20 и 21 в новосибирском театре «Красный факел» завершится блок премьерных показов спектакля Андрея Прикотенко «Дядя Ваня». Эта работа станет заключительной частью трилогии, которую худрук посвятил исследованию «русского идеализма». В неё входят «Мёртвые души» и «Бесы».
О связи между тремя текстами режиссер и худрук «Красного факела» говорит так: «Идеализм в форме жажды перемен можно обнаружить у Гоголя в «Мертвых душах», потому его герои воспринимают Чичикова как Мессию. У Достоевского в «Бесах» идеализм доведен до критического императива, до рациональной жестокости, желания вычистить эту землю, искупав всех в крови. Чеховский идеализм – это роспись в бессилии, проявленная как упадническое мироощущение, близкое к депрессии. Он переводит в абсурд логику персонажа, не верующего уже ни во что и почти не верующего в Бога, – поясняет Прикотенко. – Мне кажется, драматургия Чехова – разочарование в этих идеях, предчувствие глобальной смены эпох».
«Дядю Ваню» роднит с предыдущими спектаклями не только «русский идеализм», но и решение художника Ольги Шаишмелашвили, постоянного соавтора Андрея Прикотенко. Сцену «Красного факела» она снова расширит до 24 метров, чтобы создать ощущение бесконечного пространства, обозначить пугающий масштаб российских просторов.
Чеховский «человек, у которого не получилось», в премьерном спектакле демонстрирует более сложное ощущение себя в жизни, чем просто неудачник, который все время жалуется на жизнь. Фатальное предопределение меняет внутренние «настройки» дяди Вани – активизирует иронию, высвобождает энергию для «страстей, наслаждения, любви, в конце концов, чувственности».
В спектакле заняты: Денис Ганин (профессор Серебряков), Карина Овечкина (Елена Андреевна), Екатерина Жирова (Соня), Егор Овечкин и Олег Майборода (дядя Ваня), Александр Поляков и Вадим Гусельников (доктор Астров).
О связи между тремя текстами режиссер и худрук «Красного факела» говорит так: «Идеализм в форме жажды перемен можно обнаружить у Гоголя в «Мертвых душах», потому его герои воспринимают Чичикова как Мессию. У Достоевского в «Бесах» идеализм доведен до критического императива, до рациональной жестокости, желания вычистить эту землю, искупав всех в крови. Чеховский идеализм – это роспись в бессилии, проявленная как упадническое мироощущение, близкое к депрессии. Он переводит в абсурд логику персонажа, не верующего уже ни во что и почти не верующего в Бога, – поясняет Прикотенко. – Мне кажется, драматургия Чехова – разочарование в этих идеях, предчувствие глобальной смены эпох».
«Дядю Ваню» роднит с предыдущими спектаклями не только «русский идеализм», но и решение художника Ольги Шаишмелашвили, постоянного соавтора Андрея Прикотенко. Сцену «Красного факела» она снова расширит до 24 метров, чтобы создать ощущение бесконечного пространства, обозначить пугающий масштаб российских просторов.
Чеховский «человек, у которого не получилось», в премьерном спектакле демонстрирует более сложное ощущение себя в жизни, чем просто неудачник, который все время жалуется на жизнь. Фатальное предопределение меняет внутренние «настройки» дяди Вани – активизирует иронию, высвобождает энергию для «страстей, наслаждения, любви, в конце концов, чувственности».
В спектакле заняты: Денис Ганин (профессор Серебряков), Карина Овечкина (Елена Андреевна), Екатерина Жирова (Соня), Егор Овечкин и Олег Майборода (дядя Ваня), Александр Поляков и Вадим Гусельников (доктор Астров).
