О Михаиле Беляковиче сказать просто «актер» недостаточно. Потому что он ведущий актер Театра на Юго-Западе, киноактер, режиссер. Михаил создатель и руководитель студии озвучивания и актер дубляжа, голосом которого говорят более трехсот персонажей фильмов, мультфильмов и компьютерных игр, в том числе спартанский генерал Кратос из God of War. Его талант многогранен, и, к счастью, на все грани таланта у Михаила находится время и хватает сил. И всё же, несмотря на разнообразие творческой жизни, главным для себя актер считает служение театру.
– Для меня приоритетом всегда являлся театр, – говорит Михаил Белякович. – Мое актерство было неизбежным, так сложилось генетически, и от этого никуда не деться. Фамилии Белякович и Авилов органично слились во мне.
– Ваши родители не просто стоя ¬ ли у истоков рождения этого театра, но и связаны с ним родством. Отец – брат Валерия Романовича Беляковича, создателя Театра на Юго-Западе. Мама – сестра Виктора Авилова, чьи харизматичные персонажи покори ¬ ли зрителей театра и кино.
– Моя мама, Ольга Авилова, была примой Театра на Юго-Западе, а в паре со своим братом Виктором Авиловым – это были лучшие артисты театра. Когда мама выходила на сцену – это была просто феерия, она была убедительна в любом амплуа, такая сценическая комикесса. В свое время в свой театр её звал Олег Табаков, но она осталась верна Театру на Юго-Западе. На нее равнялись все артистки и использовали её психофизические приемы. К сожалению, я не очень хорошо помню маму, потому что она ушла из жизни, когда мне было 11 лет. Остались только немногочисленные видеозаписи, на которых можно её увидеть.
Отец тоже был творческим человеком и принимал живое участие в создании спектаклей, очень много всего придумывал. Собственно, раньше все актеры Театра на Юго-Западе так или иначе работали над созданием спектаклей. Сейчас это, к сожалению, ушло, и многие артисты перестали трепет - но относиться к ремеслу.
Мои родители были все время заняты на работе, поэтому дома я их почти не видел, но довольно часто меня брали в театр и даже доверяли роли в некоторых постановках. А в 1986 году я первый раз поехал за границу, в Чехословакию, на гастроли со спектаклем «Дракон».
В одиннадцать лет я остался сиротой – мама скоропостижно скончалась от редкой болезни «красная волчанка», ей было всего 32 года. У отца к этому времени уже была другая семья, и меня взяли на попечение Авиловы – бабушка Валентина Алексеевна и дедушка Василий Михайлович, которые стали моими родителями.
Дед был замечательный человек, просто настоящий мужик, который делал все возможное для детей и для семьи, рукастый, всегда при деле. Он воспитал во мне мужской характер, без двойственности натуры. И бабуля дала мне максимум любви, заменив мать. А когда мне исполнилось шестнадцать лет, уже я стал её опекуном. Так случилось, что она по - хоронила и своих детей, и мужа, до - жила до 92 лет, заботясь обо мне. И ей удалось увидеть на сцене своих внуков – Олю Авилову и меня в спектакле «Укрощение строптивой», где мы исполняли главные роли.
Стилист / Светлана Голякова; визажист / Татьяна Агеева; Образ / бренд мужской одежды премиум-класса BML
– Вот уже без малого тридцать лет вы выходите на сцену Театра на Юго-Западе, сыгранных ролей не один десяток. А когда возникло желание попробовать себя в роли режиссера и самому ставить спектакли?
– В 2006 году в паре с Олегом Анищенко мы поставили спектакль «Парашютист» по одноименной пьесе Александра Селина. Затем мы вы - пустили спектакли «Аллегория», «Гюнтер Шидловски» и «Мотылёк» Петра Гладилина. Последняя совместная постановка с Анищенко – спектакль «Игроки» по мотивам пьесы Николая Гоголя.
