Имя ему – Легион

В «Мастерской Петра Фоменко» прошли премьерные показы спектакля «Демон» – создатели определяют его жанр как «сценическое сочинение» по мотивам одноимённой поэмы Лермонтова. Оригинальный текст здесь и правда щедро разбавлен авторским словом режиссёра – в этом качестве впервые выступает композитор и поэт Герман Бескедов. На самом деле это, как утверждает худрук театра Евгений Каменькович, один из артистов труппы, под своим «секретным псевдонимом» уже создававший музыку для нескольких спектаклей «Мастерской».

Действие «Демона» фоменок начинается в наши дни – а, может, и в недалёком будущем. По пустым белым залам Третьяковской галереи (за их пугающую аскетичность отвечает художник Мария Мелешко) бродит гид с экскурсионной группой. Все – в очках виртуальной реальности. Рассказывая о «Демоне сидящем» Врубеля, экскурсовод (Мадлен Джабраилова) цитирует несколько лермонтовских строчек, чем будит прикорнувшего на скамейке пьяницу с авоськой (Юрий Буторин). «Чьи это стихи?» – вопрошает встревоженный Демон (а это, конечно, он), но ценители искусства, захваченные VR-спецэффектами, его не слышат. Приходится обратиться за помощью к ангелам – те вручают Демону книжку Лермонтова, и он бросается читать. С такой страстью, что вдруг проваливается в историю, которую, кажется, когда-то уже проживал. 
Энергетическое ядро великой романтической поэмы без труда втягивает в себя любую эпоху – и в каждом жанровом регистре чувствует себя абсолютно свободно. Тамара (Дарья Коныжева) здесь вовсе не княжна, живёт она в не до конца опознаваемые советские времена, а её шумное семейство (Василий Фирсов, Антон Сергеев, Иван Вакуленко и снова Джабраилова) напоминает скорее персонажей фильмов Данелии, чем героев серьёзного текста. Красота Тамары, впрочем, по-прежнему сводит с ума. Чувства, накрывающие влюблённого Демона, настолько сильны и противоречивы, что его буквально разрывает на три части. Помимо бесконечно опустошённого Демона «Печального», на сцене появляются Демоны «Чистый херувим» (Сергей Сутягин) и «Любить готовый» (Вакуленко): одна ипостась будет периодически сменять другую, смотря какая нужна по ситуации. Первый будет взывать к сочувствию Тамары, второй – клясться в чистоте своей любви, третий – конечно, соблазнять. 
В этой постановке много смешного, даже откровенно нелепого. «Триединый» образ Демона кажется тяжеловесным и хаотичным – то же можно сказать и о композиции спектакля. Здесь намешано всё: пьяные танцы с элементами стриптиза, проникновенные демонические монологи в костюме Джинна из «Аладдина», трогательная декламация Тамары на грузинском с субтитрами. Апогея эта кипучая, почти раздражающая эклектичность достигает к моменту похорон Тамары: по сцене под печальную музыку движется траурное шествие, а на балконе над ним веселятся трое Демонов, поливают друг друга шампанским и со страшной скоростью сменяют хитовые песни в музыкальном автомате. 

Всё это ещё чуть-чуть – и покажется дурновкусием, банальным издевательством над классическим текстом. И всё-таки каждый раз, когда от творящейся на сцене какафонии начинаешь уставать, Бескедов успевает освободить пространство для чистой ноты, подлинно трагической интонации. Никаким наносным сором не забросать страшную бездну, в которой оказывается одинокая, мятущаяся, отвергнутая всеми душа. Нарочито пафосной читкой, звучащей с экрана в начале спектакля, не испортить бессмертные строки; анимация в VR-очках, «оживляющая» врубелевского Демона, не способна лишить его мрачной, магнетической силы. И когда, отвернувшись от своего портрета, Демон Юрия Буторина в последний раз взглянет в зрительный зал, сидящие там с удивлением обнаружат, что не могут сдержать слёз.