В массовом сознании Колумбия едва ли ассоциируется с театром. Однако театральные критики и опытные зрители помнят: именно здесь, в столичной Боготе, проходил один из крупнейших мировых смотров — Ибероамериканский фестиваль (FITB). По числу спектаклей, участников, зрителей и масштабу освоения городских пространств он мог соперничать со старейшими европейскими форумами.
Более тридцати лет фестиваль собирал самые громкие имена мирового театра. Особое внимание здесь всегда уделяли русской сцене. Легендарный куратор Фанни Микей была постоянной гостьей Чеховского фестиваля и много лет приглашала российские коллективы в Боготу. Здесь побывали Анатолий Васильев и Кама Гинкас, Юрий Любимов и Петр Фоменко, Роман Виктюк и Руслан Кудашов, показывались московские спектакли Деклана Доннеллана. Парадоксально, но именно в Латинской Америке многие европейские кураторы впервые знакомились с российскими премьерами и затем звали их на свои площадки.
Во время пандемии, фестиваль закрылся. Еще раньше ушла из жизни Фанни Микей — его неутомимый двигатель. Однако два года назад форум возродился под новым названием — Festival Internacional de Artes Vivas (Международный фестиваль живых искусств). Вместе с ним на колумбийскую сцену вернулся и российский театр. Первым участником программы стал Театр Наций со спектаклем Валерия Фокина «Обыкновенная смерть» по повести Льва Толстого «Смерть Ивана Ильича». В апреле этого года русские артисты во главе с Евгением Мироновым трижды выходили на историческую сцену Театра Колумба и удивительно точно совпали с главной темой фестиваля (об этом чуть позже).
Хотя FIAV называет себя преемником FITB, очевидно, что форум изменился — как изменилась и сама Колумбия. Здесь больше не бравируют именем Эскобара, а скорее смущаются при его упоминании; зато на государственном уровне чтят Маркеса и Ботеро. Центром фестиваля стал недавно построенный культурный комплекс Делиа с современными театральными и концертными площадками, названными в честь женщин, повлиявших на культуру страны. Как и прежде, фестиваль предлагает широкую международную программу: латиноамериканскую — из Аргентины, Уругвая, Бразилии, Чили, и мировую — из Испании, Норвегии, Китая, Канады, России, Руанды, Сенегала. Особый акцент сделан на колумбийском театре, прежде всего боготинском. По словам куратора и директора Делиа центра Ксиомары Суэскун, одна из главных целей форума — развитие местной сцены. Поэтому помимо образовательной программы здесь проходит профессиональная ярмарка, где международные кураторы встречаются с колумбийскими театральными деятелями, чтобы приглашать их на гастроли или запускать совместные проекты.
Стремление к глобальному охвату, о котором говорит куратор международной программы Октавио Арбелаес, предполагает максимальное жанровое разнообразие. За десять дней можно было увидеть и почти музейную постановку по испанской классике («Нумансия», Театр дел Канал из Мадрида), и технологичное воздушное шоу «Ария» Зенит балета. Пестрота программы временами создавала ощущение нескольких фестивалей сразу. Одно дело — выверенный Испанский балет Мадрида со «Странствием к колдовской любви» по классическому и современному фламенко, и совсем другое — «Текучие географии», танцевальный проект региональных сообществ, обращенный к экологическим проблемам конкретных территорий. И все же при всей разношерстности у многих спектаклей были общие черты: мобильная сценография, скупость выразительных средств и сильный акцент на личном высказывании.
