Осень самурая

В фильме «На ярком солнце» артист играет Тома Рипли – приятеля-приживала при молодом богаче Филиппе Гринлифе, бездельнике и наследнике миллионного состояния. Вместе с ним и с его подружкой он беспечно проводит время на яхте, терпя легкое пренебрежение и насмешки своего хозяина. А потом, следуя сюжету романа Патриции Хайсмит, убивает Филиппа и становится обладателем его имени, его яхты, его богатства и его любовницы. И стопроцентно органично входит в эту выхваченную у жизни роль.

Сначала предполагалось, что Делон сыграет Филиппа (персонажа не столь интересного), а Тома – Жак Шарье, другой модный молодой артист. Но в это время Шарье женился на суперзвезде эпохи Брижит Бардо, готовился стать отцом и испытал нервный кризис, оказавшись под прицелом СМИ. Психанув, он отказался от роли, на нее позвали Мориса Роне, но Делону удалось убедить продюсеров и режиссера сделать рокировку, и в результате он сам сыграл Рипли, а Роне – Филиппа. Роль красавца-прохиндея и нерефлексирующего убийцы «села» на Делона, как идеально скроенный пиджак. Спустя девять лет появится «Бассейн» Жака Дере, где сюжет «На ярком солнце» станет источником вдохновения, а герои Делона и Роне окажутся в похожем противостоянии. Другим источником появления этого фильма станут болезненно разорванные к тому времени любовные отношения Делона с Роми Шнайдер: это придаст их встрече на съемочной площадке подкладку истинного драматизма.

У Делона будет еще много ролей с мнимой идентичностью. Например – у Жюльена Дювивье в фильме «Дьявольски ваш» (1967), где герой теряет память после автокатастрофы, откликается на чужое имя и только постепенно прорывается к грузу не самых приятных воспоминаний, связанных с алжирской войной. А вершиной творчества зрелого Делона станет «Месье Кляйн» (1976): здесь тема мнимой идентичности будет вывернута наизнанку и приобретет героический поворот.

Надо было обладать смелостью режиссера Джозефа Лоузи (вечного соперника Висконти, в том числе по проекту экранизации романа Пруста, так и не осуществленной ни тем, ни другим), чтобы снять любимого артиста своего соперника. Чтобы назвать персонажа этого высокого красавца «господином Кляйном» (klein по-немецки значит «маленький») и действительно побудить актера вжиться в образ маленького, довольно ничтожного человечка. А потом – заставить его пережить таинственную метаморфозу. Образцовый французский обыватель месье Кляйн, судя по всему, по ошибке ставший подписчиком еврейской газеты, постепенно открывает в себе двойника-еврея, обреченного на муки в концлагере, и покорно идет своей первой, благополучной, половиной за второй – на заклание.

Делон не раз доказывал, что он не только звезда, но первоклассный артист, способный выбирать и играть роли вопреки своему звездному имиджу. Так он выбрал «Первую ночь покоя» Валерио Дзурлини (1975), где сыграл потрепанного преподавателя лицея, пребывающего в хронической депрессии. Так он выбрал «Нашу историю» Бертрана Блие (1985): парадоксально, что за роль опустившегося алкоголика с мешками под глазами главный красавец французского кино получил единственный в своей биографии национальный приз «Сезар».

И в первом, и во втором фильме в жизни его героев фигурируют женщины – как шанс преобразиться и возродиться. Но это только шанс. В «Первой ночи покоя» этот «шанс» играет юная красавица Соня Петровна – романтическая противоположность неврастеничной жене героя в исполнении Леа Массари. В «Нашей истории» – обаятельная Натали Бай. Но у героя Делона – в глобальном смысле слова – своя судьба, она подобна античному року, и женщина, как бы он ни был ею увлечен, не может ее изменить.

Вовсе не случайно то, что у Делона не сложился практически ни один экранный дуэт с главными французскими или итальянскими звездами женского пола. Ни с Брижит Бардо (она сравнила Алена с красивым комодом!), ни с Катрин Денев: с обеими он не раз снимался, но «химии» не возникло. Конечно, незабываема сцена на крыше Миланского собора в «Рокко и его братьях» между Делоном и Анни Жирардо, но тут «виноват» Висконти. Прекрасны и кадры «Затмения» Антониони, где партнершей Делона выступает Моника Витти, но ведь тема этого фильма – разобщенность, невозможность любви и контакта. А в «Бассейне» Делон и Роми Шнайдер играют «перегоревшую любовь» с грузом тяжелого прошлого.
В фильмах попроще с Делоном снимались и актрисы попроще – Мирей Дарк (его партнерша по жизни в течение пятнадцати лет), Орнелла Мути, Анн Парийо, Ванесса Паради… Играл он и с красавицей Вирной Лизи, и с такими крупными актрисами, как Симона Синьоре, Жанна Моро, Джейн Фонда. И все равно: его главные достижения на зрелом этапе – это не любовные истории, а нечто совсем другое.

