Независимые театры Москвы за последнее время вышли за пределы нишевой территории «не для всех», заметно набрали в популярности и выросли в числе – теперь в столице около 100 частных театральных площадок, почти в четыре раза больше, чем пять лет назад.
Зритель идет к негосам – в бывший подвал, промышленный бокс, студию за залом на 50-100 мест или просто квартиру – за обещанием нового опыта, которого в государственных театрах не найти. Идет из-за уникальности формата, театрального языка и высказывания, невозможного на сценах федерального и городского подчинения по разным причинам: вкусовым, идеологическим, политическим и т.д. Независимые театры не боятся рисковать и ошибаться. Они более мобильные и маневренные в своих решениях, постановочных и административных, могут позволить себе творческую дерзость и закрывают зрительскую потребность в доверительном, почти личном разговоре. В ситуации, когда рвутся связи – социальные, экономические, профессиональные, эмоциональные – негосы пытаются выстроить новые.
Совсем недавно на театральной карте Москвы появилась еще одна точка притяжения – «студия десять» выпускников Виктора Рыжакова. Независимое театральное объединение десяти артистов с «междисциплинарной прошивкой». В 2025-м они закончили Школу-студии МХАТ и год работали в режиме поп-ап театра, ездили по стране, участвовали в фестивалях, а этой весной, приоткрыли двери своей площадки на Трехгорной мануфактуре. Первые зрители (преимущественно 20+) успели побывать в новом пространстве на премьере «Тру край», поплакать о «понятном» прошлом, рассмотреть коллекцию кулонов-слезинок и даже поиграть в пинг-понг – опробовать многообещающую альтернативу театральному буфету. Осенью – как только завершатся ремонтные работы – планируется полномасштабное открытие.
В «студии десять» действует горизонтальная модель: когда нет художественного руководителя, – локомотива, который тянет за собой весь состав, – но есть административная и актерская команда, круг единомышленников. Они могут что угодно сделать своими силами: написать пьесу, придумать костюмы, склеить декорации, собрать спектакль – и глобально сами себе режиссеры. Хотя (пере)запуск случился с выпускником мастерской Юрия Бутусова Егором Ковалевым и его музыкальным спектаклем-комиксом «Типа я», а следом вышла еще одна премьера – «Сказ о потерянной земле» Александра Чеботарева, где исследуется феномен культурных мифов (ярмарка, песни, казаки). Прежде чем Трехгорка встала на ремонт, а «студия» ушла на каникулы и в режим ожидания, в афише появились еще две новых работы: «рыдание о добре и зле» Алессии Некрасовой и «попытка пооткровенничать» Лизы Оглоблиной – двух из «десяти».
О «буме» независимых театров Москвы и собственном стартапе «Театралу» рассказали участники команды:
Оля Топунова, директор по развитию «студии десять»
– Раньше Питер был столицей негосов, а сейчас много негосударственных театров возникает в Москве, и у многих получается. Как думаете, почему?
– Вижу здесь несколько причин: прежде всего – мощная разнонаправленная турбулентность времени. Москва хоть и отдельное царство-государство на карте страны, но сегодня и она включена в общий процесс сонастройки с новой реальностью. Мерцающее время требует быстрых художественных реакций. А скорость и мобильность при минимальных ресурсах – сильная сторона независимых проектов.
И, конечно – запрос горожан на честный, доверительный, интимный разговор со «своими». Вокруг самых заметных независимых проектов сегодня активно формируются сообщества – иногда они пересекаются, иногда нет. Но так или иначе большой процент аудитории предпочитает камерные пространства негос театра большим столичным сценам. Здесь тестируется свежий художественный язык, сюда приходят важные смыслы, тут авторы могут позволить себе пробы, риски, провокации и ошибки. Всё то, чего сегодня не может позволить себе «дом с колоннами», но то, без чего театр не может двигаться вперед.
– В чем видите свои конкурентные преимущества? На чем строите свой бренд-нейм (наверно, на этапе запуска нужна отстройка от многочисленных студий, мастерских и т.д.)?
– «студия десять» – это команда универсальных художников. Все создается инхаус. Артисты сами пишут тексты и музыку, ставят и выходят на сцену, сами красят стены и организуют пространство. «Люди возрождения» действуют во всех жанрах, «строители» (если обращаться к терминологии Олега Ефремова).
В «десять» сохраняются традиционные студийные принципы Художественного театра, помноженные на метаиронию и осознанность современных двадцатилетних. Все организационные и концептуальные вопросы решаются в общем кругу или чатике (беседе). Но лучше в кругу.