В живых, немузейных интерпретациях классики почти всегда присутствовало заметное авторское вмешательство. Причем речь шла не только о привычной актуализации сюжета. Так, в спектакле «Кастинг Лир» (Театр де ла Абадия, Мадрид), заявленного также в программе Авиньонского фестиваля 2026 года, шекспировская трагедия стала поводом для сценического эксперимента. На каждом показе роль Лира исполняет новый артист, которым режиссер Андреа Хименес управляет в реальном времени, сцена за сценой. Сама Хименес играет Корделию. Эта радикальная идея нужна ей не только для свежего взгляда на хрестоматийный текст, но для самоанализа. В финале, после безумия и смерти Лира, Хименес-Корделия обращается уже не столько к герою пьесы, сколько к собственному отцу, высказывая ему свои чувства. В итоге художественный результат оказывается менее важен, чем личный вызов на грани авторефлексии и психоанализа.
Вообще автобиографичность и документальность заняли заметное место в программе фестиваля. Идея автофикшна, лишь эпизодически возникающая в российском театре, здесь стала одним из центров притяжения. «Руанда. Письмо отсутствующим» — моноспектакль Дорси Ругамбы о его семье, погибшей во время геноцида тутси в Руанде в 1994 году, когда всего за сто дней были убиты более миллиона человек. Актер и режиссер читает фрагменты воспоминаний на фоне семейных фотографий под живую гитарную музыку мультиинструменталиста Маджнуна. Это не только попытка пережить травму утраты. В спектакле есть почти ритуальная сила: в пространстве театра герой возобновляет диалог с умершими. Он обращается к отцу, матери и всем отсутствующим, рассказывает им о своей жизни, встречах, делах — словно утверждая, что смерть может быть преодолена памятью и искусством. Другой сильный спектакль фестиваля также был построен на автофикшне и тоже говорил о смерти. Франко-уругвайский драматург и режиссер Серхио Бланко, работающий в этом жанре более десяти лет, посвятил новую постановку «Земля» своей матери Лилиане Айестаран, умершей у него на руках в 2022 году. Пытаясь понять, что такое смерть и остается ли место для умерших среди живых, Бланко собирает истории трех учеников матери, известного преподавателя классической литературы. Перед зрителем проходят три судьбы: Селия потеряла сына в аварии, Лукас в приступе ярости убил брата-близнеца, Мария Клара ищет тело отца, исчезнувшего во времена военной диктатуры. Постепенно выясняется, что разговоры с этими людьми, найденные детали и неожиданные связи с матерью дают автору ощущение ее реального присутствия во время написания пьесы. Одновременно Бланко размышляет о театральном языке автофикшна, о возможностях сцены сопротивляться забвению — и в искусстве, и в жизни.
На этом фоне спектакль Театра Наций «Обыкновенная смерть» стал абсолютно созвучным содержательному нерву фестиваля, хотя и сделан он в традициях классического драматического спектакля. Повесть Толстого «Смерть Ивана Ильича» вряд ли можно назвать самым популярным русским произведением в Колумбии, хотя в книжных магазинах повсюду мне встречались Пушкин, Толстой, Достоевский, Гоголь, Станиславский, Мейерхольд. Но несмотря на то, что в стране Маркеса русскую литературу явно читают, как признавались зрители после спектакля, с этой повестью были знакомы далеко не все. Но это не стало препятствием для восприятия. В трактовке Валерия Фокина психологическая проза обрела точный и выразительный сценический эквивалент. Автор инсценировки Анастасия Букреева выстроила действие ретроспективно: Иван Ильич уже умер, и зритель с первых минут оказывается в зале прощания. Однако герой в подробнейшем исполнении Евгения Миронова не находит покоя и стремится понять, почему именно он — обычный, по-своему добрый человек — внезапно умирает от болезни. Так начинается своеобразный психологический детектив. К финалу герой приходит к прозрению, связанному уже не с первоначальным вопросом, а с осознанием подлинного смысла жизни — и, как в других лучших спектаклях фестиваля, с ощущением иллюзорности смерти. Фокин мастерски удерживает внимание зрителя, не отпуская его ни на минуту, и переводит большие текстовые массивы в ясный сценический текст, поэтому языковой барьер не был помехой восприятия. Колумбийская публика ловила каждый драматический и комический момент, реагируя порой даже благодарнее, чем домашняя. После третьего спектакля фестиваль устроил обсуждение, на котором зрители высказывались и задавали много вопросов экзистенциального толка, возможно к такому настроению их подталкивало то, что показ проходил в день католической Пасхи.
