Главная премьера сезона в Электротеатре Станиславский – многожанровый фэнтезийный проект Бориса Юхананова «Пик Ник или Сказки Старого Ворона». История, родившаяся из пьесы Теннесси Уильямса, рассказывает о путешествии четырех ангелов в Город Миражей, где им необходимо воплотиться в земных женщин – театральных актрис, получить знание о театре и жизни и разыграть пьесу о любви. «Театралу» о четырехлетней подготовке спектакля рассказали исполнительницы главных ролей – Ирина Савицкова, Алла Казакова, Мария Чиркова и Мария Беляева.
– Расскажите, как родилась идея создания спектакля?
Ирина: История начинается так: три с половиной года назад у нас были сбор труппы, мы выпивали шампанское, как всегда. И девчонки стояли возле барной стойки, куда я подошла за очередной порцией шампанского. Они обсуждали проблему того, что мы ничего не играем. Для нас нет пьес… Я говорю: «Как же нет? Есть!» Первое, что пришло мне в голову – пьеса Теннесси Уильямса «Прекрасное воскресенье для пикника». Она рассчитана на четверых актрис с разными ролями, где можно похулиганить. Девчонки не читали пьесу, но, когда с ней ознакомились, согласились. И мы решили пойти в самостоятельную репетицию. Однако, испытывая страх, что это может никуда не прийти, спросили у нашего режиссера, у Бориса Юрьевича Юхананова: возможно ли, что он подключится, если мы не справимся? И получили официальное одобрение, что да, он нам поможет. «Цветы разные растут на поляне!» – сказал он. Первый пробный показ мы сделали месяцев через девять.
Мария Б.: Когда мы показали Борису Юрьевичу первый акт, он предложил воспроизвести весь спектакль целиком. Это был наш подвиг самостоятельных репетиций. Мы, на самом деле, все делали с удовольствием. Мы придумали себе декорацию, придумали комнату, поставили ванну, спальню и там играли. И разыгрывали на своего зрителя внутреннего. Тогда Борис Юрьевич предложил показывать это в классе на зрителя, как в лаборатории.
Ирина: Но параллельно с этим у нас была очень активная переписка в WhatsApp. Мы обсуждали репетиции прошедшие, сговаривались, находили свободное время, а в итоге сюда вошло все – советы, как играть, все наши мысли, все впечатления, там прошла вся наша творческая жизнь этого спектакля. Мы ссорились, мирились, поздравляли… Из этой переписки у нас родился параллельный текст, такой театральный роман. В общем, кипела жизнь.
Алла: Родилось очень много красивого в этом тексте: помимо жизни, там много разных размышлений о пьесе. Это такой художественный текст, много фантазий от каждой актрисы и ее видение спектакля. И все это запечатлено. И главное, что в конце этой переписки у меня вдруг такая возникла фраза, которая тоже сохранена: «Девочки, какие у нас чудесные здесь тексты, как мы хорошо разбираем пьесу, как было бы хорошо все это все записать!». Стало понятно, что из нашей переписки родился новый сценарий. Мы хотели сделать это отдельным спектаклем, но ограничились меньшим объемом и решили включить его в «Пик Ник».
Мария Б.: А потом еще случился такой момент, что Борис Юрьевич неожиданно нас отправил в командировку на Шри-Ланку. Он придумал как бы новый миф, согласный сюжету пьесы: мы ангелы, которые воплотились в актрисах, и у которых есть метафизическая, кармическая задача – поставить свою пьесу. Тогда ангелы спасут мир. Почему Шри-Ланка? Потому что туда, по мифу, приземлился Адам. И поэтому там такой рай на земле, на самом деле, остров рая, куда и приземляются ангелы. Там мы снимали свое мини-кино прямо на телефон. И Борис Юрьевич в процессе репетиций стал снимать свой фильм. И это тоже вошло в спектакль.
Ирина: Замысел постепенно раскрывался нам.
Алла: И художественное видео оказалось. То есть при подготовке спектакля сама жизнь переплелась с художественностью и с какими-то мыслями об искусстве у Бориса Юрьевича. И это всё какое-то такое сплетение разных жанров и идей, реальности и литературы.
Мария Б.: Борис Юрьевич говорит, что мы оказались в новой процессуальности. Все спрашивают, что это такое. Это его многолетний метод работы. Когда художник берет текст и начинает над ним работу. Это как древо, которое разрастается и начинает приносить разные плоды, оно цветет. И когда ты его посадил его, у тебя есть только предчувствие, но ты не знаешь, каким будет этот плод. Но ты все равно постоянно заботишься о дереве с любовью. Процессуальность – такой процесс, который идет и плодоносит.
– Трехчастную форму спектакля, соединяющего три дня показов и разные виды искусства тоже предложил Борис Юрьевич Юхананов?
