18 сентября театр «МЕЛ» опечатали приставы. По сегодняшний день продолжается процесс описи и вывоза имущества коллектива, занимавшего небольшое пространство в жилом здании на улице Декабристов. «Театрал» побывал на месте событий и подготовил фоторепортаж о переезде театра, выселяемого из своего дома.
Елена Махонина, директор «МЕЛа», каждый день с 9 утра следит за процессом описи и старается контролировать действия властей в стенах своего театра. «Здесь теперь мир-перевертыш. Наш театр никогда от администрации района ничего не требовал. Я старалась решать все свои проблемы сама. Мы все деньги сами зарабатывали, иногда с трудом искали их. Наш режиссер и сценарист, Иван Николаевич Лырчиков, мой сын. Я создавала театр, когда ему было полтора года. Понимаете? Другие в декрете сидят, а я театр создала. И зачастую все деньги нашей творческой семьи вкладывались в это дело. У нас была квартира, мы её продали и деньги те тоже вложили в театр. Искусство никогда не было способом зарабатывания денег», – рассказала Елена.
Художественный руководитель театра Иван Лырчиков, по совместительству сын основательницы и директора театра, фактически посвятил «МЕЛу» всю свою жизнь. «Мне 33 года, театру – 31, и я здесь с двух лет. С самого раннего детства таскал балки, помогал, еще в два года. Здесь своими руками разбирал и собирал сцену мой дедушка Анатолий Махонин. Он был столяром-краснодеревщиком. Когда я стал постарше, начал учиться в театральной студии. В итоге я и выбрал профессию режиссера. За 32 года у нас скопилось такое большое количество и декораций, и костюмов, и реквизита! У нас готовый театр, нужно только помещение. Поэтому мы сейчас ищем, может, в каком-нибудь другом районе нужен наш театр?» - поделился Иван.
Само помещение «МЕЛа» опечатано. Попасть внутрь можно только в присутствии руководителя театра, пристава и представителей Управы района Отрадное. Однако снимать пломбу с главного входа в «МЕЛ» 23 сентября представители Управы начали без Елены Махониной. На вопросы журналистов о причинах спешки был получен ответ: «Мы не имеем права отвечать без разрешения пресс-службы Префектуры».
Процесс описи и вывоза имущества ведется под надзором пристава. Декорации из подвала выносятся руками наемных рабочих. Елена Махонина следит за их работой и каждое наименование, каждую деталь своих спектаклей называет приставу по памяти: детскую качалку из «Старшего сына» и станки из «Королевы красоты» она сопровождает, оберегая от поломки и утери по невнимательности рабочих. Во время описи Елене Анатольевне поступил звонок из справочной города – опрос о статусе работы театра. «Да, вы можете указать, что театр закрыт. Я не могу вам сказать на какой срок. Сейчас идет борьба», – ответила основательница «МЕЛа».
К 23 сентября из здания не вывезли и четвертой части всех декораций. Наполняя большие грузовые машины, рабочие не торопятся завершать работу. После очистки подвала им необходимо будет вывезти реквизит из помещений первого этажа. Как было сообщено Управой района, при освобождении помещения имущество вывозится на склады, счет за эксплуатацию которых также выставят театру. Каковы условия и возможные сроки хранения на этих складах – руководство еще не знает. Из-за перегруза машин, перевозящих декорации на место, от Управы поступило предложение сначала перевести личный архив театра прямо в администрацию района. Елена Махонина не позволила увозить реликвии «МЕЛа» без присутствия полиции и разъяснения деталей: «Они хотят все наши книги, какие-то другие вещи перевезти в Управу, а не на склады. На каком основании? Как потом будет за это предъявлен счет? Почему мои личные вещи тоже собираются увозить? Разве это не беспредел?»
Приставы еще не успели описать вещи из костюмерной. Для Елены Анатольевны это «святая святых». Директор больше всего переживает за сохранность реквизита, ведь костюмы в сырости складских помещений могут просто сгнить. Сцена и зал сейчас закрыты тканью. Разбирать их будут, вероятнее всего, в последнюю очередь. Елена Махонина, рассказывая о прошлом театра, поделилась переживаниями, связанными с родной сценой: «Это целая жизнь. Здесь рождались дети и вырастали, у актрисы практически в театре родился ребенок, который сейчас ходит в театральную студию. Здесь сложились судьбы. Один из наших артистов, стоявших на сцене еще при основании театра, Александр Солдатов, здесь просто боролся за свою жизнь. И на этой же сцене проходило прощание с ним. Какие я могу сейчас испытывать чувства, вспоминая все это? Чувство, что я стою как мишень, и в меня втыкают кинжалы. Это действительно очень больно».
