Сентябрьский вечер был прохладным, но дождя не предвиделось. Во дворе театра «У Никитских ворот» в последний раз в этом году давали легендарные «Песни нашего двора». Постепенно двор заполнился зрителями до отказа. Неожиданно минут за десять до начала спектакля на крыше одного из строений появилась знакомая мужская фигура: высокий, статный, в светлом мешковатом пиджаке и бесформенных серых брюках. Он какое-то время лицезрел многолюдный зрительный зал-двор, а затем, кивнув кому-то из служащих театра, также незаметно ретировался: без спешки, без суеты, со знанием выполненного долга.
Это был Стас Федорчук – один из ведущих актеров Розовской братии, сыгравший за те двадцать пять лет, которые он служит в этом театре, десятки ролей, среди которых Эраст в «Бедной Лизе», Молчалин в «Горе без ума», Швабрин в «Капитанской дочке», Атос в «Трех мушкетерах», Дюдар в «Носорогах»… Ну и, конечно же, в премьерах – Джобса в «Джобсе» и инженера Фабри в спектакле «Р.У.Р.».
Увидев однажды, забыть его невозможно – настолько он неординарен; и не только в плане внешнего проявления, но и в своей эмоционально-эстетической выразительности: его герои неизменно ярки и характерны.
Марк Розовский говорит, что актёр этот «обладает высококлассной вахтанговской школой, умеет импровизировать, чувствует литературу и способен воплощать как драматические, так и комедийные роли». И маэстро абсолютно прав! Так оно и есть на самом деле.
Через минуту после того, как Стас спустился с крыши, начался спектакль. Марк Григорьевич, неизменный ведущий, поприветствовав восторженных зрителей, возглавил это удивительное путешествие в прошлое, в продолжении которого
зрителей трижды обносили стопочкой, присовокупляя к ней легкий традиционный закусон в виде изящного бутера с колечком колбасы. Слегка подзаправившись, публика подхватывала знакомые слова песни и снова и снова пускалась в пляс.
«Была весна и я решил за город прогуляться…» – отчаянно запел Стас и мгновенно накалил атмосферу.
В «Песнях дворовых» он виртуозно играет множество ролей: и любовника, и сантехника, и африканца, и анархиста…
Приходится только удивляться тому, как искусно владеет он шпагой, удерживая ее на своем собственном лбу едва ли не целую минуту; как играет на гитаре, то заигрывая с ней, словно со своей возлюбленной, то вдруг забрасывая ее за плечо, будто назойливого спутника; как азартно танцует, будто он сам и есть та самая «девушка из Нагасаки», как играет палочками по перилам, имитируя ксилофон…
А как хорош его «цыпленок жареный» в виде желтого надувного шара, взрывающегося под аккомпанемент зрительских аплодисментов…
Ну а когда он снова взлетает на крышу и под собственный аккомпанемент на гитаре исполняет «жизнь такую горькую на вкус…», то среди сплетенных металлических труб и двух могучих тополей, величественно возвышающихся над крышами домов, он кажется поистине Всемогущим – подстать тем самым тополям! Его длинные тонкие пальцы, перебирающие струны, его добродушная полудетская улыбка в сочетании с мужественной фактурой, его необычайная легкость и гибкость делают его образ поистине неотразимым.
И… вдруг дождь ливанул вопреки всем ожиданиям режиссера и синоптиков! Но предупредительно-сердобольные капельдинеры так быстро вручили всем и каждому «спасательные шлюпки» в виде клеенчатых дождевиков, что никто промокнуть не успел. И это лишь подхлестнуло игриво настроенных лицедеев и их страстных поклонников, и с еще большим азартом и вдохновением они все вместе отправились в путь «по волнам своей памяти»…
Дождь все сильнее хлестал актеров по их вдохновенным лицам, холодный порывистый ветер все безжалостнее врывался под пледы и дождевики, но ни один зритель не покинул своего места, и все в едином порыве горячо аплодировали и кричали бесконечное восторженное «браво».
И неожиданно сидевший рядом со мной молодой мужчина закричал что есть мочи:
«Нет, не зря я прилетел из Воронежа! Не зря! Браво!».
Я не удержалась: «Именно на этот спектакль?»
«Да! Именно! Завтра уже улетаю, – добавил он и в порыве какого-то неистового ликования, сливавшегося в единый поток визжащих от удовольствия зрителей, добавил: «Меня зовут Сергей… А вас?»
Мы познакомились, и мне было очень приятно осознавать, что театр Розовского так любят, что прилетают специально на его спектакли даже из других городов.
И вот Стас в дуэте с Денисом Юченковым, аккомпанируя на гитарах, уже вдохновенно поют заключительную «Виноградную косточку», которую снова подхватывает весь двор и все и вся сливаются в одно целое – мощное, одухотворенное, неделимое.
В этот вечер все было как всегда, как и 30 лет назад, и все было совсем иначе.
Дождь, которого всегда так опасаются режиссер и актеры в преддверии этого легендарного спектакля, сделал его не просто незабываемым. Он сделал его феерическим, добавив невиданного задора и огня.