Ирина: Да, именно он. Понимаете, у нас накопилось такое количество материала для спектакля, переписки, видео. Всё у него в голове соединилось как у творца, как у художника. И он придумал эту концепцию, разложил её и решил создать три разных спектакля, три разных вечера под разными названиями. Он увидел за этим целый миф, то есть не только пьесу, а что-то большее: женщины, богини или ангелы, они спустились, и у них есть миссия сделать этот спектакль. Они три с половиной года сами почему-то репетируют, собираются, хотя они вообще не знают, это будет или нет…
Мария Б.: Каждый раз, когда мы собирались, мы надеялись, что все случится быстрее. Запустили проект в 21-м году, ждали премьеру в том же сезоне, потом в 22-м, в 23-м…
Алла: Но мы не сдавались!
Ирина: Все время накладывалась жизнь. Была пандемия, мы тоже ее переживали. Изменилась ситуация в стране, мы тоже это все переживали. Сначала мы этот проект запустили, чтобы играть, чтобы у нас была работа. Потом, чтобы выжить. Потом, чтобы сохраниться.
– Расскажите о характерах своих героинь. Какие они? Чем ангелы отличаются друг от друга, и в чем задача каждой из женщин?
Алла: Есть персонажи пьес, а есть мы как люди. Есть ангелы, и есть актрисы. Мы все очень разные, естественно. Но нас объединяет пьеса, художественная работа. Персонажи пьес имеют определенную жизнь, свои интересы. И ангелы хотят сыграть этих персонажей, эту пьесу, эту историю, передать замысел Теннесси Уильямса, с помощью пьесы рассказать важную историю.
Мария Б.: То есть ангелы сами по себе прозрачны, а потом они становятся другими: все всегда начинается от любви, от восхищения пьесой, потом включаются инстинкты женщин, актрис. Борис Юрьевич хотел показать, что у нас разные регистры: где мы женщины, где мы актрисы, а где творческие личности, – разные грани этого кристалла.
Ирина: И трехчастность присутствует как раз потому, что, во-первых, три спектакля, во-вторых, в них раскрываются три воплощения – это ангел, актриса и женщина. И здесь важно не сыграть персонажа Теннесси Уильямса, а показать, что это было почвой для того, чтобы мы все выпукло проявились и в творчестве, и в жизни, и в миссии спастись через творчество. Это мы вытащили из Уильямса: ангелы спускаются на землю, переселяются в женщин, и они, раздираемые своими проблемами, спасаются в творчестве.
Мария Б: Мне кажется, Теннесси Уильямс писал эту пьесу во многом о себе. Героини – это разные стороны его личности. Доротея – влюбчивая, романтическая сущность, Элина – это человек, который любит искусство, художник, Боди – это семья, материальная база, стабильность, а Глюк – это путь сумасшествия, страдания, открытия пограничных состояний личности и проживание жизни через скорбь.
Мария Ч.: Говоря о пограничных состояниях, я поняла за полгода репетиций, что эта пьеса – портал, ведущий в безумие и одиночество. Когда мы много репетируем, то иногда ощущается, что мы отдаляемся: не можем договориться, ходим словно по перекресткам. И, возможно, вот этот творческий путь совместного участия в чём-то, это и есть момент объединения. Потому что очень проявляется через эту пьесу одиночества каждого, каждой актрисы, каждого человека. Как мы репетируем, как мы не можем друг с другом договориться в самых простых вещах. И очень много актрис играли эту пьесу до нас! Редко она хорошо получалась, очень часто от нее отказывались, потому что не могли актрисы договориться.
– Так какой получается эта финальная история, созданная и сыгранная «актрисами» пьеса о любви?
Ирина: Здесь очень важна тема Голгофы художника. Для того, чтобы что-то сделать, он должен соединиться с кем-то, а это и ему больно, и подчас невозможно. Или, наоборот, творец должен от чего-то отказаться, уйти. Прийти к преднамеренному страданию. А это что? Это трагичность. И это такое преднамеренное страдание, на которое он идет неизбежно и обрекает себя, а подчас и других. У художника такой путь, он либо творит, либо умирает. Наши три спектакля, они про миссию художника и про жизнь ангелов, которые пришли сюда, чтобы разгадать эту тайну: каков настоящий путь художника, и как сталкиваются реальность и мечты. У Дотти, Глюк, Элины и Боди свои мечты… И у каждой своя трагедия, свое одиночество.
Мария Б.: Но это нужно пережить. Жить – это все, что у нас остается. У каждого разбитые сердца. Но нас ждет прекрасное воскресение. Мы должны воскреснуть. Трагедия все равно всегда ведет к свету. Через печаль утверждается радость в жизни. Несмотря на личную трагедию, героини улыбаются.
Ирина: Душа должна воскреснуть.
Мария Ч.: Возможно, через страдание, потери и через принятие того, что есть – другие люди, жизнь, события вокруг нас.
– А с чем сталкиваются ангелы на Земле? Как они справляются с этой ролью, которая им дана? Через что им приходится пройти?
Алла: Им тяжело. Когда ангел принимает телесную оболочку, значит получается, что он не только уже дух, а он уже и тело, и материя. И тогда в нем случается столкновение. Через боль он принял все эти перевоплощения: и женщину, и актрису. И вот он встречается со всеми земными проблемами, которые существуют у людей: ангел болеет, проходит испытания, вступает в конфликты. Когда человеческого становится больше, чем духовного, ему труднее выполнить миссию.
