Жизнь дома Телешова – в прошлом и сегодня – складывается так, что он неизменно становится местом притяжения представителей культуры. Результатом этих встреч стали особые, камерные традиции: поэтические и музыкальные вечера, навсегда вошедшие в историю Москвы.
Пройдя более чем вековой путь, дом Телешова не превратился в музей в традиционном понимании. Время здесь не остановилось – напротив, оно продолжило свой ход: бережно сохраняя наследие прошлого, дом устремлён в будущее, создавая новые культурные смыслы для будущих поколений.
Одним из таких смыслообразующих мероприятий стал поэтический концерт-квартирник «Стихи в большом городе», разыгранный молодыми актёрами независимого театрального проекта «Вахтанговский практикум». Три девушки и один молодой человек под аккомпанемент гитары, фортепиано, бубна и дарбуки исполнили современные поэтические тексты, искусно вплетая их в забавные, пронзительные и местами жестокие истории из собственного детства, рассказанные ими в непринуждённой беседе со зрителем.
Четыре голоса, четыре города, четыре творческих судьбы.
Вот Вадик из Москвы. Когда ему было шесть лет, он сходил с ума от фильма о Зорро и любви к соседской девочке Дине и уже тогда мечтал стать режиссёром. Его мечта сбылась дважды: тогда, в шесть лет, когда он поставил свой первый дворовый спектакль по мотивам истории о Зорро с собой и Диной в главных ролях, и в более зрелом возрасте, когда он – круглый отличник, то есть человек, который разбирается во всём одинаково хорошо, – пробуя разные виды деятельности, вдруг открыл для себя режиссуру и понял: «Это моё!»
Вот пятилетняя Вероничка из Питера. На день рождения ей подарили красивого красного коня на колёсиках, и она в нарядном платье радостно катается на нём по комнате, перебирая ножками по полу; а за ней, перебирая по полу коленками, неотступно следует сын маминой подруги, Артём. Когда её просят дать Артёму коня покататься, она отвечает: «Нет! Пусть ползает». Через 13 лет начинающая актриса Вероника будет ехать в Москву в тамбуре поезда – одна в первый раз в жизни – к молодому режиссёру, который, как ей казалось тогда, должен был дать ей абсолютно всё. И который, как потом оказалось, не смог дать ей ничего...
Вот Маша из Нижнего Новгорода. Однажды они с девчонками из своего подъезда решили испортить день рождения красавице Вике, по которой сохли все парни во дворе. У дверей Викиной квартиры они написали вполне невинную фразу: «С Днём рождения!», а рядом ещё одну: «Тебе сюрприз» и провели стрелку-указатель до самого канализационного люка, на крышке которого написали: «Это твой последний День рождения!» Затем позвонили в квартиру и убежали. Злоумышленниц быстро вычислили. Родители Вики вызвали их на разговор, вскоре превратившийся в крик; родители Маши и её подруг стали в ответ кричать на них; а разбуженные шумом соседи, высунувшись из окон, тоже стали кричать, чтобы те перестали кричать. В общем, праздник был основательно испорчен. Взрослая Маша унаследует квартиру от бабушки в другом городе, с пола до потолка забитую советскими раритетами. На плечи Маши ляжет серьёзная ответственность: продать, раздать или как-то иначе утилизировать артефакты ушедшей эпохи. Разбирая старые бабушкины письма, она найдёт среди них одно совсем свежее – на своё имя, надписанное, но не отправленное...
И, наконец, Аня из раскаленной, как пекло, Алматы. Ей шесть лет, и она горит жаждой мести – брату, за то, что он сломал её любимую и единственную игрушку – красный пластиковый насос. Идея для мести гениальна: испортить молнию на дорогой фирменной куртке брата, чтобы он мучился, застегивая её. А через пару лет в семье Ани случилось несчастье: любимый дедушка Муса, который ласково называл Аню «Асия» и безумно вкусно готовил бешбармак («нужно вырезать из баранины все жилки и варить не три часа, а четыре!»), упал и сломал шейку бедра. Он оказался прикован к постели, и все ждали скорого и ужасного исхода. Ухаживать за ним приходилось Ане и её брату, пока родители на работе. Однажды за Аней зашёл одноклассник Серёжа, с которым у них едва завязалась любовь, и пригласил погулять. Когда Аня вернулась, дедушка всего лишь попросил её сделать ему чай «по-казахски» – с молоком. Позднее она будет задавать себе вопрос: а что, если бы я тогда не убежала на улицу с Серёжей, а сразу вернулась бы в квартиру, как только из-за двери раздался голос деда: «Асия! Асия!»; узнала бы, зачем он звал меня, и потом уже с чистой совестью шла гулять? Теперь, когда дедушки давно уже нет, Аня готовит бешбармак в точности так, как он, но ей уже невкусно, да и чай по-казахски больше не радует...
