В Москве и Санкт-Петербурге продолжается музыкальный фестиваль — приношение «Майя и Родион», посвященный памяти Майи Плисецкой и Родиона Щедрина. Форум стартовал 20 ноября в день рождения Плисецкой и завершится 16 декабря в день рождения Щедрина. В программе — оперные и балетные спектакли, концерты, выставки.
Фестиваль еще в процессе, но его кульминация уже состоялась. Большой театр представил капитальное возобновление оперы «Мертвые души» Родиона Щедрина. Новый старый спектакль по мотивам одноименной поэмы Гоголя — дань памяти не только Щедрину, но и другим авторам постановки 1977 года — режиссеру Борису Покровскому, дирижеру Юрию Темирканову, хореографу Дмитрию Брянцеву, художникам Валерию Левенталю (сценография) и Вильяму Климентьеву (костюмы). Инициатору возобновления Валерию Гергиеву тоже есть что вспомнить: на той премьере он, 24-летний ассистент Темирканова, впервые поработал в Большом театре.
На сей раз маэстро дирижировал тремя премьерными показам и по итогу может быть доволен: «музей» Большого театра (имеются ввиду спектакли со стажем) обрел ценнейший и соразмерный ресурсам ГАБТа экспонат. В наличии полновесные оркестр, хор, три с половиной десятка афишных партий, два состава исполнителей и, самое главное, качество музыкального материала и его сценической подачи. Бонусом идет приятный баланс молодости и опыта. Наряду с признанными солистами в спектакле заняты артисты молодежной оперной программы.
Спектакль продолжительностью более трех часов (режиссер возобновления Ксения Шостакович) смотрится и слушается на одном дыхании. В первую очередь, это заслуга Щедрина, написавшего уникальную партитуру — сложнейшую для певцов, но комфортную для восприятия. Устать, слушая ее, невозможно: внимание, занятое игрой стилей и жанров, постоянно переключается. Пение в народной манере сменяют «белькантовые» арии, оркестровые интерлюдии чередуются с хоровыми сценам (звездный час хора ГАБТа) и ансамблями солистов. Скрепляется это разнообразие раздольным напевом «Не белы снеги», звоном дорожных бубенцов и гулом колоколов. Музыка с такой отчетливостью рисует «картинку», что режиссеру и художникам остается ее только зафиксировать.
Сцена поделена на два горизонтальных уровня, два мира. Вверху мир небесный, горний с бесконечной дорогой на фоне бескрайних полей и безымянным народом, неторопливо повествующем о своем житье-бытье. Внизу мир земной, дольний — город, усадьбы, сделки, дрязги, сплетни. Персонажей множество, каждый детально выписан в музыке и сделан на сцене. Для героев предусмотрены арии-портреты, для эпизодических ролей — яркие реплики. Скряга Плюшкин (Евгения Сегенюк, Ирина Березина), сгорбившись над своими богатствами, монотонно бормочет. Осторожная Коробочка (Ксения Дудникова, Елена Манистина) причитает и вскрикивает. Брутальный Собакевич (Даниил Акимов, Владислав Попов) угрожающе сипит и хмурится. Сладкоголосый Манилов (Тихон Горячев, Иван Давыдов) выводит округлые фразы. Непоседливый Ноздрев (Игорь Онищенко, Илья Легатов) сыплет скороговоркой. Все солисты и хористы органичны в своих партиях — видно, с каким удовольствием они существуют в этой истории. Так бывает, когда музыка ведет, а режиссер ей не противоречит.