Общий настрой восприятия подытожил один из самых известных режиссеров Колумбии, руководитель Театро Пэтра Фабио Рубиано: «Знаете, мы всё никак не можем перестать думать про этот спектакль «Обыкновенная смерть» — и про каждую его деталь. Некоторые из нас, как и я, даже сходили на него дважды. Во-первых, это вообще спектакль про смерть, который начинается с плача, а заканчивается праздником. И такое ощущение, что те, кто оплакивает ушедшего, как это ни странно, склонны скорее праздновать, чем горевать. Нас очень зацепило решение — сделать зеркало, двойника, доппельгангера, чтобы рассказать о жизни того, кто только что умер. И как это помогает самому Ивану наконец понять, что он делал и кем он был. Мы от души посмеялись над шутками про «Анну Каренину» и «Чайку». А ещё долго спорили о персонаже, который вообще не уходит со сцены. Некоторые подумали, что это Смерть, но, честно говоря, назвать это просто «смертью» — слишком плоско. Мы для себя решили, что это время. Невозмутимое время, встречу с которым не отложишь. Оно терпеливо ждёт, чтобы помочь своему гостю перейти черту. Тщательность постановки также поразила нас. Даже несмотря на то, что гроб так и стоял на сцене, нам показали кучу разных пространств и времён: дом, метро, а под конец — эту изысканную сцену, где Иван один забирается на самое высокое кресло и остаётся единственным зрителем, который смотрит на жизнь своей семьи и любимых. И, конечно, мы без конца восхищаемся и пересматриваем каждый миг игры потрясающего Евгения Миронова. Он перемещается туда-сюда, по всей своей творческой траектории, проживает каждый момент — и ты сам живешь жизнью Ивана, ты рядом, ты часть всего этого. Нам невероятно повезло встретиться с одним из величайших и самых щедрых артистов в мире. Спасибо вам огромное, что вы здесь, что делитесь с нами своими работами и своей любовью к ним. Очень ждём вашего возвращения».
Более тридцати лет фестиваль собирал самые громкие имена мирового театра. Особое внимание здесь всегда уделяли русской сцене. Легендарный куратор Фанни Микей была постоянной гостьей Чеховского фестиваля и много лет приглашала российские коллективы в Боготу. Здесь побывали Анатолий Васильев и Кама Гинкас, Юрий Любимов и Петр Фоменко, Роман Виктюк и Руслан Кудашов, показывались московские спектакли Деклана Доннеллана. Парадоксально, но именно в Латинской Америке многие европейские кураторы впервые знакомились с российскими премьерами и затем звали их на свои площадки.
Во время пандемии, фестиваль закрылся. Еще раньше ушла из жизни Фанни Микей — его неутомимый двигатель. Однако два года назад форум возродился под новым названием — Festival Internacional de Artes Vivas (Международный фестиваль живых искусств). Вместе с ним на колумбийскую сцену вернулся и российский театр. Первым участником программы стал Театр Наций со спектаклем Валерия Фокина «Обыкновенная смерть» по повести Льва Толстого «Смерть Ивана Ильича». В апреле этого года русские артисты во главе с Евгением Мироновым трижды выходили на историческую сцену Театра Колумба и удивительно точно совпали с главной темой фестиваля (об этом чуть позже).