Позже я поставил два детских спектакля – «Дневник Элли/Изумрудный город» по мотивам сказочной по - вести Волкова и «Щелкунчик VS Мышиный король», который мы написали с Павлом Сурковым по мотивам сказки Гофмана и с ним же потом написали инсценировку «Мёртвые души» по мотивам поэмы Николая Гоголя, премьера состоялась в 2024 году. А в 2023 году я поставил музыкальный спектакль «Новая встреча с песней». Идею много лет назад при - думал Валерий Романович, как подарок на свадьбу Галины Галкиной и Виктора Авилова. Спектакль прижился в репертуаре театра и многие годы радовал зрителя, и я, взяв за основу идею Валерия Романовича, по - ставил «Новую встречу с песней». И если всё пойдет по плану, как обещало руководство, то к Новому году поставлю сказку «Снежная королева» и, возможно, спектакль «Дон Кихот».
– Ваша постановка «Мертвых душ» наделала много шума, были отзывы восторженные, но были и те зрители, кто не понял вашей задумки. Объясните, почему, вопреки воле Гоголя, вы убили всех основных персонажей?
– Собственно, «Мертвые души» и появились потому, что Гоголь всегда мечтал сделать перевод «Одиссеи» (но Жуковский его опередил). И тогда Гоголь написал свою смесь «Одиссеи» и «Божественной комедии»: трехчастную поэму (изначально планировались три тома), где первая часть была своеобразным Адом и парафразом «Одиссеи», пародией на приключения Одиссея. Собакевич – это Полифем, Ноздрев – Эол, Плюшкин – Скилла и Харибда, Коробочка – Цирцея, Манилов – это сирены…. Вот такая сатирическая пародия на главный трикстерский сюжет.
Для меня классическая история, описанная в поэме Гоголя, слишком простая и не очень интересная. Я перевернул эту историю, показал, что у каждого человека есть душа, а у гоголевских персонажей есть двойственность души, как две стороны медали. И Чичиков убивает именно ту плохую часть человека, которая вылезает из него то в образе крысы, то змеи, то кабана и так далее. Мы вскрыли двойственность натуры, и именно эту плохую часть человека, то есть мертвую душу, мы уничтожаем. Чичиков – не убийца, он чистильщик, чистит души, очищает. И за счет этого еще и сам очищается и приходит к Богу, к молитве.
С этим спектаклем мы были на «Славянском базаре» в Витебске и демонстрировали его в Национальном академическом драматическом театре имени Якуба Коласа, в зале на 850 человек. По окончании спектакля зрители в течение двадцати минут аплодировали стоя, потом подходи - ли ко мне, плакали и говорили: «Вы сдираете с нас кожу, обнажаете то, что сидит в нас и про что мы забыли». То есть этот спектакль именно о том, что люди забыли про чистоту души, забыли в погоне за деньгами. О том, что люди очерствели душами.
– В прошлом году вы поставили на сцене Крымского академического русского драматического театра имени Горького пьесу Павла Суркова «Виктория». Почему в Симферополе и по каким критериям выбор пал именно на эту пьесу?
– Так случилось в моей жизни, что, будучи режиссёром-постановщиком импровизационного театрального батла, я ставил эту игру практически на всех сценах Москвы. А потом мы решили организовать такой батл в Крыму между двумя театрами – Крымским академическим русским драматическим театром имени Горького и Севастопольским академическим русским драматическим театром имени Луначарского. Всё прошло удачно, более того, там я познакомился со своей будущей женой – Яной Мармиль, участницей команды Симферопольского театра. Через некоторое время она оставила театр и переехала ко мне в Москву.
А спустя семь лет судьба снова связала меня с Крымом. Мне позвонили из Симферополя, сказали, что у них аврал – заболел режиссер, и спросили, могу ли я за две недели поставить в их театре комедию. А поскольку Валерий Романович учил нас делать всё быстро и качествен но, я согласился. Приехал в Крым и за две недели поставил спектакль, чем удивил всех, поскольку они считали, что спектакль надо вынашивать девять месяцев, как ребенка. В итоге все остались довольны – и зрители, и руководство театра, и актеры. Спектакль в репертуаре театра и идет два раза в месяц.