Самый «трудоемкий» из персонажей — Чичиков. Он почти не уходит со сцены, соединяя верхний и нижний миры. Внизу плутует, наверху разъезжает в бричке. Карьера Александра Ворошило, первого исполнителя этой роли, после «Мертвых душ» резко пошла в гору. Не исключено, что подобное ожидает и нынешних Чичиковых — артиста молодежной программы Аркадия Чайкина и действующего солиста Василия Соколова. Образы у них получились равной степени интересные. Герой Чайкина — нечто среднее между хитроумным Чичиковым и безбашенным Хлестаковым: умеет обаять и видит свою выгоду, но по молодости излишне импульсивен. Герой Соколова старше, осторожнее и его провал, похоже, роковое стечение обстоятельств. Василий уже пел Платона Ковалева в «Носе» и кума в «Женитьбе», так что диапазон речевых интонаций, которыми пронизана партия Чичикова (он мимикрирует под всех своих партнеров), ему дается легче. Аркадий в свою очередь берет красотой вокала — у певца полетный мягкий баритон. Виртуозности в руладах, распеваемых Чичиковым в моменты прекраснодушия, не хватило обоим, но это дело наживное.
«Мертвые души» Родион Щедрин посвятил Майе Плисецкой. Ей же посвящены остальные шесть опер и все пять балетов. «Анну Каренину», «Чайку» и «Даму с собачкой» Плисецкая привечала особо. Логично было предположить, что фрагменты из них войдут в гала-концерт, посвящённый 100-летию со дня ее рождения. Юридически и практически проблем бы не возникло: права на балеты принадлежат театру, спектакли с участием Плисецкой записаны на ТВ — выучить можно. Увы, гала-концерт, поставленный Андрисом Лиепой, ничем не отличался от менее круглых юбилеев, которых на веку Майи Михайловны случилось немало. Примы и премьеры Большого театра появились в своих коронных композициях из «Спящей красавицы», «Лебединого озера», «Раймонды», «Легенды о любви», когда-то исполненных Плисецкой. Из щедринских сочинений традиционно присутствовала «Кармен-сюита» со Светланой Захаровой. Ни психикой, ни физикой эта танцовщица не близка юбилярше и в ее именном балете выглядела чужеродно. Намного интереснее смотрелись Денис Савин (Тореро) и Артемий Беляков (Хозе), они и сделали спектакль.
Новые посвящения Плисецкой были представлены двумя композициями. В первой под названием «Майя и Родион» авторства Патрика де Бана (исполнители — сам постановщик и Ева Сергеенкова) хореографические идеи иссякли на третьей минуте, а музыка — Адажиетто из Шестой симфонии Малера — продолжалась еще семь. За пультом оркестра стоял Валерий Гергиев, и публика таки получила удовольствие. «Душу», поставленную Павлом Глуховым для Дианы Вишневой, спас пианист Алексей Гариболь. Сев за выдвинутый на сцену рояль, он проникновенно исполнил «Адажио» Марчелло-Баха. Вишнева в это время носила свечу, делала пассы руками и ничем другим не поразила.
Самое яркое впечатление пришлось на финал вечера. На задник проецировалось «Болеро» Мориса Бежара на музыку Равеля — фильм 1977 года, где Плисецкая танцует с труппой «Балет ХХ века». Звук в кадре замещал живой оркестр. Вопреки своему обыкновению маэстро Гергиев неотрывно смотрел на сцену, соизмеряя звучание с изображением, и все же экран и музыка не совпали. В оркестре ритм уже поглотил мелодию (так Бежар описывал концовку балета), а балерина еще не завершила танец. Досадный прокол? Вовсе нет. Ошибка Гергиева стала триумфом Плисецкой. Ее финальные жесты пришлись на тишину, но они звучали — каждый взмах рук казался зримой музыкой.
Далее на фестивале «Майя и Родион» в Большом театре очередные показы «Мертвых душ» (9-11 декабря) и «Кармен-сюита» (13-14 декабря). На новой сцене Мариинского театра 12 декабря прозвучит «Лолита» по мотивам одноименного романа Набокова. 16 декабря, в день рождения Щедрина, все сцены Мариинского будут отданы его музыке. Зрители увидят балеты «Кармен-сюита» и «Конёк-горбунок», оперы «Мёртвые души» (в театре идет постановка Василия Бархатова) и «Не только любовь». В афише ГАБТа в этот день значится «Концерт ко дню рождения Родиона Щедрина». Программа пока не объявлена.