Хотя FIAV называет себя преемником FITB, очевидно, что форум изменился — как изменилась и сама Колумбия. Здесь больше не бравируют именем Эскобара, а скорее смущаются при его упоминании; зато на государственном уровне чтят Маркеса и Ботеро. Центром фестиваля стал недавно построенный культурный комплекс Делиа с современными театральными и концертными площадками, названными в честь женщин, повлиявших на культуру страны. Как и прежде, фестиваль предлагает широкую международную программу: латиноамериканскую — из Аргентины, Уругвая, Бразилии, Чили, и мировую — из Испании, Норвегии, Китая, Канады, России, Руанды, Сенегала. Особый акцент сделан на колумбийском театре, прежде всего боготинском. По словам куратора и директора Делиа центра Ксиомары Суэскун, одна из главных целей форума — развитие местной сцены. Поэтому помимо образовательной программы здесь проходит профессиональная ярмарка, где международные кураторы встречаются с колумбийскими театральными деятелями, чтобы приглашать их на гастроли или запускать совместные проекты. Стремление к глобальному охвату, о котором говорит куратор международной программы Октавио Арбелаес, предполагает максимальное жанровое разнообразие. За десять дней можно было увидеть и почти музейную постановку по испанской классике («Нумансия», Театр дел Канал из Мадрида), и технологичное воздушное шоу «Ария» Зенит балета. Пестрота программы временами создавала ощущение нескольких фестивалей сразу. Одно дело — выверенный Испанский балет Мадрида со «Странствием к колдовской любви» по классическому и современному фламенко, и совсем другое — «Текучие географии», танцевальный проект региональных сообществ, обращенный к экологическим проблемам конкретных территорий. И все же при всей разношерстности у многих спектаклей были общие черты: мобильная сценография, скупость выразительных средств и сильный акцент на личном высказывании. В живых, немузейных интерпретациях классики почти всегда присутствовало заметное авторское вмешательство. Причем речь шла не только о привычной актуализации сюжета. Так, в спектакле «Кастинг Лир» (Театр де ла Абадия, Мадрид), заявленного также в программе Авиньонского фестиваля 2026 года, шекспировская трагедия стала поводом для сценического эксперимента. На каждом показе роль Лира исполняет новый артист, которым режиссер Андреа Хименес управляет в реальном времени, сцена за сценой. Сама Хименес играет Корделию. Эта радикальная идея нужна ей не только для свежего взгляда на хрестоматийный текст, но для самоанализа. В финале, после безумия и смерти Лира, Хименес-Корделия обращается уже не столько к герою пьесы, сколько к собственному отцу, высказывая ему свои чувства. В итоге художественный результат оказывается менее важен, чем личный вызов на грани авторефлексии и психоанализа. Вообще автобиографичность и документальность заняли заметное место в программе фестиваля. Идея автофикшна, лишь эпизодически возникающая в российском театре, здесь стала одним из центров притяжения. «Руанда. Письмо отсутствующим» — моноспектакль Дорси Ругамбы о его семье, погибшей во время геноцида тутси в Руанде в 1994 году, когда всего за сто дней были убиты более миллиона человек. Актер и режиссер читает фрагменты воспоминаний на фоне семейных фотографий под живую гитарную музыку мультиинструменталиста Маджнуна. Это не только попытка пережить травму утраты. В спектакле есть почти ритуальная сила: в пространстве театра герой возобновляет диалог с умершими. Он обращается к отцу, матери и всем отсутствующим, рассказывает им о своей жизни, встречах, делах — словно утверждая, что смерть может быть преодолена памятью и искусством. Другой сильный спектакль фестиваля также был построен на автофикшне и тоже говорил о смерти. Франко-уругвайский драматург и режиссер Серхио Бланко, работающий в этом жанре более десяти лет, посвятил новую постановку «Земля» своей матери Лилиане Айестаран, умершей у него на руках в 2022 году. Пытаясь понять, что такое смерть и остается ли место для умерших среди живых, Бланко собирает истории трех учеников матери, известного преподавателя классической литературы. Перед зрителем проходят три судьбы: Селия потеряла сына в