«… молодые режиссеры, новые драмы, новое прочтение», – восклицает Розенкранц… О, как это похоже на сегодняшнюю ситуацию! Только, к сожалению, новых драм нет или совсем маловато, а классику все чаще извращают донельзя, как это делает Богомолов и ему подобные горе-режиссеры.
«… Власть в сегодняшнем театре забрали дети», – заявляет герой. «Нет, не дети, – хочется мне возразить ему, – ее пытаются забрать бездари!»
Сложный нетривиальный подтекст, заложенный режиссером в эту работу, поражает свей актуальностью, глубоким социальным смыслом. Для того, чтобы так убедительно и нестандартно сыграть роль Гамлета, необходимо было проделать колоссальную интеллектуально-аналитическую работу.
Как молодая актриса смогла справиться со столь значительным текстом и первым в жизни опытом игры мужской роли?!
Перед спектаклем, беседуя с Яной, я не могла оторваться от ее измученного взгляда, от ее какой-то нереальной сосредоточенности на чем-то внутреннем, непостижимом внешнему взору. Она казалась уставшей, да нет, просто вымотанной донельзя. И какого же было мое недоумение, когда спустя час я увидела горящий взор ее Гамлета, бешеную энергетику, которая вырывалась наружу не только в телодвижениях, но и в словах, мимике, жестах… И я вдруг поняла, что там, перед спектаклем, в жизни реальной она как бы экономила на всем на этом, чтобы сполна отдаться сцене. Я всегда восторгалась ее работами. Она неизменно в каждом спектакле неожиданно-оригинальна, забавна, искрометна, виртуозно-выразительна. Но здесь она блеснула совсем по-иному: перед зрителем явился не только блистательный юноша, театральный эрудит, эстет, но и настоящий мыслитель, философ, самоед.
Концептуально-выразителен образ Офелии. Алиса Тарасенко необыкновеннно трогательна в этой роли. Этакая юркая серая мышка-норушка в самом хорошем смысле этого слова. Ее героиня исключительно изящна, тонка, чувствительна… Да это просто шедевр!
Клавдий, король Датский – Валерий Шейман («Ангелы, на помощь!!!»), Горацио – Александр Чернявский, Юрий Голубцов и Владимир Давиденко в роли могильщиков – все, все на своих местах, и каждый играет свою роль безупречно.
Лицедеи в ярких смешных костюмах разбавляют своими пестрыми красками и безумным шутовством трагедию Гамлета и Лаэрта – и невольно напоминают шекспировские постановки в «Глобусе». Кстати, в этом театре впервые ставили «Гамлета» и в нем участвовал сам автор: он играл роль тени отца Гамлета.
А те двое с лопатами в грязных рваных робах, гробовщики, настраивают, напротив, на трагический лад. (Тоже мне философы – о виселицах рассуждают…).
«Вы глубоко копаете, милорд…» – говорит Горацио Гамлету, когда тот рассуждает о прахе Александра Македонского. И тут эти двое начинают играть масками-черепами. И это, пожалуй, был единственный момент, когда мне хотелось сказать: «Действительно, не стоит так глубоко копать – это излишне».
Особое восхищение вызывает сценография. Два огромных параллельных диска и занавес – вот и вся сценическая атрибутика. Но каким глубоким смыслом наполнена она!
Огромный тяжелый занавес то стеной стоит перед героями, то превращается во флейту, а то и вовсе становится тяжкой ношей для Гертруды, которая тащит ее на своем горбе…
Исключительно выразительна игра света! Но это уже отдельная тема…
«Что за дрянь я, что за подлый раб?!» – восклицает Гамлет.
(Ах! Какой текст! Какой глубокий смысл!) Действительно… На его совести три жертвы…
«А дальше тишина…» – Стас Федорчук в роли Фортинбраса блеснул в самом конце, но это было феерически.
Кстати, в постановке нет ни единой любовной сцены между Гамлетом и Офелией. Но сцена их страшного разрыва преисполнена болезненного драматизма.