Фестиваль еще в процессе, но его кульминация уже состоялась. Большой театр представил капитальное возобновление оперы «Мертвые души» Родиона Щедрина. Новый старый спектакль по мотивам одноименной поэмы Гоголя — дань памяти не только Щедрину, но и другим авторам постановки 1977 года — режиссеру Борису Покровскому, дирижеру Юрию Темирканову, хореографу Дмитрию Брянцеву, художникам Валерию Левенталю (сценография) и Вильяму Климентьеву (костюмы). Инициатору возобновления Валерию Гергиеву тоже есть что вспомнить: на той премьере он, 24-летний ассистент Темирканова, впервые поработал в Большом театре.
На сей раз маэстро дирижировал тремя премьерными показам и по итогу может быть доволен: «музей» Большого театра (имеются ввиду спектакли со стажем) обрел ценнейший и соразмерный ресурсам ГАБТа экспонат. В наличии полновесные оркестр, хор, три с половиной десятка афишных партий, два состава исполнителей и, самое главное, качество музыкального материала и его сценической подачи. Бонусом идет приятный баланс молодости и опыта. Наряду с признанными солистами в спектакле заняты артисты молодежной оперной программы.
Спектакль продолжительностью более трех часов (режиссер возобновления Ксения Шостакович) смотрится и слушается на одном дыхании. В первую очередь, это заслуга Щедрина, написавшего уникальную партитуру — сложнейшую для певцов, но комфортную для восприятия. Устать, слушая ее, невозможно: внимание, занятое игрой стилей и жанров, постоянно переключается. Пение в народной манере сменяют «белькантовые» арии, оркестровые интерлюдии чередуются с хоровыми сценам (звездный час хора ГАБТа) и ансамблями солистов. Скрепляется это разнообразие раздольным напевом «Не белы снеги», звоном дорожных бубенцов и гулом колоколов. Музыка с такой отчетливостью рисует «картинку», что режиссеру и художникам остается ее только зафиксировать.Сцена поделена на два горизонтальных уровня, два мира. Вверху мир небесный, горний с бесконечной дорогой на фоне бескрайних полей и безымянным народом, неторопливо повествующем о своем житье-бытье. Внизу мир земной, дольний — город, усадьбы, сделки, дрязги, сплетни. Персонажей множество, каждый детально выписан в музыке и сделан на сцене. Для героев предусмотрены арии-портреты, для эпизодических ролей — яркие реплики. Скряга Плюшкин (Евгения Сегенюк, Ирина Березина), сгорбившись над своими богатствами, монотонно бормочет. Осторожная Коробочка (Ксения Дудникова, Елена Манистина) причитает и вскрикивает. Брутальный Собакевич (Даниил Акимов, Владислав Попов) угрожающе сипит и хмурится. Сладкоголосый Манилов (Тихон Горячев, Иван Давыдов) выводит округлые фразы. Непоседливый Ноздрев (Игорь Онищенко, Илья Легатов) сыплет скороговоркой. Все солисты и хористы органичны в своих партиях — видно, с каким удовольствием они существуют в этой истории. Так бывает, когда музыка ведет, а режиссер ей не противоречит.