А выбрал пьесу «Виктория», потому что меня попросили поставить спектакль на небольшое количество артистов. Сначала я начал перечитывать антрепризные пьесы, которые, условно говоря, рассчитаны на 5-6 человек. Но по сюжету это был, в основном, вечный любовный треугольник. То есть одно и то же, что просто невыносимо. Тогда я обратился к Павлу Суркову, и он предложил мне свою пьесу «Виктория». Мы с ним чуть подкорректировали её, и получилась интересная история с ярким визуальным решением костюмов и декораций.
– Расскажите вкратце, о чем эта пьеса?
– Ну во-первых, о том, что грех обманывать людей. Отец с сыном покупают дом, где устраивают спиритический салон и обманным путём из людей выжимают деньги. Эти сеансы видит призрак дома – девушка, которая в нём жила, и между нею и разными персонажами происходит некое взаимодействие. Жанр пьесы мы определили, как спиритическая комедия, но я бы добавил к этому – добрая сказка. Это совершенно новая форма для Симферопольского театра, но все её приняли, в том числе и Министр культуры Республики Крым, присутствовавшая на премьере.
Сейчас я приглашен к ним снова и буду ставить «Сон в летнюю ночь» Шекспира. Буду ставить на большой сцене, на актеров, которым снова придётся работать в новой для себя форме, и надеюсь, им будет интересно.
– Михаил, вы сказали, что в Крыму познакомились со своей будущей женой – Яной Мармиль. Можете немного приоткрыть завесу тайны и рассказать о своей личной жизни?
– Я не делаю из этого тайны. После того, как Яна оставила театр и переехала в Москву, она полностью посвятила себя семье. У нас родился сын Матвей, ему сейчас пять лет, а в сентябре мы ждем прибавления в семье. Это будет мой пятый ребенок. Я женился рано, в девятнадцать лет, потому что, несмотря на то, что бабушка и дедушка заменили мне родителей, за что я им очень благодарен, мне хотелось иметь свою семью. Брак распался, но от него у меня есть дочь – Мария Белякович, которую я недавно выдал замуж. Еще у меня сын – Александр Белякович-Авилов, ему шестнадцать, и дочь Софья, ей пятнадцать лет.
– Как вы считаете, ваши дети будут продолжать театральную династию Беляковичей-Авиловых?
– Трудно сказать, но они творческие люди. Мария окончила Музыкальное училище имени Гнесиных и Институт современного искусства, работает в музыкальном Театре Алексея Рыбникова и уже ездит с театром на гастроли. Александр заканчивает школу, играет на всех музыкальных инструментах, у него хорошие вокальные данные, и он хочет стать артистом. Софья пошла по другому пути, она готовится стать фотомоделью, она рослая, красивая, и у неё есть все параметры для того, чтобы осуществить задуманное. Матвей тоже пусть выбирает сам. Он очень любознательный, задает массу вопросов, к тому же любит что-то показывать, танцевать или кого-нибудь передразнивать. То есть задатки есть, куда от этого денешься, если родители актеры. Но пусть решает сам, я не буду отдавать его в какие-то студии, чтобы он непременно стал артистом, не хочу ему что-то навязывать. Актерская профессия, конечно, прекрасная, но неблагодарная.
– Возвращаясь к теме театра, нельзя еще раз не сказать о Валерии Беляковиче – гениальном человеке, создававшем магию на сцене. Талантливый, невероятно открытый и приветливый. Что, как режиссер, вы переняли у него, взяли в свой творческий багаж?
– Безусловно, школа Валерия Романовича присутствует в моих постановках. В первую очередь он обращал внимание на конструкцию спектакля. Сам расписывал сценографию, мизансцены, свет, подбирал музыку, учил нас внятно говорить, ответственно относиться к рисунку роли. У Валерия Романовича было такое правило – все артисты, находящиеся на сцене, должны свое внимание держать на человеке, который в это время говорит. Надо управлять зрительским вниманием, это важно. Нельзя стоять на сцене «с прямыми ножками», нельзя бессмысленно произносить текст. Он говорил: «В театре без любви нельзя. Артисты – сенсорные люди, если они почувствуют, что ты их не любишь, то смерть». Я тоже считаю, что всё должно основываться на любви, иначе ничего не получится.