В каком-то смысле аналогичен актерский путь, пройденный Бельмондо. Виктор Демин, один из лучших кинокритиков поздней советской эпохи, вместе с Ириной Янушевской написал статью об этих двух актерах; она называется «Формулы авантюры». Бельмондо, как и Делон, был далек от экранного амплуа героя-любовника; любовь играет роль в его фильмах, особенно ранних, но чем дальше, тем ярче проступает «формула авантюры». Так и у Делона, только эти формулы принципиально разные. По концепции Демина, Бельмондо – неприкаянный анархист и мятежник, презирающий общество и бросающий ему перчатку, Делон – конформист и прагматик, цинично принимающий жестокие правила и играющий по ним, чтобы отвоевать место под солнцем. Бельмондо – это «левый берег» Парижа, бунтарь, вдохновлявший радикалов 1968 года. Делон – это «правый берег», его образ холодного гламурного красавца и его образ мыслей близки консервативным, охранительным кругам.

Как схему это можно принять, хотя в реальной практике все оказалось сложнее. Слом делоновского имиджа происходит в 1967 году, когда он снимается в «Искателях приключений» и «Самурае» – фильмах, как бы тянущих актера в разные стороны.

«Искатели приключений» Робера Энрико – сентиментальная авантюрная мелодрама, в центре которой мужская дружба, связывающая автомеханика Маню и пилота Ролана – героев Делона и Лино Вентуры. В эту дружбу вторгается женщина – Летиция (Джоанна Шимкус): ее родители стали жертвами Холокоста, а сама она занимается абстрактной скульптурой. Маню влюблен в Летицию, но ее сердце склоняется не к этому божественному красавцу, а к простоватому, мужественному Ролану. Втроем они отправляются в Африку на поиски клада, осевшего на дне моря в затонувшем самолете. Несмотря на множество нелепостей и натяжек в этом сюжете, он обладает каким-то магнетизмом, а заодно высвечивает в очень правильном освещении образ Делона. Его герой – не Казанова и не объект женских воздыханий; он может влюбиться, но гораздо больше ценит мужской союз и авантюру.

Принцип актерских мужских дуэтов (иногда и трио), на которых держится структура фильма, войдет в практику Делона; женщина будет играть в нем или подчиненную, или второстепенную роль. «Сицилийский клан» Анри Вернея (1969) – один из самых кассовых французских фильмов десятилетия. Максимально звездный состав – Ален Делон, Лино Вентура, Жан Габен. Последний – в роли главы преступного клана, помогающий бежать из тюрьмы герою Делона. «Борсалино» Жака Дере (1970). Гангстеры Рок Сиффреди (Делон) и Франсуа Капелла (Бельмондо) – злейшие враги, но поворот интриги превращает их в лучших друзей. «Двое в городе» Жозе Джованни (1973). Делон опять в связке с Габеном: на сей раз один играет исправившегося преступника, другой – его тюремного воспитателя; фильм, на котором выплакало слезы целое поколение советских зрительниц, кончается казнью героя Делона на гильотине. Но это были рудименты сентиментализма. На самом деле Делон к началу 1970-х уже был самураем – в переносном, а отчасти и в прямом смысле слова. Сколь бы ни важны были для его карьеры и актерского престижа Висконти, Клеман, Антониони, окончательность и законченность образу Делона придал мастер французского нуара режиссер Жан-Пьер Мельвиль.

Ради роли в «Самурае» актер отказался играть у Висконти в «Постороннем». И не проиграл: роль холодного киллера приросла к нему; это был как бы побратим героя экзистенциального романа, но поставленный в гораздо более жесткие и жестокие обстоятельства. Наемный убийца Джеф Костелло получает задания, которые не предусматривают права на ошибку. Рабочий план просчитан от и до, как на образцовом заводе. На учете все: процедура получения оружия и избавления от него; способ угона машины и смены ее номера; схема проходных дворов, позволяющих уйти с места преступления; бухгалтерия выплаты гонорара. Делон играет безэмоционального аскета, фактически машину для убийства. Это очень красивая машина. Красивы и ее аксессуары – узкое элегантное пальто и шляпа, отныне сопровождающие имидж актера. Но даже идеальная машина может сломаться: это и происходит с «самураем», позволившим себе однажды – только однажды – повестись на подобие человеческого чувства. А самурай должен его навсегда и бесповоротно убить.

Вскоре после появления этого фильма Францию потрясло «дело Марковича» – телохранителя Делона, чье убийство осталось нераскрытым и предположительно связывалось с компроматом на участников сексуальных вечеринок, среди которых были Жорж Помпиду, его жена и сам Делон. Неужели «самурай» может быть замешан в убийстве? Игра реальности и экранного образа щекотала нервы.

За актером и в дальнейшем тянулся шлейф скандалов и слухов. Но его мифологический имидж только окреп от этого. Перейдя пятидесятилетний рубеж, Делон перестал быть актуальным актером и обрел статус национального достояния. По свидетельствам осведомленных людей, он остается самой интересной, самой интригующей личностью среди сонма кинозвезд. И самой неразгаданной.