– И здесь многослойность: конфликт внутри пьесы между женщинами-актрисами, между ангелами и между артистками, исполняющими роли в разных вариациях этой пьесы. Как вы справлялись с этой постановкой?
Мария Ч.: Это современное прочтение пьесы через актрис-ангелов и нас, реальных людей. Эта энергия, она закручивает, как какой-то вихрь, она устраивает наводнение или облако пара, это воронка, которая закрутила нас – Машу, Аллу, Иру и Машу.
Мария Б.: Борис Юрьевич говорит, что для него это тоже был очень непростой выпуск спектакля. Ему никогда не было так трудно! Он тоже чувствует эти энергии, каких-то диких вакханок, которые его разрывают.
Алла: Женская энергия идет из недр земли. И женщине нужно подняться. Женщине тоже надо до ангела вознестись. И, конечно, режиссеру сложно с четырьмя актрисами, которые как четыре стихии, и как четыре стороны света, и как женщины, многое накопившие внутри.
Ирина: Это все мощная провокация, провокация автора: как это все удержать и вынести, все, что накопилось внутри? Я настаиваю на том, что наш спектакль – гораздо больше, чем воспроизведение текста пьесы. Борис Юрьевич придумал, что это вообще история путешествия. Путешествия в творчество ангелов, которые проходят испытания женщиной и испытания актрисой. Это испытание быть актрисой. И еще важно, что здесь это прошло через призму времени. Все-таки прошло 4 года, непростые 4 года для нашего мира. Мы, женщины, сплотились и понесли на себе груз единства и груз творчества. Мы не бросили ничего. Да, в этом есть какой-то подвиг определенный.
Мария Б.: Ну да, и в спектакле тоже было определенное испытание, соединение этой актерской материи, игры, которую мы в классе накопили, и соединение сценографии, которые придумал Юрий Хариков, постановки Бориса Юрьевича, музыки, хореографии, помощи нашего учителя Анатолия Васильева. Необходимо было поверить, что мы идём вместе сквозь этот миф. И благодаря этому наша пьеса поднялась. Здесь есть соединение женского и мужского. Мужчина-режиссер все-таки привносит очень много.
Мария Ч.: Еще Борис Юрьевич предложили сами Сказки Старого Ворона, которые вообще далеки от пьесы. Это совсем другой путь, это путь его, художника. Это его драматургия, собранная по документальным материалам мужской постановочной части. И при этом, у нас есть зона импровизации.
Мария Б.: Все три спектакля разные, и даже акты разные. Есть части, где больше проявляется драматическая актерская игра, есть части перформативные, подиумные, пластические, третий спектакль – это мюзикл, где мы даже читаем рэп, а потом будет световое шоу, звуковое шоу и кино. Это просто калейдоскоп жанров.
– Как удается существовать в новой процессуальности, в такой масштабной работе, в которой спектакль идет три дня? Ведь невозможно отказаться от внутренних переживаний после первой части показа.
Мария Ч.: Мы привычные! Спектакль «Золотой осёл» тоже три дня шёл, «Стойкий принцип» – два дня.
Мария Б.: Все проекты Бориса Юрьевича, в которых я участвую, напоминают мне древнегреческие Элевсинские мистерии – многодневные празднества в культах Прозерпины. Или дни Орфея, Диониса… Особенно это ощущается на премьерах! Ты входишь в какое-то сумасшедшее состояние, переходишь в мистериальность. Это портал.
Ирина: У нас будет еще такая возможность – играть спектакль не три вечера подряд, а весь день, девять часов. Как фестиваль. И мне кажется, на самом деле, это такое волшебное погружение, не только для нас, но для зрителя, который тоже принимает это испытание и совершает внутреннюю работу при просмотре спектакля. Это же возможность войти в мистерию. Приехать в центр Москвы и погрузиться в совершенно иное пространство.
– Премьера фильма, созданного во время репетиций, который также станет частью «Сказок старого Ворона», назначена на 2026 год. В чем его идея?
Мария Б.: Это были съемки в павильоне, на сцене театра. Было чем-то похоже на то, как Ник Кассаветис работал с актерами. Когда они глубоко в материале и могут импровизировать в любой обстановке. Когда мы были на съемке, у нас случился целый импровизационный акт в ресторане. Чем-то это похоже и на Пиранделло «Шесть персонажей в поисках автора», когда персонажи сами приходят и заявляют о себе на сцене театра. Этот третий фильм в ресторане будет показан в спектакле.
Алла: Игра вышла из берегов – четыре безумные женщины на эмоциях. То ли они персонажи, то ли актрисы, то ли реальные люди… Это такая загадка, в которой смешались все ипостаси.
Ирина: Вообще, «Пик Ник» – это проект, где случилось необыкновенного слияние женского мира, нашего актерского, с мужским миром творца. Спектакль заканчивается словами: «Творец, приди к нам! Мы ангелы, нам нужен творец. Мы не можем без него». Так же и мы, актрисы, когда репетировали, репетировали по-разному, и слаженно, и неслаженно, поняли, что нам нужен режиссер. Мы не можем без режиссера. Это такая высокая, мне кажется, мысль. Нам всем нужен Творец.