– Для меня приоритетом всегда являлся театр, – говорит Михаил Белякович. – Мое актерство было неизбежным, так сложилось генетически, и от этого никуда не деться. Фамилии Белякович и Авилов органично слились во мне.
– Ваши родители не просто стоя ¬ ли у истоков рождения этого театра, но и связаны с ним родством. Отец – брат Валерия Романовича Беляковича, создателя Театра на Юго-Западе. Мама – сестра Виктора Авилова, чьи харизматичные персонажи покори ¬ ли зрителей театра и кино.
– Моя мама, Ольга Авилова, была примой Театра на Юго-Западе, а в паре со своим братом Виктором Авиловым – это были лучшие артисты театра. Когда мама выходила на сцену – это была просто феерия, она была убедительна в любом амплуа, такая сценическая комикесса. В свое время в свой театр её звал Олег Табаков, но она осталась верна Театру на Юго-Западе. На нее равнялись все артистки и использовали её психофизические приемы. К сожалению, я не очень хорошо помню маму, потому что она ушла из жизни, когда мне было 11 лет. Остались только немногочисленные видеозаписи, на которых можно её увидеть.
Отец тоже был творческим человеком и принимал живое участие в создании спектаклей, очень много всего придумывал. Собственно, раньше все актеры Театра на Юго-Западе так или иначе работали над созданием спектаклей. Сейчас это, к сожалению, ушло, и многие артисты перестали трепет - но относиться к ремеслу.
Мои родители были все время заняты на работе, поэтому дома я их почти не видел, но довольно часто меня брали в театр и даже доверяли роли в некоторых постановках. А в 1986 году я первый раз поехал за границу, в Чехословакию, на гастроли со спектаклем «Дракон».
В одиннадцать лет я остался сиротой – мама скоропостижно скончалась от редкой болезни «красная волчанка», ей было всего 32 года. У отца к этому времени уже была другая семья, и меня взяли на попечение Авиловы – бабушка Валентина Алексеевна и дедушка Василий Михайлович, которые стали моими родителями.
Дед был замечательный человек, просто настоящий мужик, который делал все возможное для детей и для семьи, рукастый, всегда при деле. Он воспитал во мне мужской характер, без двойственности натуры. И бабуля дала мне максимум любви, заменив мать. А когда мне исполнилось шестнадцать лет, уже я стал её опекуном. Так случилось, что она по - хоронила и своих детей, и мужа, до - жила до 92 лет, заботясь обо мне. И ей удалось увидеть на сцене своих внуков – Олю Авилову и меня в спектакле «Укрощение строптивой», где мы исполняли главные роли.
Стилист / Светлана Голякова; визажист / Татьяна Агеева; Образ / бренд мужской одежды премиум-класса BML– Вот уже без малого тридцать лет вы выходите на сцену Театра на Юго-Западе, сыгранных ролей не один десяток. А когда возникло желание попробовать себя в роли режиссера и самому ставить спектакли?
– В 2006 году в паре с Олегом Анищенко мы поставили спектакль «Парашютист» по одноименной пьесе Александра Селина. Затем мы вы - пустили спектакли «Аллегория», «Гюнтер Шидловски» и «Мотылёк» Петра Гладилина. Последняя совместная постановка с Анищенко – спектакль «Игроки» по мотивам пьесы Николая Гоголя.