Однажды мне выпало двадцать минут общения с ним: столько выделили для интервью «один на один».

– Приятно видеть вас в Москве, но хочется знать, почему мы никогда не встречаем вас в Каннах – на фестивале, который вроде бы всячески поддерживает французское кино?

– Это интересный вопрос. Действительно, почему меня не видят в Каннах? А вы давно туда ездите? – Да уж приблизительно лет пятнадцать. При этих словах лицо Делона озаряется гневом, брови взлетают вверх, его постаревшее лицо становится на миг молодым и прекрасным…

– И вы еще спрашиваете! Причина очень проста. Да потому что Каннским фестивалем в течение вот уже многих-многих лет руководит один и тот же человек – Жиль Жакоб. А у меня с ним очень натянутые отношения. Фактически это такая восточная деспотия: все решения принимаются одним человеком, и нет никого, кто мог бы его поправить или одернуть. Вы помните 50-й, юбилейный Каннский фестиваль?

– Помню, и именно на нем всем особенно бросилось в глаза ваше отсутствие.

– Не только мое, но и Жан-Поля Бельмондо. Потому что ни ему, ни мне Жиль Жакоб не прислал приглашения. За такой поступок его должен был бы вызвать на ковер министр культуры, но ничего подобного не произошло. Скандал все же разразился. На обложке Paris Match тогда напечатали наши с Жан-Полем фотографии с подписью «Канн им не нужен». Или они не нужны Канну? Этот фестиваль превратился в ярмарку тщеславия. Если раньше мы приезжали туда показывать свои фильмы, то теперь люди все больше стремятся показать себя. А мне это не нужно.

– Не с этим ли связано ваше разочарование в людях? Теперь вы предпочитаете общество домашних животных.

– К тому, что было сказано, добавлю только, что около моего загородного дома есть кладбище, где похоронены все мои собаки, а посередине стоит небольшая церковь.

– Вы с жаром говорили про Марлона Брандо. Известно, что он увлекался системой Станиславского, которая повлияла на все его поколение американских актеров. А ваш актерский метод – он связан с этой системой? И как к ней относятся французские артисты?

– Марлон действительно был заряжен идеями Станиславского, которые перенял через школу Ли Страсберга. У меня же свой собственный, личный метод работы. Он связан с той традицией, которую представляют во французском кино Жан Габен и Лино Вентура. Это не актеры в традиционном смысле слова – это люди, пришедшие не из актерских школ, пришедшие, по сути, ниоткуда. И я сам такой. Видите ли, есть комедианты, а есть актеры. Комедианты играют, представляют, а актеры живут на экране. Вот таков мой творческий метод. – Какую роль сыграл в вашей жизни фильм «Рокко и его братья»?

– Давненько это было – аж 45 лет назад. Конечно, это очень важный фильм в моей карьере, может быть – самый важный. Но знаете, почему Лукино Висконти пригласил меня сыграть Рокко? Потому что он увидел фильм «На ярком солнце». Так что этот фильм Рене Клемана был не менее важен. Вообще это была удивительная эпоха расцвета европейского, прежде всего итальянского, кино. С «Рокко» в моей жизни начался итальянский период. До сих пор не могу смириться с тем, что великого итальянского кино больше нет.

– Вы известны как чрезвычайно независимый человек. И все же, ощущаете ли вы себя частью семьи французских актеров? И существует ли вообще такая семья – хотя бы метафорическая?

– Что касается независимости, то это правда, я всегда был очень независим – и как актер, и как продюсер. Если же говорить об актерской семье во Франции, то ее больше не существует.

– Значит, она все же была? – Была, когда работали Жан Габен, Лино Вентура, Симона Синьоре, Ив Монтан. После ухода этих и многих других важных людей моя жизнь тоже словно прекратилась.

– Но кто-то же остался? – Кроме меня – Жан-Поль, ну еще Жан-Клод Бриали. Нас осталось совсем мало. (Дело происходило еще при жизни этих двух актеров).

– А женщины остались? Ведь семья не бывает без женщин.

– Женщины? И женщин не осталось тоже. То есть актрисы остались, но нет звезд. После Жанны Моро, Брижит Бардо, Катрин Денев их больше нет. Актрисы есть, но они не звезды. Не забудьте, звезда – это слово планетарное, звезда должна быть международной величиной, а не просто членом французской семьи. Со времени этого разговора прошло уже немало лет. Самурай состарился. Каннский фестиваль исправился и наградил его почетной «Золотой пальмовой ветвью». Феминистки подняли против Делона кампанию по его дискредитации, припомнили даже обиды, якобы нанесенные им виктимной Роми Шнайдер. Актер заявил, что намерен уйти из жизни с помощью эвтаназии. Стали распространяться слухи о его недееспособности и признаках деменции. Начались распри между детьми Делона из-за его немалого наследства. Суд назначил ему опеку и ограничил в правах. Вот так, увы, выглядит осень безупречного самурая.