«Театрал» выбрал несколько писем Чехова из опубликованных в недавно вышедшей в издательстве «Наука» книге – «А.П. Чехов. Письма мхатовцам. 1898 – 1904».
В издании собраны тексты писем, телеграмм и открыток, отправленные писателем режиссерам и актерам Московского Художественного театра, а также несколько нескольким известным деятелям культуры. Но особое место в книге занимают письма ведущей актрисе Художественного театра Ольге Книппер, впоследствии ставшей женой писателя. Буквально по дням можно «проследить» по всю историю знакомства, вспыхнувшей симпатии, вскоре перешедшей в чувства, изменившие жизнь обоих.
В целом в сборнике более 500 писем, к каждому из которых есть примечания, помогающие читателям лучше понять контекст.
О. Л. Книппер
9 августа 1900 г. Ялта
Милая моя Оля, радость моя, здравствуй! Сегодня получил от тебя письмо, первое после твоего отъезда, прочел, потом еще раз прочел и вот пишу тебе, моя актриса. Проводив тебя, я поехал в гостиницу Киста, там ночевал; на другой день, от скуки и от него делать, поехал в Балаклаву. Там всё прятался от барынь, узнавших меня и желавших устроить мне овацию, там ночевал и утром выехал в Ялту на «Тавеле». Качало чертовски. Теперь сижу в Ялте, скучаю, злюсь, томлюсь. Вчера был у меня Алексеев. Говорили о пьесе, дал ему слово, причем обещал кончить пьесу не позже сентября. Видишь, какой я умный.
Мне все кажется, что отворится дверь и войдешь ты. Но ты не войдешь, ты теперь на репетициях или в Мерзляковскрм пер(еулке), далеко от Ялты и от меня.
Прощай, да хранят тебя силы небесные, ангелы хранители. Прощай, девочка хорошая.
Твой Antonio.
О.Л.Книппер
30 декабря 1900 г. (12 января 1901 г.) Ницца.
Милая актриска, сегодня совершенно летний, очаровательный день, и я начинаю его с того, что сажусь писать сие письмо. Последние твои письма немножко хмурые, но это ничего, не надолго. Главное, не хворай, моя радость. Вчера я и Немирович обедали у Ковалевского в Beaulieu; он, т.е. Немирович, чувствует себя, по-видимому, недурно и щеголяет в красном с белыми полосами галстуке; его кикимора сидела дома. Вчера же получил письмо от Вишневского. Пишет, что на генеральной репетиции первых двух актов он был великолепен. От Маши или матери писем нет до сих пор и, конечно, не будет. Написал в Ялту одному доктору, просил его написать, в каком положении мой дом. Меня, моя милая, дома не балуют, не думай во всяком случае, что я скотина неблагодарная. Ты уже выходишь из дому и бываешь на репетициях? Ты знакома с теми переделками, какие я внес в III и IV акты? А знакома со II актом? Переписали для вас роли? Или же читаете по старым тетрадкам? Вишневский писал, что Соленого играет Санин, а Вершинина Качалов. Последний будет неплох, а если Санин не перегрубит, то будет как раз на месте.
Мне уже захотелось в Россию. Не вернуться ли мне домой в феврале? Как ты думаешь, ангел мой?
Целую тебя крепко, пронзительно. Обнимаю.
Твой Antoine
Здесь скоро зацветут абрикосы.
В издании собраны тексты писем, телеграмм и открыток, отправленные писателем режиссерам и актерам Московского Художественного театра, а также несколько нескольким известным деятелям культуры. Но особое место в книге занимают письма ведущей актрисе Художественного театра Ольге Книппер, впоследствии ставшей женой писателя. Буквально по дням можно «проследить» по всю историю знакомства, вспыхнувшей симпатии, вскоре перешедшей в чувства, изменившие жизнь обоих.
В целом в сборнике более 500 писем, к каждому из которых есть примечания, помогающие читателям лучше понять контекст.
О. Л. Книппер
9 августа 1900 г. Ялта
Милая моя Оля, радость моя, здравствуй! Сегодня получил от тебя письмо, первое после твоего отъезда, прочел, потом еще раз прочел и вот пишу тебе, моя актриса. Проводив тебя, я поехал в гостиницу Киста, там ночевал; на другой день, от скуки и от него делать, поехал в Балаклаву. Там всё прятался от барынь, узнавших меня и желавших устроить мне овацию, там ночевал и утром выехал в Ялту на «Тавеле». Качало чертовски. Теперь сижу в Ялте, скучаю, злюсь, томлюсь. Вчера был у меня Алексеев. Говорили о пьесе, дал ему слово, причем обещал кончить пьесу не позже сентября. Видишь, какой я умный.
Мне все кажется, что отворится дверь и войдешь ты. Но ты не войдешь, ты теперь на репетициях или в Мерзляковскрм пер(еулке), далеко от Ялты и от меня.
Прощай, да хранят тебя силы небесные, ангелы хранители. Прощай, девочка хорошая.
Твой Antonio.
О.Л.Книппер
30 декабря 1900 г. (12 января 1901 г.) Ницца.
Милая актриска, сегодня совершенно летний, очаровательный день, и я начинаю его с того, что сажусь писать сие письмо. Последние твои письма немножко хмурые, но это ничего, не надолго. Главное, не хворай, моя радость. Вчера я и Немирович обедали у Ковалевского в Beaulieu; он, т.е. Немирович, чувствует себя, по-видимому, недурно и щеголяет в красном с белыми полосами галстуке; его кикимора сидела дома. Вчера же получил письмо от Вишневского. Пишет, что на генеральной репетиции первых двух актов он был великолепен. От Маши или матери писем нет до сих пор и, конечно, не будет. Написал в Ялту одному доктору, просил его написать, в каком положении мой дом. Меня, моя милая, дома не балуют, не думай во всяком случае, что я скотина неблагодарная. Ты уже выходишь из дому и бываешь на репетициях? Ты знакома с теми переделками, какие я внес в III и IV акты? А знакома со II актом? Переписали для вас роли? Или же читаете по старым тетрадкам? Вишневский писал, что Соленого играет Санин, а Вершинина Качалов. Последний будет неплох, а если Санин не перегрубит, то будет как раз на месте.
Мне уже захотелось в Россию. Не вернуться ли мне домой в феврале? Как ты думаешь, ангел мой?
Целую тебя крепко, пронзительно. Обнимаю.
Твой Antoine
Здесь скоро зацветут абрикосы.