Еще в воскресенье вся стена перед входом в театр была расписана мелом: дети, подростки-участники театральной студии и даже их родители оставляли свои послания: «Не закрывайте театр!». К приезду представителей власти эти записки были стерты. Нередко проследить за ходом дела приезжают и общественные деятели района, правозащитники. Каждый день вместе с Еленой Махониной к «МЕЛу» приходят неравнодушные люди, участники коллектива, актеры, работники, простые жители ближайших домов. Они своими силами пытались доказать Управе о необходимости сохранения единственного подобного социального проекта и профессионального театра в Отрадном. Ирина Прохорова, бывшая сотрудница театра и его преданный зритель рассказала о том, как её письма в органы власти отвергались и возвращались обратно: «Я писала неоднократно, что мы поддерживаем театр «МЕЛ», но каждый раз получала один и тот же ответ. Но у нас в районе больше нет подобных мест! Даже театральных студий как таковых нет поблизости. Я именно поэтому еще в 98-м году привела сюда своих дочерей. Ведь это профессиональный театр с профессиональными актерами и педагогами. Я не могу понять логику тех, кто принял решение об их выселении. Конечно, трудно увидеть логику людей, которые хотят денег. Это очень больно, это очень обидно, и это очень неприятно, когда вышестоящие власти игнорируют все наши обращения. У меня даже появилось подозрение, что это просто вопрос личной неприязни в руководству коллектива».
Театр старается поддерживать и Марина Зубкова, бывшая участница труппы: «Это был уникальный театр. Теперь я работаю преподавателем в школе, и я регулярно приводила в «МЕЛ» детей, которых обучала. Все были в большом восторге от тех спектаклей, которые видели. Я в том числе. И я не понимаю, как можно выставить театр, который просуществовал 31 год в данном доме, просто прожил там с огромной коллекцией костюмов, спектаклей, декораций. Все же это накоплено за столько лет! А теперь просто взять и театр выставить на улицу.... Какие бы ни были точки соприкосновения администрации и руководства коллектива, я считаю, что Управа района должна принять мудрое решение и сделать все возможное, чтобы сохранить для театра это помещение».
Наиболее вероятно, что сохранить свой дом на улице Декабристов «МЕЛ» уже не сможет. Единственный выход – найти новую сцену и новое здание для коллектива, проработавшего более 30 лет. Как отметил его художественный руководитель Иван Лырчиков: «Театр – это не помещение, это сердца и души». Сама Елена Махонина также не собирается прощаться и устраивать проводы ушедшей эпохе: «Нет, я не буду прощаться ни с чем. Я этого не люблю. Я знаю, что здесь ничего хорошего не будет после нас. Потому что все это помещение, все эта сцена наполнена такой энергетикой! Все люди, прошедшие с нами этот путь здесь, со мной, они меня поддерживают. Я это знаю, я в это верю. Потому что, когда я начинала делать театр, он был пустым. Я не чувствовала поддержки. Сейчас мы создали энергетику, мы подарили этому месту душу. И ничего лучше здесь уже не может быть».
Елена Махонина, директор «МЕЛа», каждый день с 9 утра следит за процессом описи и старается контролировать действия властей в стенах своего театра. «Здесь теперь мир-перевертыш. Наш театр никогда от администрации района ничего не требовал. Я старалась решать все свои проблемы сама. Мы все деньги сами зарабатывали, иногда с трудом искали их. Наш режиссер и сценарист, Иван Николаевич Лырчиков, мой сын. Я создавала театр, когда ему было полтора года. Понимаете? Другие в декрете сидят, а я театр создала. И зачастую все деньги нашей творческой семьи вкладывались в это дело. У нас была квартира, мы её продали и деньги те тоже вложили в театр. Искусство никогда не было способом зарабатывания денег», – рассказала Елена.
Художественный руководитель театра Иван Лырчиков, по совместительству сын основательницы и директора театра, фактически посвятил «МЕЛу» всю свою жизнь. «Мне 33 года, театру – 31, и я здесь с двух лет. С самого раннего детства таскал балки, помогал, еще в два года. Здесь своими руками разбирал и собирал сцену мой дедушка Анатолий Махонин. Он был столяром-краснодеревщиком. Когда я стал постарше, начал учиться в театральной студии. В итоге я и выбрал профессию режиссера. За 32 года у нас скопилось такое большое количество и декораций, и костюмов, и реквизита! У нас готовый театр, нужно только помещение. Поэтому мы сейчас ищем, может, в каком-нибудь другом районе нужен наш театр?» - поделился Иван.Само помещение «МЕЛа» опечатано. Попасть внутрь можно только в присутствии руководителя театра, пристава и представителей Управы района Отрадное. Однако снимать пломбу с главного входа в «МЕЛ» 23 сентября представители Управы начали без Елены Махониной. На вопросы журналистов о причинах спешки был получен ответ: «Мы не имеем права отвечать без разрешения пресс-службы Префектуры».
Процесс описи и вывоза имущества ведется под надзором пристава. Декорации из подвала выносятся руками наемных рабочих. Елена Махонина следит за их работой и каждое наименование, каждую деталь своих спектаклей называет приставу по памяти: детскую качалку из «Старшего сына» и станки из «Королевы красоты» она сопровождает, оберегая от поломки и утери по невнимательности рабочих. Во время описи Елене Анатольевне поступил звонок из справочной города – опрос о статусе работы театра. «Да, вы можете указать, что театр закрыт. Я не могу вам сказать на какой срок. Сейчас идет борьба», – ответила основательница «МЕЛа».