В нейминге также, прежде всего, подсвечиваем свою корневую систему. Наш проект – 10-й по счету выпуск Школы-студии, ставший театром. И на момент запуска в труппе было 10 артистов. Так что название – это соединение формального и вертикального. Подходящая формула для театра.
– Как нашли свою площадку на Трехгорной мануфактуре? Как поняли, что это – именно то, что нужно?
– С площадкой на Трехгорке помог наш генеральный партнер «Ингосстрах» – воспринимаем этот момент биографии как натуральное чудо.
– Что это за пространство – по дизайну, по атмосфере?
– «студия десять» продолжает стратегию преобразования промышленных помещений в культурные кластеры, наше пространство – бывшая котельная ткацкой мануфактуры.
Стилистически нам близка визуальная строгость, генетически вшитая в этот кирпичный город. Следуя заданной архитектурной интонации, осмысляем интерьер в духе галереи современного искусства. Чистый объем, открытый для самых неожиданных встреч и художественных интервенций.
– Когда и как планируете отпраздновать новоселье?
– Планируем открытие этой осенью. Каким оно будет – пока секрет. Скоро все расскажем и пригласим в гости.
– Очевидно, что зритель зрителю рознь, он отличается от театра к театру. Как видите свою целевую аудиторию (в теории и на практике)?
– Наш идеальный зритель – человек, обладающий любопытством к жизни.
Кажется очень важным – смоделировать в театре разговор разных поколений, сталкивать разные точки зрения и культурные коды. Сталкивать и соединять.
Сейчас – 60% наших зрителей – это молодые околотеатральные люди.
Стремимся к расширению границ.
– Какой спектакль вы назвали бы своей визитной карточкой? С какого спектакля лучше начать знакомство со «студией десять»?
– Главная смыслообразующая премьера первого сезона «студии» – спектакль «Тру край». В этом проекте наиболее полно отображены художественные особенности «десяти». Это самосочиненная дерзкая музыкально-драматическая структура. Пьесу написал наш артист Денис Хохрин, поставила актриса и режиссер Алесия Некрасова, костюмы придуманы и собраны актрисой Дашей Дмитриевой.
– Чего ждать в новом сезоне?
– Главное событие нашего второго сезона – официальное открытие «студии десять» на Трехгорке. Остальное – пока секрет)
Алесия Некрасова, актриса и режиссер «студии десять»
– Когда стало понятно, что вы больше, чем просто курс и готовы стать театральным объединением?
– Есть два варианта ответа. Первый – когда у нас появилась возможность, и когда мы более осознанно это выбрали: уже после выпуска и даже после того, как год поработали в разных театрах. А другой ответ – интуитивный: желание не разбегаться было всё время. Мы обсуждали это постоянно, начиная со второго курса. Мастерская так устроена, что очень важен спектакль, в котором заняты все. То есть обучение строится так, что начинаем мы с общих работ, а потом уже делимся: кто-то занят в одной, а кто-то – в другой. Но мы сверх учебного плана придумывали себе истории, где можем быть вместе.
– Практически каждый курс мечтает стать театром, но удается это единицам. Какие нужны исходные, чтобы начать свой путь и не сойти с маршрута уже через пару сезонов?
– Мы, пока учились, придумывали свои внутренние правила. В Школе-студии МХАТ всё время были разговоры в кругу. Изначально они задуманы педагогами, но мы ввели их в свою жизнь как самостоятельную практику – когда возникали вопросы друг к другу, садились в круг и обсуждали. Это помогло сформировать структуру, в которой удобно взаимодействовать и дальше развиваться.
И ещё, мне кажется, важно, что на курсе никогда не было конкуренции, даже намёка на то, что мы друг с другом сталкиваемся или за что-то боремся. Мы знаем, что вместе всегда проще, чем по одному, и ценность как раз в том, что в «студии» каждый приносит в общее дело что-то своё, уникальное. Когда пазл складывается, получается, что мы очень много чего можем.
– Почему в ДНК вашей команды «вшита» дорога?
– Когда мы учились, часто бывали на гастролях и в экспедициях. На выпускной даже сделали буклет, где подсчитали, сколько городов и точек на карте России мы проехали. Это стало привычным делом. Мы любим ездить по стране: иногда, чтобы сыграть спектакль, а иногда – просто пожить. Много общаемся, поём вместе. Мы и в школе делали концерты, и в ДК, и в старых заброшенных зданиях, и просто на улице – даже в поле. Удавалось найти много странных мест, вроде бы непригодных для театра. Но это и здорово: люди не могут доехать до нас, зато мы можем приехать к ним.
– Есть в вашей команде творческий лидер,?
