На Малой сцене Театрального института им. Щукина прошел премьерный показ спектакля «Фауст. Первая часть». Режиссер Людмила Максакова и студенты третьего курса (художественный руководитель – Анна Дубровская) придали поэме XVIII века живое, актуальное звучание.
Переклички с современностью несложно увидеть: кризис веры («Кто из нас дерзнет // Ответить не смутясь: "Я верю в бога"?»), погоня за полнотой жизни и компромиссы с самим собой, которые неизбежны в поиске истинного знания. Молодость, представленная на сцене тремя ключевыми героями: Фаустом, Мефистофелем и Маргаритой, обещает много, а вот прощает не все. Цена приобретенного опыта оказывается слишком высока. И в такой смысловой канве силуэт дерева за сценой обретает смутные черты древа познания, плоды которого пожинают персонажи.
Само сценическое пространство аскетично, с минимумом декораций, что усиливает воздействие звуковых эффектов, будь то голос Бога или буря. Малая сцена становится моделью земли, где действие максимально уплотняется, еще и за счет сокращенного содержания, которое сосредоточено в основном на линиях Фауст-Маргарита и Фауст-Мефистофель. В классический текст органично встроены и современная хореография Ирины Филипповой, и музыка разных эпох, что временами создает ощущение безвременья, подчеркивая универсальность сюжета. Периодически актеры ломают четвертую стену, намекая зрителям, что все происходящее не ограничивается сценой.
Выбор актеров удачен, как в плане возраста (охотно веришь в «…жизненные соки, // Румянец, розовые щеки»), так и для конкретных амплуа. Несмотря на общую трагедийность, в постановке много юмора, комических моментов, в основном ложащихся на плечи Полины Барабанщиковой в роли Марты и Михаила Гудкова в роли Мефистофеля.
Но комизм – далеко не единственное, из чего состоит образ Мефистофеля. Когда Фауст (Андрей Тукаев) после сделки меняет монашеские одежды на белоснежный костюм щеголя, он вступает с бесом в опасную игру, вся острота которой во внешней легкости, плутовстве и приятельстве. Обаятельной игре Гудкова веришь и невольно задаешься лермонтовским вопросом: неужели зло так привлекательно (особенно в современном образе)? Актеры выглядят как близнецы, когда кружатся под незатейливый рок-н-ролл, скрываются под одним плащом или танцуют с дамами. Двигаясь синхронно, они сливаются в одно, как две стороны медали, две части одного существа. Легкая мелодия становится фальшивой, когда начинаются споры, и уже непонятно, кто из них кому больше нужен. Черт управляет действиями героя в метафорическом танце, когда тот соблазняет Маргариту и когда сражается с ее братом. Интересно, что все это он делает с согласия Фауста или по его просьбе, а иногда даже пытается отговорить героя, который «хочет носиться по воздуху и боится головокружения».
Наравне с Мефистофелем, Маргарита (Анна Степаненко) – проводник Фауста (хотя и невольный) в мир искушения и наказания. В то же время она и соучастница, и жертва. Ее образ – ключевой для первой части трагедии, и Степаненко отлично справляется с ролью, показывая стремительный переход своей героини от чистоты к падению, безумию и смирению (отличительная деталь – выразительная игра глазами). Эту арку персонажа сопровождают и элементы сценографии: черные и белые костюмы, увядшие цветы как потеря невинности, красный платок, символизирующий кровь убитого из-за нее Валентина (Алексей Онежен) и заменивший свадебную фату, облако из злых мыслей – как совесть, от которой не уйдешь. С образом героини связана еще одна вечная тема – людской суд, который часто оказывается предвзятым и несправедливым. И несмотря на то, что Фаусту не удается спасти возлюбленную, она оказывается «спасена», поскольку покоряется Божьему суду.
В современном мире Божий суд – скорее метафора. Но «Фауст» в прочтении Людмилы Максаковой и студентов Анны Дубровской не настаивает на однозначном ответе: важнее сам выбор человека. Эта постановка говорит со зрителем о цене поступка, важности самостоятельного выбора и силе воли, на которые даже высшие силы не могут повлиять. Битва души в итоге всегда происходит внутри.