Вот так «шекспировский шедевр…»
Розовский взял и без лишних словоизлияний противопоставил богомоловским «Лиру» и «Гамлету» – ни эпатажа, ни пошлости, ни грязи там нет, а только яркий глубокомысленный эксперимент, достойный самой высокой оценки.
«… Власть в сегодняшнем театре забрали дети», – заявляет герой. «Нет, не дети, – хочется мне возразить ему, – ее пытаются забрать бездари!»
Сложный нетривиальный подтекст, заложенный режиссером в эту работу, поражает свей актуальностью, глубоким социальным смыслом. Для того, чтобы так убедительно и нестандартно сыграть роль Гамлета, необходимо было проделать колоссальную интеллектуально-аналитическую работу.
Как молодая актриса смогла справиться со столь значительным текстом и первым в жизни опытом игры мужской роли?!Перед спектаклем, беседуя с Яной, я не могла оторваться от ее измученного взгляда, от ее какой-то нереальной сосредоточенности на чем-то внутреннем, непостижимом внешнему взору. Она казалась уставшей, да нет, просто вымотанной донельзя. И какого же было мое недоумение, когда спустя час я увидела горящий взор ее Гамлета, бешеную энергетику, которая вырывалась наружу не только в телодвижениях, но и в словах, мимике, жестах… И я вдруг поняла, что там, перед спектаклем, в жизни реальной она как бы экономила на всем на этом, чтобы сполна отдаться сцене. Я всегда восторгалась ее работами. Она неизменно в каждом спектакле неожиданно-оригинальна, забавна, искрометна, виртуозно-выразительна. Но здесь она блеснула совсем по-иному: перед зрителем явился не только блистательный юноша, театральный эрудит, эстет, но и настоящий мыслитель, философ, самоед.
Концептуально-выразителен образ Офелии. Алиса Тарасенко необыкновеннно трогательна в этой роли. Этакая юркая серая мышка-норушка в самом хорошем смысле этого слова. Ее героиня исключительно изящна, тонка, чувствительна… Да это просто шедевр!
Клавдий, король Датский – Валерий Шейман («Ангелы, на помощь!!!»), Горацио – Александр Чернявский, Юрий Голубцов и Владимир Давиденко в роли могильщиков – все, все на своих местах, и каждый играет свою роль безупречно. Лицедеи в ярких смешных костюмах разбавляют своими пестрыми красками и безумным шутовством трагедию Гамлета и Лаэрта – и невольно напоминают шекспировские постановки в «Глобусе». Кстати, в этом театре впервые ставили «Гамлета» и в нем участвовал сам автор: он играл роль тени отца Гамлета.А те двое с лопатами в грязных рваных робах, гробовщики, настраивают, напротив, на трагический лад. (Тоже мне философы – о виселицах рассуждают…).
«Вы глубоко копаете, милорд…» – говорит Горацио Гамлету, когда тот рассуждает о прахе Александра Македонского. И тут эти двое начинают играть масками-черепами. И это, пожалуй, был единственный момент, когда мне хотелось сказать: «Действительно, не стоит так глубоко копать – это излишне».
Особое восхищение вызывает сценография. Два огромных параллельных диска и занавес – вот и вся сценическая атрибутика. Но каким глубоким смыслом наполнена она!Огромный тяжелый занавес то стеной стоит перед героями, то превращается во флейту, а то и вовсе становится тяжкой ношей для Гертруды, которая тащит ее на своем горбе…
Исключительно выразительна игра света! Но это уже отдельная тема…
«Что за дрянь я, что за подлый раб?!» – восклицает Гамлет.
(Ах! Какой текст! Какой глубокий смысл!) Действительно… На его совести три жертвы…
«А дальше тишина…» – Стас Федорчук в роли Фортинбраса блеснул в самом конце, но это было феерически.
Кстати, в постановке нет ни единой любовной сцены между Гамлетом и Офелией. Но сцена их страшного разрыва преисполнена болезненного драматизма.
Вот так «шекспировский шедевр…»
Розовский взял и без лишних словоизлияний противопоставил богомоловским «Лиру» и «Гамлету» – ни эпатажа, ни пошлости, ни грязи там нет, а только яркий глубокомысленный эксперимент, достойный самой высокой оценки.