– Мы всё решаем и делаем сообща: садимся в круг и рассказываем, что интересного можем принести друг другу. Ну и, конечно, есть наш мастер, Виктор Рыжаков, благодаря которому мы имеем такое представление о театре и такие дружеские, рабочие связи.
– Год в режиме поп-ап театра, что он дал с творческой точки зрения, с точки зрения понимания театрального дела и самих себя, своих возможностей?
– Первое – конечно, мы проверили себя и убедились, что, в отличие от репертуарного театра, в нашем деле всё зависит только от нас. Это и круто, и сложно одновременно. Если мы не подумаем о том, что делать, то ничего и не будет. Если на академической сцене от тебя требуется прийти и сыграть то, что ты не выбирал, то здесь самим нужно понимать, кого мы можем позвать из режиссёров или с кем ещё нам интересно повзаимодействовать.
В целом мы хотим, чтобы «студия десять» была пространством не только для спектаклей, но и для концертов, выставок, кинопоказов. И за год мы как раз проверили, из чего может складываться наш театр: сами смотрели и обсуждали фильмы, звали лекторов, пели на квартирниках. В общем практика показала – это праздничная среда, где мы можем каждый раз устраивать себе праздники и приглашать зрителей.
– Кроме поиска финансирования и своей площадки, для нового независимого театра важна самоидентификация: кто мы и зачем мы? Как вы это для себя определили?
– Мы не театр в привычном понимании, а общество, комьюнити. Творческое объединение любителей театра, литературы, музыки и кино. В «студии десять» можно состоять, как в клубе, и звать сюда друзей – это наша определяющая особенность. Когда мы думаем над новым материалом, очень редко ограничиваемся идеей для спектакля – берём шире. Предлагаем друг другу книги, например. Издательство «Альпина. Проза» постоянно присылает новинки, и все собираются на первом этаже, чтобы взять себе, почитать, а потом, опять же, обсудить в кругу.
– Уже можно сказать, кто ваш зритель, какой он?
– По моим наблюдениям, в основном это люди от 20 до 45, интересующиеся театральным процессом. В Москве сейчас появляется много независимых театров – каждый со своим зрителем, отличающимся от публики больших именитых театров. Туда ходят в основном, чтобы провести время в рамках спектакля, а в «студию десять» часто приходят люди, которые остаются потом поиграть в пинг-понг и пообщаться. Мне кажется, они воспринимают театр не как досуг, а как среду и даже как образовательный процесс.
Зритель идет к негосам – в бывший подвал, промышленный бокс, студию за залом на 50-100 мест или просто квартиру – за обещанием нового опыта, которого в государственных театрах не найти. Идет из-за уникальности формата, театрального языка и высказывания, невозможного на сценах федерального и городского подчинения по разным причинам: вкусовым, идеологическим, политическим и т.д. Независимые театры не боятся рисковать и ошибаться. Они более мобильные и маневренные в своих решениях, постановочных и административных, могут позволить себе творческую дерзость и закрывают зрительскую потребность в доверительном, почти личном разговоре. В ситуации, когда рвутся связи – социальные, экономические, профессиональные, эмоциональные – негосы пытаются выстроить новые.
Совсем недавно на театральной карте Москвы появилась еще одна точка притяжения – «студия десять» выпускников Виктора Рыжакова. Независимое театральное объединение десяти артистов с «междисциплинарной прошивкой». В 2025-м они закончили Школу-студии МХАТ и год работали в режиме поп-ап театра, ездили по стране, участвовали в фестивалях, а этой весной, приоткрыли двери своей площадки на Трехгорной мануфактуре. Первые зрители (преимущественно 20+) успели побывать в новом пространстве на премьере «Тру край», поплакать о «понятном» прошлом, рассмотреть коллекцию кулонов-слезинок и даже поиграть в пинг-понг – опробовать многообещающую альтернативу театральному буфету. Осенью – как только завершатся ремонтные работы – планируется полномасштабное открытие.
В «студии десять» действует горизонтальная модель: когда нет художественного руководителя, – локомотива, который тянет за собой весь состав, – но есть административная и актерская команда, круг единомышленников. Они могут что угодно сделать своими силами: написать пьесу, придумать костюмы, склеить декорации, собрать спектакль – и глобально сами себе режиссеры. Хотя (пере)запуск случился с выпускником мастерской Юрия Бутусова Егором Ковалевым и его музыкальным спектаклем-комиксом «Типа я», а следом вышла еще одна премьера – «Сказ о потерянной земле» Александра Чеботарева, где исследуется феномен культурных мифов (ярмарка, песни, казаки). Прежде чем Трехгорка встала на ремонт, а «студия» ушла на каникулы и в режим ожидания, в афише появились еще две новых работы: «рыдание о добре и зле» Алессии Некрасовой и «попытка пооткровенничать» Лизы Оглоблиной – двух из «десяти».О «буме» независимых театров Москвы и собственном стартапе «Театралу» рассказали участники команды:
Оля Топунова, директор по развитию «студии десять»– Раньше Питер был столицей негосов, а сейчас много негосударственных театров возникает в Москве, и у многих получается. Как думаете, почему?