А Стас в окружении своих прекрасных соратников в лице Дениса Юченкова, Натальи Корецкой, Дениса Сарайкина, Ирины Морозовой, Маргариты Рассказовой… и конечно же Марка Розовского смотрел на все это каким-то своим особым вдохновенным взглядом и, как мне казалось, был по-настоящему счастлив. Впрочем, счастливы были все, кто находился в этот дождливый осенний вечер во дворе театра «У Никитских ворот».
Это был Стас Федорчук – один из ведущих актеров Розовской братии, сыгравший за те двадцать пять лет, которые он служит в этом театре, десятки ролей, среди которых Эраст в «Бедной Лизе», Молчалин в «Горе без ума», Швабрин в «Капитанской дочке», Атос в «Трех мушкетерах», Дюдар в «Носорогах»… Ну и, конечно же, в премьерах – Джобса в «Джобсе» и инженера Фабри в спектакле «Р.У.Р.».
Увидев однажды, забыть его невозможно – настолько он неординарен; и не только в плане внешнего проявления, но и в своей эмоционально-эстетической выразительности: его герои неизменно ярки и характерны.
Марк Розовский говорит, что актёр этот «обладает высококлассной вахтанговской школой, умеет импровизировать, чувствует литературу и способен воплощать как драматические, так и комедийные роли». И маэстро абсолютно прав! Так оно и есть на самом деле.
Через минуту после того, как Стас спустился с крыши, начался спектакль. Марк Григорьевич, неизменный ведущий, поприветствовав восторженных зрителей, возглавил это удивительное путешествие в прошлое, в продолжении которого
зрителей трижды обносили стопочкой, присовокупляя к ней легкий традиционный закусон в виде изящного бутера с колечком колбасы. Слегка подзаправившись, публика подхватывала знакомые слова песни и снова и снова пускалась в пляс.
«Была весна и я решил за город прогуляться…» – отчаянно запел Стас и мгновенно накалил атмосферу.
В «Песнях дворовых» он виртуозно играет множество ролей: и любовника, и сантехника, и африканца, и анархиста…
Приходится только удивляться тому, как искусно владеет он шпагой, удерживая ее на своем собственном лбу едва ли не целую минуту; как играет на гитаре, то заигрывая с ней, словно со своей возлюбленной, то вдруг забрасывая ее за плечо, будто назойливого спутника; как азартно танцует, будто он сам и есть та самая «девушка из Нагасаки», как играет палочками по перилам, имитируя ксилофон…
А как хорош его «цыпленок жареный» в виде желтого надувного шара, взрывающегося под аккомпанемент зрительских аплодисментов…
Ну а когда он снова взлетает на крышу и под собственный аккомпанемент на гитаре исполняет «жизнь такую горькую на вкус…», то среди сплетенных металлических труб и двух могучих тополей, величественно возвышающихся над крышами домов, он кажется поистине Всемогущим – подстать тем самым тополям! Его длинные тонкие пальцы, перебирающие струны, его добродушная полудетская улыбка в сочетании с мужественной фактурой, его необычайная легкость и гибкость делают его образ поистине неотразимым.
И… вдруг дождь ливанул вопреки всем ожиданиям режиссера и синоптиков! Но предупредительно-сердобольные капельдинеры так быстро вручили всем и каждому «спасательные шлюпки» в виде клеенчатых дождевиков, что никто промокнуть не успел. И это лишь подхлестнуло игриво настроенных лицедеев и их страстных поклонников, и с еще большим азартом и вдохновением они все вместе отправились в путь «по волнам своей памяти»…
Дождь все сильнее хлестал актеров по их вдохновенным лицам, холодный порывистый ветер все безжалостнее врывался под пледы и дождевики, но ни один зритель не покинул своего места, и все в едином порыве горячо аплодировали и кричали бесконечное восторженное «браво».
И неожиданно сидевший рядом со мной молодой мужчина закричал что есть мочи:
«Нет, не зря я прилетел из Воронежа! Не зря! Браво!».
Я не удержалась: «Именно на этот спектакль?»
«Да! Именно! Завтра уже улетаю, – добавил он и в порыве какого-то неистового ликования, сливавшегося в единый поток визжащих от удовольствия зрителей, добавил: «Меня зовут Сергей… А вас?»
Мы познакомились, и мне было очень приятно осознавать, что театр Розовского так любят, что прилетают специально на его спектакли даже из других городов.
И вот Стас в дуэте с Денисом Юченковым, аккомпанируя на гитарах, уже вдохновенно поют заключительную «Виноградную косточку», которую снова подхватывает весь двор и все и вся сливаются в одно целое – мощное, одухотворенное, неделимое.
В этот вечер все было как всегда, как и 30 лет назад, и все было совсем иначе.
Дождь, которого всегда так опасаются режиссер и актеры в преддверии этого легендарного спектакля, сделал его не просто незабываемым. Он сделал его феерическим, добавив невиданного задора и огня.
А Стас в окружении своих прекрасных соратников в лице Дениса Юченкова, Натальи Корецкой, Дениса Сарайкина, Ирины Морозовой, Маргариты Рассказовой… и конечно же Марка Розовского смотрел на все это каким-то своим особым вдохновенным взглядом и, как мне казалось, был по-настоящему счастлив. Впрочем, счастливы были все, кто находился в этот дождливый осенний вечер во дворе театра «У Никитских ворот».