Позже я поставил два детских спектакля – «Дневник Элли/Изумрудный город» по мотивам сказочной по - вести Волкова и «Щелкунчик VS Мышиный король», который мы написали с Павлом Сурковым по мотивам сказки Гофмана и с ним же потом написали инсценировку «Мёртвые души» по мотивам поэмы Николая Гоголя, премьера состоялась в 2024 году. А в 2023 году я поставил музыкальный спектакль «Новая встреча с песней». Идею много лет назад при - думал Валерий Романович, как подарок на свадьбу Галины Галкиной и Виктора Авилова. Спектакль прижился в репертуаре театра и многие годы радовал зрителя, и я, взяв за основу идею Валерия Романовича, по - ставил «Новую встречу с песней». И если всё пойдет по плану, как обещало руководство, то к Новому году поставлю сказку «Снежная королева» и, возможно, спектакль «Дон Кихот».
– Ваша постановка «Мертвых душ» наделала много шума, были отзывы восторженные, но были и те зрители, кто не понял вашей задумки. Объясните, почему, вопреки воле Гоголя, вы убили всех основных персонажей?
– Собственно, «Мертвые души» и появились потому, что Гоголь всегда мечтал сделать перевод «Одиссеи» (но Жуковский его опередил). И тогда Гоголь написал свою смесь «Одиссеи» и «Божественной комедии»: трехчастную поэму (изначально планировались три тома), где первая часть была своеобразным Адом и парафразом «Одиссеи», пародией на приключения Одиссея. Собакевич – это Полифем, Ноздрев – Эол, Плюшкин – Скилла и Харибда, Коробочка – Цирцея, Манилов – это сирены…. Вот такая сатирическая пародия на главный трикстерский сюжет.
Для меня классическая история, описанная в поэме Гоголя, слишком простая и не очень интересная. Я перевернул эту историю, показал, что у каждого человека есть душа, а у гоголевских персонажей есть двойственность души, как две стороны медали. И Чичиков убивает именно ту плохую часть человека, которая вылезает из него то в образе крысы, то змеи, то кабана и так далее. Мы вскрыли двойственность натуры, и именно эту плохую часть человека, то есть мертвую душу, мы уничтожаем. Чичиков – не убийца, он чистильщик, чистит души, очищает. И за счет этого еще и сам очищается и приходит к Богу, к молитве.
С этим спектаклем мы были на «Славянском базаре» в Витебске и демонстрировали его в Национальном академическом драматическом театре имени Якуба Коласа, в зале на 850 человек. По окончании спектакля зрители в течение двадцати минут аплодировали стоя, потом подходи - ли ко мне, плакали и говорили: «Вы сдираете с нас кожу, обнажаете то, что сидит в нас и про что мы забыли». То есть этот спектакль именно о том, что люди забыли про чистоту души, забыли в погоне за деньгами. О том, что люди очерствели душами.
– В прошлом году вы поставили на сцене Крымского академического русского драматического театра имени Горького пьесу Павла Суркова «Виктория». Почему в Симферополе и по каким критериям выбор пал именно на эту пьесу?– Так случилось в моей жизни, что, будучи режиссёром-постановщиком импровизационного театрального батла, я ставил эту игру практически на всех сценах Москвы. А потом мы решили организовать такой батл в Крыму между двумя театрами – Крымским академическим русским драматическим театром имени Горького и Севастопольским академическим русским драматическим театром имени Луначарского. Всё прошло удачно, более того, там я познакомился со своей будущей женой – Яной Мармиль, участницей команды Симферопольского театра. Через некоторое время она оставила театр и переехала ко мне в Москву.
А спустя семь лет судьба снова связала меня с Крымом. Мне позвонили из Симферополя, сказали, что у них аврал – заболел режиссер, и спросили, могу ли я за две недели поставить в их театре комедию. А поскольку Валерий Романович учил нас делать всё быстро и качествен но, я согласился. Приехал в Крым и за две недели поставил спектакль, чем удивил всех, поскольку они считали, что спектакль надо вынашивать девять месяцев, как ребенка. В итоге все остались довольны – и зрители, и руководство театра, и актеры. Спектакль в репертуаре театра и идет два раза в месяц.
