой пятерки»? Мне кажется, ее вполне достаточно. Но актеров выпускают и Институт современного искусства, и Институт театрального искусства, и отдельные кафедры в непрофильных вузах вроде Высшей школы экономики. Это большой и болезненный вопрос. Зачем стране такое количество полупрофессионально подготовленных людей, мне непонятно.
ПОПАСТЬ В ТЕАТР – ОДНОЗНАЧНЫЙ УСПЕХ?
Даже если выпускнику удается сразу устроиться в театральную труппу, это совсем не гарантирует стабильность и профессиональный успех, уверены педагоги.
– Попасть в театр – еще не панацея и само по себе ничего не гарантирует. Бывает, что человек поступает в труппу и уходит уже в том же этого театра, – рассказывает Землякова.
– Мало счастья выпускнику, который попал в театр, но из года в год занят только в роли человека с подносом, – отмечает Дубровская. – Это лишь усиливает разочарование. Это нельзя назвать настоящей судьбой.
НЕЗАВИСИМОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ – СВОБОДА ИЛИ НЕСТАБИЛЬНОСТЬ?
Получить постоянное место в труппе одного из маститых театров – далеко не единственный карьерный путь для современного выпускника.
– Иногда они объединяются, сбиваются в кучу и создают собственные компании, – рассказывает Землякова. – Иногда расходятся по разным независимым проектам. Кто-то много снимается и поэтому вообще не стремится в театр. Пути бывают очень разными. Но у независимого существования тоже немало минусов.
Марина Брусникина отмечает: выдержать такой формат способны не все.
– Постоянная работа в театре гарантирует пусть небольшую, но стабильную зарплату. Есть ощущение, что о тебе в какой-то степени заботятся и что ты будешь занят. Возникает некая стабильность – пусть во многом и кажущаяся. Те, кто не попадает в такие структуры и уходит на вольные хлеба, живут жизнью такого кибиточного театра, цыганского существования: ты сам ищешь работу, способы реализоваться и возможности для творчества. Это требует постоянной мобилизации. С одной стороны, у тебя больше возможностей, с другой – больше рисков. И, наверное, в какой-то момент стабильности все равно хочется почти всем.
Анна Дубровская считает, что независимые театральные объединения очень часто оказываются недолговечны:
– Мне кажется, такая затея обречена на гибель, потому что театр не может существовать без бюджетного финансирования. Театр – дорогая игрушка, которую может позволить себе либо государство, либо очень крупный бизнес. Он требует больших вложений. Поэтому история в духе «мы собрались, расписали все свои планы на коленке, нам ничего не нужно, только мы и наш талант» мне кажется малоинтересной и для зрителя. Все-таки нужны костюмы, декорации – а все это стоит денег и должно где-то стоять, висеть.
ЧТО ДЕЛАТЬ, КОГДА НАЙТИ СВОЕ МЕСТО НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ?
Если сразу найти свое место не удается, преподаватели советуют не сдаваться и продолжать искать.
– Надо доказывать свою состоятельность и искать те места, где ты будешь нужен, – объясняет Дубровская. – Нужно быть готовым уехать из большого города, понимать, что театр – это не только Москва и Петербург. Держаться надо не за столицу, а за профессию. И, как известно, лучше быть первым парнем на деревне, чем вторым в городе. – Какие тут могут быть советы? Самые банальные: ждать, верить и не отчаиваться, – делится Землякова. – Но главное – самому что-то делать. Пусть даже то, что кажется ерундой. Постоянно делать, показывать, хоть на улице выступать. Важно не останавливаться.
– Я всегда говорю своим студентам: попадешь ты в театр или не попадешь, на этом жизнь не заканчивается, – рассказывает Брусникина. – Поле для реализации гораздо шире. Если в тебе есть энергия, желание, азарт, и тебе есть что предъявить миру, ты все равно найдешь способ проявить себя как индивидуальность и как личность.
ВСЕ – НЕ ЗРЯ?
По профессии действительно устраиваются не все выпускники. Кто-то так и не добивается места в труппе мечты и уходит в совершенно другую область, другие выбирают преподавание или административную должность в театре. Но можно ли сказать, что для таких людей актерское образование стало пустой тратой времени? Преподаватели уверены – ни в коем случае.
– Это замечательное образование для молодого поколения. Мы им делаем своего рода прививку культуры и интеллигентности, понимания своего прошлого, – объясняет Брусникина.
– Когда кто-то учится этой профессии, он развивается как личность: с ним много работают, говорят о том, что вообще такое человек. Мы анализируем со студентами поступки героев, темы, среди которых живет современный человек, выборы, перед которыми он оказывается, – рассказывает Землякова. – Получивший такое образование становится свободнее и раскрепощеннее. И само это «человековедение», если по-настоящему заниматься профессией, потом оказывается важным в жизни. Такой опыт не бывает напрасным.