P.S. «Молодцы!» – заключила Людмила Максакова после предпремьерного показа. А что может быть весомее такого показателя качества?
Переклички с современностью несложно увидеть: кризис веры («Кто из нас дерзнет // Ответить не смутясь: "Я верю в бога"?»), погоня за полнотой жизни и компромиссы с самим собой, которые неизбежны в поиске истинного знания. Молодость, представленная на сцене тремя ключевыми героями: Фаустом, Мефистофелем и Маргаритой, обещает много, а вот прощает не все. Цена приобретенного опыта оказывается слишком высока. И в такой смысловой канве силуэт дерева за сценой обретает смутные черты древа познания, плоды которого пожинают персонажи.
Само сценическое пространство аскетично, с минимумом декораций, что усиливает воздействие звуковых эффектов, будь то голос Бога или буря. Малая сцена становится моделью земли, где действие максимально уплотняется, еще и за счет сокращенного содержания, которое сосредоточено в основном на линиях Фауст-Маргарита и Фауст-Мефистофель. В классический текст органично встроены и современная хореография Ирины Филипповой, и музыка разных эпох, что временами создает ощущение безвременья, подчеркивая универсальность сюжета. Периодически актеры ломают четвертую стену, намекая зрителям, что все происходящее не ограничивается сценой.
Выбор актеров удачен, как в плане возраста (охотно веришь в «…жизненные соки, // Румянец, розовые щеки»), так и для конкретных амплуа. Несмотря на общую трагедийность, в постановке много юмора, комических моментов, в основном ложащихся на плечи Полины Барабанщиковой в роли Марты и Михаила Гудкова в роли Мефистофеля.
Но комизм – далеко не единственное, из чего состоит образ Мефистофеля. Когда Фауст (Андрей Тукаев) после сделки меняет монашеские одежды на белоснежный костюм щеголя, он вступает с бесом в опасную игру, вся острота которой во внешней легкости, плутовстве и приятельстве. Обаятельной игре Гудкова веришь и невольно задаешься лермонтовским вопросом: неужели зло так привлекательно (особенно в современном образе)? Актеры выглядят как близнецы, когда кружатся под незатейливый рок-н-ролл, скрываются под одним плащом или танцуют с дамами. Двигаясь синхронно, они сливаются в одно, как две стороны медали, две части одного существа. Легкая мелодия становится фальшивой, когда начинаются споры, и уже непонятно, кто из них кому больше нужен. Черт управляет действиями героя в метафорическом танце, когда тот соблазняет Маргариту и когда сражается с ее братом. Интересно, что все это он делает с согласия Фауста или по его просьбе, а иногда даже пытается отговорить героя, который «хочет носиться по воздуху и боится головокружения».Наравне с Мефистофелем, Маргарита (Анна Степаненко) – проводник Фауста (хотя и невольный) в мир искушения и наказания. В то же время она и соучастница, и жертва. Ее образ – ключевой для первой части трагедии, и Степаненко отлично справляется с ролью, показывая стремительный переход своей героини от чистоты к падению, безумию и смирению (отличительная деталь – выразительная игра глазами). Эту арку персонажа сопровождают и элементы сценографии: черные и белые костюмы, увядшие цветы как потеря невинности, красный платок, символизирующий кровь убитого из-за нее Валентина (Алексей Онежен) и заменивший свадебную фату, облако из злых мыслей – как совесть, от которой не уйдешь. С образом героини связана еще одна вечная тема – людской суд, который часто оказывается предвзятым и несправедливым. И несмотря на то, что Фаусту не удается спасти возлюбленную, она оказывается «спасена», поскольку покоряется Божьему суду.
В современном мире Божий суд – скорее метафора. Но «Фауст» в прочтении Людмилы Максаковой и студентов Анны Дубровской не настаивает на однозначном ответе: важнее сам выбор человека. Эта постановка говорит со зрителем о цене поступка, важности самостоятельного выбора и силе воли, на которые даже высшие силы не могут повлиять. Битва души в итоге всегда происходит внутри.P.S. «Молодцы!» – заключила Людмила Максакова после предпремьерного показа. А что может быть весомее такого показателя качества?