Стихи словно вырастают из этих воспоминаний. Какая она, современная поэзия? Живая, свободная, не скованная строгими нормами рифмы, размера и ритма, не говоря уже о смысле, – парадоксальность, граничащая с бессмыслицей. «Бессмыслица» – это слово возникает в числе характеристик, присущих стихам, в одном из поэтических текстов, прочитанных Вадиком. Это тоже смысл, но другой: не логический, а образный; смысл не в содержании, а в форме. И это не менее парадоксальным образом сближает её с поэзией народной – с фольклорной песней, где не связанные на первый взгляд, по смыслу строки, словно красная и черная нити, сплетаются в характерный орнамент благодаря узнаваемой и предсказуемой рифме. Как это видно на примере песни «Ой вы зайцы-заюшки», которая открывает спектакль, а потом ещё пару раз звучит в самые эмоционально насыщенные моменты. Современные стихи можно декламировать в академической манере, а можно читать нараспев и речитативом, по слогам, шёпотом или с надрывом; а можно положить на музыку и спеть под гитару. И не всегда легко отличить, где авторская, где народная, а где эстрадная песня – артисты великолепно владеют разными вокальными жанрами. Завершается действо общей песней a capella в духе церковного хора, подводящей итоги всех четырех историй – «Никогда я не был счастливее, чем тогда». Она переносит зрителя даже не в детство наших героев, а во времена гораздо более стародавние, когда стихи слагались легко и свободно, а песни пела душа.
Уходя из дома Телешова, уносишь с собой одну мысль, которую на протяжении спектакля повторяют то Маша, то Аня: «Записывайте свои воспоминания!» Ведь из них рождаются стихи…
Пройдя более чем вековой путь, дом Телешова не превратился в музей в традиционном понимании. Время здесь не остановилось – напротив, оно продолжило свой ход: бережно сохраняя наследие прошлого, дом устремлён в будущее, создавая новые культурные смыслы для будущих поколений.
Одним из таких смыслообразующих мероприятий стал поэтический концерт-квартирник «Стихи в большом городе», разыгранный молодыми актёрами независимого театрального проекта «Вахтанговский практикум». Три девушки и один молодой человек под аккомпанемент гитары, фортепиано, бубна и дарбуки исполнили современные поэтические тексты, искусно вплетая их в забавные, пронзительные и местами жестокие истории из собственного детства, рассказанные ими в непринуждённой беседе со зрителем.
Четыре голоса, четыре города, четыре творческих судьбы.
Вот Вадик из Москвы. Когда ему было шесть лет, он сходил с ума от фильма о Зорро и любви к соседской девочке Дине и уже тогда мечтал стать режиссёром. Его мечта сбылась дважды: тогда, в шесть лет, когда он поставил свой первый дворовый спектакль по мотивам истории о Зорро с собой и Диной в главных ролях, и в более зрелом возрасте, когда он – круглый отличник, то есть человек, который разбирается во всём одинаково хорошо, – пробуя разные виды деятельности, вдруг открыл для себя режиссуру и понял: «Это моё!»
Вот пятилетняя Вероничка из Питера. На день рождения ей подарили красивого красного коня на колёсиках, и она в нарядном платье радостно катается на нём по комнате, перебирая ножками по полу; а за ней, перебирая по полу коленками, неотступно следует сын маминой подруги, Артём. Когда её просят дать Артёму коня покататься, она отвечает: «Нет! Пусть ползает». Через 13 лет начинающая актриса Вероника будет ехать в Москву в тамбуре поезда – одна в первый раз в жизни – к молодому режиссёру, который, как ей казалось тогда, должен был дать ей абсолютно всё. И который, как потом оказалось, не смог дать ей ничего...