– Вижу здесь несколько причин: прежде всего – мощная разнонаправленная турбулентность времени. Москва хоть и отдельное царство-государство на карте страны, но сегодня и она включена в общий процесс сонастройки с новой реальностью. Мерцающее время требует быстрых художественных реакций. А скорость и мобильность при минимальных ресурсах – сильная сторона независимых проектов.
И, конечно – запрос горожан на честный, доверительный, интимный разговор со «своими». Вокруг самых заметных независимых проектов сегодня активно формируются сообщества – иногда они пересекаются, иногда нет. Но так или иначе большой процент аудитории предпочитает камерные пространства негос театра большим столичным сценам. Здесь тестируется свежий художественный язык, сюда приходят важные смыслы, тут авторы могут позволить себе пробы, риски, провокации и ошибки. Всё то, чего сегодня не может позволить себе «дом с колоннами», но то, без чего театр не может двигаться вперед.
– В чем видите свои конкурентные преимущества? На чем строите свой бренд-нейм (наверно, на этапе запуска нужна отстройка от многочисленных студий, мастерских и т.д.)?
– «студия десять» – это команда универсальных художников. Все создается инхаус. Артисты сами пишут тексты и музыку, ставят и выходят на сцену, сами красят стены и организуют пространство. «Люди возрождения» действуют во всех жанрах, «строители» (если обращаться к терминологии Олега Ефремова).
В «десять» сохраняются традиционные студийные принципы Художественного театра, помноженные на метаиронию и осознанность современных двадцатилетних. Все организационные и концептуальные вопросы решаются в общем кругу или чатике (беседе). Но лучше в кругу.
Основную стилистическую рамку можно определить как поиск музыкальности в любом типе театра, с которым соприкасается «десятка».
– Как нашли свою площадку на Трехгорной мануфактуре? Как поняли, что это – именно то, что нужно?
– С площадкой на Трехгорке помог наш генеральный партнер «Ингосстрах» – воспринимаем этот момент биографии как натуральное чудо.
– Что это за пространство – по дизайну, по атмосфере?
– «студия десять» продолжает стратегию преобразования промышленных помещений в культурные кластеры, наше пространство – бывшая котельная ткацкой мануфактуры.
Стилистически нам близка визуальная строгость, генетически вшитая в этот кирпичный город. Следуя заданной архитектурной интонации, осмысляем интерьер в духе галереи современного искусства. Чистый объем, открытый для самых неожиданных встреч и художественных интервенций.
– Когда и как планируете отпраздновать новоселье?
– Планируем открытие этой осенью. Каким оно будет – пока секрет. Скоро все расскажем и пригласим в гости.
– Очевидно, что зритель зрителю рознь, он отличается от театра к театру. Как видите свою целевую аудиторию (в теории и на практике)?
– Наш идеальный зритель – человек, обладающий любопытством к жизни.
Кажется очень важным – смоделировать в театре разговор разных поколений, сталкивать разные точки зрения и культурные коды. Сталкивать и соединять.
Сейчас – 60% наших зрителей – это молодые околотеатральные люди.
Стремимся к расширению границ.
– Какой спектакль вы назвали бы своей визитной карточкой? С какого спектакля лучше начать знакомство со «студией десять»?
– Главная смыслообразующая премьера первого сезона «студии» – спектакль «Тру край». В этом проекте наиболее полно отображены художественные особенности «десяти». Это самосочиненная дерзкая музыкально-драматическая структура. Пьесу написал наш артист Денис Хохрин, поставила актриса и режиссер Алесия Некрасова, костюмы придуманы и собраны актрисой Дашей Дмитриевой.
«Тру край» – многослойный музыкально-поэтический опыт. Попытка расследовать, как теперь устроены базовые категории морали. Герои спектакля в режиме реального времени пересобирают знакомые с детства образы и паттерны, отчаянно пытаясь выстроить новую модель мира.
– Чего ждать в новом сезоне?
– Главное событие нашего второго сезона – официальное открытие «студии десять» на Трехгорке. Остальное – пока секрет)
Алесия Некрасова, актриса и режиссер «студии десять»– Когда стало понятно, что вы больше, чем просто курс и готовы стать театральным объединением?