К 23 сентября из здания не вывезли и четвертой части всех декораций. Наполняя большие грузовые машины, рабочие не торопятся завершать работу. После очистки подвала им необходимо будет вывезти реквизит из помещений первого этажа. Как было сообщено Управой района, при освобождении помещения имущество вывозится на склады, счет за эксплуатацию которых также выставят театру. Каковы условия и возможные сроки хранения на этих складах – руководство еще не знает. Из-за перегруза машин, перевозящих декорации на место, от Управы поступило предложение сначала перевести личный архив театра прямо в администрацию района. Елена Махонина не позволила увозить реликвии «МЕЛа» без присутствия полиции и разъяснения деталей: «Они хотят все наши книги, какие-то другие вещи перевезти в Управу, а не на склады. На каком основании? Как потом будет за это предъявлен счет? Почему мои личные вещи тоже собираются увозить? Разве это не беспредел?»
Приставы еще не успели описать вещи из костюмерной. Для Елены Анатольевны это «святая святых». Директор больше всего переживает за сохранность реквизита, ведь костюмы в сырости складских помещений могут просто сгнить. Сцена и зал сейчас закрыты тканью. Разбирать их будут, вероятнее всего, в последнюю очередь. Елена Махонина, рассказывая о прошлом театра, поделилась переживаниями, связанными с родной сценой: «Это целая жизнь. Здесь рождались дети и вырастали, у актрисы практически в театре родился ребенок, который сейчас ходит в театральную студию. Здесь сложились судьбы. Один из наших артистов, стоявших на сцене еще при основании театра, Александр Солдатов, здесь просто боролся за свою жизнь. И на этой же сцене проходило прощание с ним. Какие я могу сейчас испытывать чувства, вспоминая все это? Чувство, что я стою как мишень, и в меня втыкают кинжалы. Это действительно очень больно».Еще в воскресенье вся стена перед входом в театр была расписана мелом: дети, подростки-участники театральной студии и даже их родители оставляли свои послания: «Не закрывайте театр!». К приезду представителей власти эти записки были стерты. Нередко проследить за ходом дела приезжают и общественные деятели района, правозащитники. Каждый день вместе с Еленой Махониной к «МЕЛу» приходят неравнодушные люди, участники коллектива, актеры, работники, простые жители ближайших домов. Они своими силами пытались доказать Управе о необходимости сохранения единственного подобного социального проекта и профессионального театра в Отрадном. Ирина Прохорова, бывшая сотрудница театра и его преданный зритель рассказала о том, как её письма в органы власти отвергались и возвращались обратно: «Я писала неоднократно, что мы поддерживаем театр «МЕЛ», но каждый раз получала один и тот же ответ. Но у нас в районе больше нет подобных мест! Даже театральных студий как таковых нет поблизости. Я именно поэтому еще в 98-м году привела сюда своих дочерей. Ведь это профессиональный театр с профессиональными актерами и педагогами. Я не могу понять логику тех, кто принял решение об их выселении. Конечно, трудно увидеть логику людей, которые хотят денег. Это очень больно, это очень обидно, и это очень неприятно, когда вышестоящие власти игнорируют все наши обращения. У меня даже появилось подозрение, что это просто вопрос личной неприязни в руководству коллектива».Театр старается поддерживать и Марина Зубкова, бывшая участница труппы: «Это был уникальный театр. Теперь я работаю преподавателем в школе, и я регулярно приводила в «МЕЛ» детей, которых обучала. Все были в большом восторге от тех спектаклей, которые видели. Я в том числе. И я не понимаю, как можно выставить театр, который просуществовал 31 год в данном доме, просто прожил там с огромной коллекцией костюмов, спектаклей, декораций. Все же это накоплено за столько лет! А теперь просто взять и театр выставить на улицу.... Какие бы ни были точки соприкосновения администрации и руководства коллектива, я считаю, что Управа района должна принять мудрое решение и сделать все возможное, чтобы сохранить для театра это помещение».Наиболее вероятно, что сохранить свой дом на улице Декабристов «МЕЛ» уже не сможет. Единственный выход – найти новую сцену и новое здание для коллектива, проработавшего более 30 лет. Как отметил его художественный руководитель Иван Лырчиков: «Театр – это не помещение, это сердца и души». Сама Елена Махонина также не собирается прощаться и устраивать проводы ушедшей эпохе: «Нет, я не буду прощаться ни с чем. Я этого не люблю. Я знаю, что здесь ничего хорошего не будет после нас. Потому что все это помещение, все эта сцена наполнена такой энергетикой! Все люди, прошедшие с нами этот путь здесь, со мной, они меня поддерживают. Я это знаю, я в это верю. Потому что, когда я начинала делать театр, он был пустым. Я не чувствовала поддержки. Сейчас мы создали энергетику, мы подарили этому месту душу. И ничего лучше здесь уже не может быть».