аварии, Лукас в приступе ярости убил брата-близнеца, Мария Клара ищет тело отца, исчезнувшего во времена военной диктатуры. Постепенно выясняется, что разговоры с этими людьми, найденные детали и неожиданные связи с матерью дают автору ощущение ее реального присутствия во время написания пьесы. Одновременно Бланко размышляет о театральном языке автофикшна, о возможностях сцены сопротивляться забвению — и в искусстве, и в жизни. На этом фоне спектакль Театра Наций «Обыкновенная смерть» стал абсолютно созвучным содержательному нерву фестиваля, хотя и сделан он в традициях классического драматического спектакля. Повесть Толстого «Смерть Ивана Ильича» вряд ли можно назвать самым популярным русским произведением в Колумбии, хотя в книжных магазинах повсюду мне встречались Пушкин, Толстой, Достоевский, Гоголь, Станиславский, Мейерхольд. Но несмотря на то, что в стране Маркеса русскую литературу явно читают, как признавались зрители после спектакля, с этой повестью были знакомы далеко не все. Но это не стало препятствием для восприятия. В трактовке Валерия Фокина психологическая проза обрела точный и выразительный сценический эквивалент. Автор инсценировки Анастасия Букреева выстроила действие ретроспективно: Иван Ильич уже умер, и зритель с первых минут оказывается в зале прощания. Однако герой в подробнейшем исполнении Евгения Миронова не находит покоя и стремится понять, почему именно он — обычный, по-своему добрый человек — внезапно умирает от болезни. Так начинается своеобразный психологический детектив. К финалу герой приходит к прозрению, связанному уже не с первоначальным вопросом, а с осознанием подлинного смысла жизни — и, как в других лучших спектаклях фестиваля, с ощущением иллюзорности смерти. Фокин мастерски удерживает внимание зрителя, не отпуская его ни на минуту, и переводит большие текстовые массивы в ясный сценический текст, поэтому языковой барьер не был помехой восприятия. Колумбийская публика ловила каждый драматический и комический момент, реагируя порой даже благодарнее, чем домашняя. После третьего спектакля фестиваль устроил обсуждение, на котором зрители высказывались и задавали много вопросов экзистенциального толка, возможно к такому настроению их подталкивало то, что показ проходил в день католической Пасхи.Общий настрой восприятия подытожил один из самых известных режиссеров Колумбии, руководитель Театро Пэтра Фабио Рубиано: «Знаете, мы всё никак не можем перестать думать про этот спектакль «Обыкновенная смерть» — и про каждую его деталь. Некоторые из нас, как и я, даже сходили на него дважды. Во-первых, это вообще спектакль про смерть, который начинается с плача, а заканчивается праздником. И такое ощущение, что те, кто оплакивает ушедшего, как это ни странно, склонны скорее праздновать, чем горевать. Нас очень зацепило решение — сделать зеркало, двойника, доппельгангера, чтобы рассказать о жизни того, кто только что умер. И как это помогает самому Ивану наконец понять, что он делал и кем он был. Мы от души посмеялись над шутками про «Анну Каренину» и «Чайку». А ещё долго спорили о персонаже, который вообще не уходит со сцены. Некоторые подумали, что это Смерть, но, честно говоря, назвать это просто «смертью» — слишком плоско. Мы для себя решили, что это время. Невозмутимое время, встречу с которым не отложишь. Оно терпеливо ждёт, чтобы помочь своему гостю перейти черту. Тщательность постановки также поразила нас. Даже несмотря на то, что гроб так и стоял на сцене, нам показали кучу разных пространств и времён: дом, метро, а под конец — эту изысканную сцену, где Иван один забирается на самое высокое кресло и остаётся единственным зрителем, который смотрит на жизнь своей семьи и любимых. И, конечно, мы без конца восхищаемся и пересматриваем каждый миг игры потрясающего Евгения Миронова. Он перемещается туда-сюда, по всей своей творческой траектории, проживает каждый момент — и ты сам живешь жизнью Ивана, ты рядом, ты часть всего этого. Нам невероятно повезло встретиться с одним из величайших и самых щедрых артистов в мире. Спасибо вам огромное, что вы здесь, что делитесь с нами своими работами и своей любовью к ним. Очень ждём вашего возвращения».