– Есть два варианта ответа. Первый – когда у нас появилась возможность, и когда мы более осознанно это выбрали: уже после выпуска и даже после того, как год поработали в разных театрах. А другой ответ – интуитивный: желание не разбегаться было всё время. Мы обсуждали это постоянно, начиная со второго курса. Мастерская так устроена, что очень важен спектакль, в котором заняты все. То есть обучение строится так, что начинаем мы с общих работ, а потом уже делимся: кто-то занят в одной, а кто-то – в другой. Но мы сверх учебного плана придумывали себе истории, где можем быть вместе.
– Практически каждый курс мечтает стать театром, но удается это единицам. Какие нужны исходные, чтобы начать свой путь и не сойти с маршрута уже через пару сезонов?
– Мы, пока учились, придумывали свои внутренние правила. В Школе-студии МХАТ всё время были разговоры в кругу. Изначально они задуманы педагогами, но мы ввели их в свою жизнь как самостоятельную практику – когда возникали вопросы друг к другу, садились в круг и обсуждали. Это помогло сформировать структуру, в которой удобно взаимодействовать и дальше развиваться.
И ещё, мне кажется, важно, что на курсе никогда не было конкуренции, даже намёка на то, что мы друг с другом сталкиваемся или за что-то боремся. Мы знаем, что вместе всегда проще, чем по одному, и ценность как раз в том, что в «студии» каждый приносит в общее дело что-то своё, уникальное. Когда пазл складывается, получается, что мы очень много чего можем.
– Почему в ДНК вашей команды «вшита» дорога?– Когда мы учились, часто бывали на гастролях и в экспедициях. На выпускной даже сделали буклет, где подсчитали, сколько городов и точек на карте России мы проехали. Это стало привычным делом. Мы любим ездить по стране: иногда, чтобы сыграть спектакль, а иногда – просто пожить. Много общаемся, поём вместе. Мы и в школе делали концерты, и в ДК, и в старых заброшенных зданиях, и просто на улице – даже в поле. Удавалось найти много странных мест, вроде бы непригодных для театра. Но это и здорово: люди не могут доехать до нас, зато мы можем приехать к ним.
– Есть в вашей команде творческий лидер,?
– Мы всё решаем и делаем сообща: садимся в круг и рассказываем, что интересного можем принести друг другу. Ну и, конечно, есть наш мастер, Виктор Рыжаков, благодаря которому мы имеем такое представление о театре и такие дружеские, рабочие связи.
– Год в режиме поп-ап театра, что он дал с творческой точки зрения, с точки зрения понимания театрального дела и самих себя, своих возможностей?
– Первое – конечно, мы проверили себя и убедились, что, в отличие от репертуарного театра, в нашем деле всё зависит только от нас. Это и круто, и сложно одновременно. Если мы не подумаем о том, что делать, то ничего и не будет. Если на академической сцене от тебя требуется прийти и сыграть то, что ты не выбирал, то здесь самим нужно понимать, кого мы можем позвать из режиссёров или с кем ещё нам интересно повзаимодействовать.
В целом мы хотим, чтобы «студия десять» была пространством не только для спектаклей, но и для концертов, выставок, кинопоказов. И за год мы как раз проверили, из чего может складываться наш театр: сами смотрели и обсуждали фильмы, звали лекторов, пели на квартирниках. В общем практика показала – это праздничная среда, где мы можем каждый раз устраивать себе праздники и приглашать зрителей.
– Кроме поиска финансирования и своей площадки, для нового независимого театра важна самоидентификация: кто мы и зачем мы? Как вы это для себя определили?
– Мы не театр в привычном понимании, а общество, комьюнити. Творческое объединение любителей театра, литературы, музыки и кино. В «студии десять» можно состоять, как в клубе, и звать сюда друзей – это наша определяющая особенность. Когда мы думаем над новым материалом, очень редко ограничиваемся идеей для спектакля – берём шире. Предлагаем друг другу книги, например. Издательство «Альпина. Проза» постоянно присылает новинки, и все собираются на первом этаже, чтобы взять себе, почитать, а потом, опять же, обсудить в кругу.
– Уже можно сказать, кто ваш зритель, какой он?
– По моим наблюдениям, в основном это люди от 20 до 45, интересующиеся театральным процессом. В Москве сейчас появляется много независимых театров – каждый со своим зрителем, отличающимся от публики больших именитых театров. Туда ходят в основном, чтобы провести время в рамках спектакля, а в «студию десять» часто приходят люди, которые остаются потом поиграть в пинг-понг и пообщаться. Мне кажется, они воспринимают театр не как досуг, а как среду и даже как образовательный процесс.