Самый «трудоемкий» из персонажей — Чичиков. Он почти не уходит со сцены, соединяя верхний и нижний миры. Внизу плутует, наверху разъезжает в бричке. Карьера Александра Ворошило, первого исполнителя этой роли, после «Мертвых душ» резко пошла в гору. Не исключено, что подобное ожидает и нынешних Чичиковых — артиста молодежной программы Аркадия Чайкина и действующего солиста Василия Соколова. Образы у них получились равной степени интересные. Герой Чайкина — нечто среднее между хитроумным Чичиковым и безбашенным Хлестаковым: умеет обаять и видит свою выгоду, но по молодости излишне импульсивен. Герой Соколова старше, осторожнее и его провал, похоже, роковое стечение обстоятельств. Василий уже пел Платона Ковалева в «Носе» и кума в «Женитьбе», так что диапазон речевых интонаций, которыми пронизана партия Чичикова (он мимикрирует под всех своих партнеров), ему дается легче. Аркадий в свою очередь берет красотой вокала — у певца полетный мягкий баритон. Виртуозности в руладах, распеваемых Чичиковым в моменты прекраснодушия, не хватило обоим, но это дело наживное.«Мертвые души» Родион Щедрин посвятил Майе Плисецкой. Ей же посвящены остальные шесть опер и все пять балетов. «Анну Каренину», «Чайку» и «Даму с собачкой» Плисецкая привечала особо. Логично было предположить, что фрагменты из них войдут в гала-концерт, посвящённый 100-летию со дня ее рождения. Юридически и практически проблем бы не возникло: права на балеты принадлежат театру, спектакли с участием Плисецкой записаны на ТВ — выучить можно. Увы, гала-концерт, поставленный Андрисом Лиепой, ничем не отличался от менее круглых юбилеев, которых на веку Майи Михайловны случилось немало. Примы и премьеры Большого театра появились в своих коронных композициях из «Спящей красавицы», «Лебединого озера», «Раймонды», «Легенды о любви», когда-то исполненных Плисецкой. Из щедринских сочинений традиционно присутствовала «Кармен-сюита» со Светланой Захаровой. Ни психикой, ни физикой эта танцовщица не близка юбилярше и в ее именном балете выглядела чужеродно. Намного интереснее смотрелись Денис Савин (Тореро) и Артемий Беляков (Хозе), они и сделали спектакль.
Новые посвящения Плисецкой были представлены двумя композициями. В первой под названием «Майя и Родион» авторства Патрика де Бана (исполнители — сам постановщик и Ева Сергеенкова) хореографические идеи иссякли на третьей минуте, а музыка — Адажиетто из Шестой симфонии Малера — продолжалась еще семь. За пультом оркестра стоял Валерий Гергиев, и публика таки получила удовольствие. «Душу», поставленную Павлом Глуховым для Дианы Вишневой, спас пианист Алексей Гариболь. Сев за выдвинутый на сцену рояль, он проникновенно исполнил «Адажио» Марчелло-Баха. Вишнева в это время носила свечу, делала пассы руками и ничем другим не поразила.
Самое яркое впечатление пришлось на финал вечера. На задник проецировалось «Болеро» Мориса Бежара на музыку Равеля — фильм 1977 года, где Плисецкая танцует с труппой «Балет ХХ века». Звук в кадре замещал живой оркестр. Вопреки своему обыкновению маэстро Гергиев неотрывно смотрел на сцену, соизмеряя звучание с изображением, и все же экран и музыка не совпали. В оркестре ритм уже поглотил мелодию (так Бежар описывал концовку балета), а балерина еще не завершила танец. Досадный прокол? Вовсе нет. Ошибка Гергиева стала триумфом Плисецкой. Ее финальные жесты пришлись на тишину, но они звучали — каждый взмах рук казался зримой музыкой.Далее на фестивале «Майя и Родион» в Большом театре очередные показы «Мертвых душ» (9-11 декабря) и «Кармен-сюита» (13-14 декабря). На новой сцене Мариинского театра 12 декабря прозвучит «Лолита» по мотивам одноименного романа Набокова. 16 декабря, в день рождения Щедрина, все сцены Мариинского будут отданы его музыке. Зрители увидят балеты «Кармен-сюита» и «Конёк-горбунок», оперы «Мёртвые души» (в театре идет постановка Василия Бархатова) и «Не только любовь». В афише ГАБТа в этот день значится «Концерт ко дню рождения Родиона Щедрина». Программа пока не объявлена.