А выбрал пьесу «Виктория», потому что меня попросили поставить спектакль на небольшое количество артистов. Сначала я начал перечитывать антрепризные пьесы, которые, условно говоря, рассчитаны на 5-6 человек. Но по сюжету это был, в основном, вечный любовный треугольник. То есть одно и то же, что просто невыносимо. Тогда я обратился к Павлу Суркову, и он предложил мне свою пьесу «Виктория». Мы с ним чуть подкорректировали её, и получилась интересная история с ярким визуальным решением костюмов и декораций.
– Расскажите вкратце, о чем эта пьеса?– Ну во-первых, о том, что грех обманывать людей. Отец с сыном покупают дом, где устраивают спиритический салон и обманным путём из людей выжимают деньги. Эти сеансы видит призрак дома – девушка, которая в нём жила, и между нею и разными персонажами происходит некое взаимодействие. Жанр пьесы мы определили, как спиритическая комедия, но я бы добавил к этому – добрая сказка. Это совершенно новая форма для Симферопольского театра, но все её приняли, в том числе и Министр культуры Республики Крым, присутствовавшая на премьере.
Сейчас я приглашен к ним снова и буду ставить «Сон в летнюю ночь» Шекспира. Буду ставить на большой сцене, на актеров, которым снова придётся работать в новой для себя форме, и надеюсь, им будет интересно.
– Михаил, вы сказали, что в Крыму познакомились со своей будущей женой – Яной Мармиль. Можете немного приоткрыть завесу тайны и рассказать о своей личной жизни?
– Я не делаю из этого тайны. После того, как Яна оставила театр и переехала в Москву, она полностью посвятила себя семье. У нас родился сын Матвей, ему сейчас пять лет, а в сентябре мы ждем прибавления в семье. Это будет мой пятый ребенок. Я женился рано, в девятнадцать лет, потому что, несмотря на то, что бабушка и дедушка заменили мне родителей, за что я им очень благодарен, мне хотелось иметь свою семью. Брак распался, но от него у меня есть дочь – Мария Белякович, которую я недавно выдал замуж. Еще у меня сын – Александр Белякович-Авилов, ему шестнадцать, и дочь Софья, ей пятнадцать лет.
– Как вы считаете, ваши дети будут продолжать театральную династию Беляковичей-Авиловых?
– Трудно сказать, но они творческие люди. Мария окончила Музыкальное училище имени Гнесиных и Институт современного искусства, работает в музыкальном Театре Алексея Рыбникова и уже ездит с театром на гастроли. Александр заканчивает школу, играет на всех музыкальных инструментах, у него хорошие вокальные данные, и он хочет стать артистом. Софья пошла по другому пути, она готовится стать фотомоделью, она рослая, красивая, и у неё есть все параметры для того, чтобы осуществить задуманное. Матвей тоже пусть выбирает сам. Он очень любознательный, задает массу вопросов, к тому же любит что-то показывать, танцевать или кого-нибудь передразнивать. То есть задатки есть, куда от этого денешься, если родители актеры. Но пусть решает сам, я не буду отдавать его в какие-то студии, чтобы он непременно стал артистом, не хочу ему что-то навязывать. Актерская профессия, конечно, прекрасная, но неблагодарная.
– Возвращаясь к теме театра, нельзя еще раз не сказать о Валерии Беляковиче – гениальном человеке, создававшем магию на сцене. Талантливый, невероятно открытый и приветливый. Что, как режиссер, вы переняли у него, взяли в свой творческий багаж?
– Безусловно, школа Валерия Романовича присутствует в моих постановках. В первую очередь он обращал внимание на конструкцию спектакля. Сам расписывал сценографию, мизансцены, свет, подбирал музыку, учил нас внятно говорить, ответственно относиться к рисунку роли. У Валерия Романовича было такое правило – все артисты, находящиеся на сцене, должны свое внимание держать на человеке, который в это время говорит. Надо управлять зрительским вниманием, это важно. Нельзя стоять на сцене «с прямыми ножками», нельзя бессмысленно произносить текст. Он говорил: «В театре без любви нельзя. Артисты – сенсорные люди, если они почувствуют, что ты их не любишь, то смерть». Я тоже считаю, что всё должно основываться на любви, иначе ничего не получится.