Вот Маша из Нижнего Новгорода. Однажды они с девчонками из своего подъезда решили испортить день рождения красавице Вике, по которой сохли все парни во дворе. У дверей Викиной квартиры они написали вполне невинную фразу: «С Днём рождения!», а рядом ещё одну: «Тебе сюрприз» и провели стрелку-указатель до самого канализационного люка, на крышке которого написали: «Это твой последний День рождения!» Затем позвонили в квартиру и убежали. Злоумышленниц быстро вычислили. Родители Вики вызвали их на разговор, вскоре превратившийся в крик; родители Маши и её подруг стали в ответ кричать на них; а разбуженные шумом соседи, высунувшись из окон, тоже стали кричать, чтобы те перестали кричать. В общем, праздник был основательно испорчен. Взрослая Маша унаследует квартиру от бабушки в другом городе, с пола до потолка забитую советскими раритетами. На плечи Маши ляжет серьёзная ответственность: продать, раздать или как-то иначе утилизировать артефакты ушедшей эпохи. Разбирая старые бабушкины письма, она найдёт среди них одно совсем свежее – на своё имя, надписанное, но не отправленное...
И, наконец, Аня из раскаленной, как пекло, Алматы. Ей шесть лет, и она горит жаждой мести – брату, за то, что он сломал её любимую и единственную игрушку – красный пластиковый насос. Идея для мести гениальна: испортить молнию на дорогой фирменной куртке брата, чтобы он мучился, застегивая её. А через пару лет в семье Ани случилось несчастье: любимый дедушка Муса, который ласково называл Аню «Асия» и безумно вкусно готовил бешбармак («нужно вырезать из баранины все жилки и варить не три часа, а четыре!»), упал и сломал шейку бедра. Он оказался прикован к постели, и все ждали скорого и ужасного исхода. Ухаживать за ним приходилось Ане и её брату, пока родители на работе. Однажды за Аней зашёл одноклассник Серёжа, с которым у них едва завязалась любовь, и пригласил погулять. Когда Аня вернулась, дедушка всего лишь попросил её сделать ему чай «по-казахски» – с молоком. Позднее она будет задавать себе вопрос: а что, если бы я тогда не убежала на улицу с Серёжей, а сразу вернулась бы в квартиру, как только из-за двери раздался голос деда: «Асия! Асия!»; узнала бы, зачем он звал меня, и потом уже с чистой совестью шла гулять? Теперь, когда дедушки давно уже нет, Аня готовит бешбармак в точности так, как он, но ей уже невкусно, да и чай по-казахски больше не радует...
Стихи словно вырастают из этих воспоминаний. Какая она, современная поэзия? Живая, свободная, не скованная строгими нормами рифмы, размера и ритма, не говоря уже о смысле, – парадоксальность, граничащая с бессмыслицей. «Бессмыслица» – это слово возникает в числе характеристик, присущих стихам, в одном из поэтических текстов, прочитанных Вадиком. Это тоже смысл, но другой: не логический, а образный; смысл не в содержании, а в форме. И это не менее парадоксальным образом сближает её с поэзией народной – с фольклорной песней, где не связанные на первый взгляд, по смыслу строки, словно красная и черная нити, сплетаются в характерный орнамент благодаря узнаваемой и предсказуемой рифме. Как это видно на примере песни «Ой вы зайцы-заюшки», которая открывает спектакль, а потом ещё пару раз звучит в самые эмоционально насыщенные моменты. Современные стихи можно декламировать в академической манере, а можно читать нараспев и речитативом, по слогам, шёпотом или с надрывом; а можно положить на музыку и спеть под гитару. И не всегда легко отличить, где авторская, где народная, а где эстрадная песня – артисты великолепно владеют разными вокальными жанрами. Завершается действо общей песней a capella в духе церковного хора, подводящей итоги всех четырех историй – «Никогда я не был счастливее, чем тогда». Она переносит зрителя даже не в детство наших героев, а во времена гораздо более стародавние, когда стихи слагались легко и свободно, а песни пела душа.
Уходя из дома Телешова, уносишь с собой одну мысль, которую на протяжении спектакля повторяют то Маша, то Аня: «Записывайте свои воспоминания!» Ведь из них рождаются стихи…
