МАМТ представил «Орлеанскую деву»» Чайковского. Первую оперную премьеру сезона подготовила творческая команда под началом главного режиссера театра Александра Тителя.
История Жанны д’Арк поразила Чайковского еще в раннем детстве. В семилетнем возрасте он посвятил Жанне стихотворение на французском языке, где были такие слова: «О великих думают, о злых забывают». Спустя годы дума стала реальностью. Премьера «Орлеанской девы» состоялась в Мариинском театре в 13 (25) февраля 1881 года. В основу оперы композитор положил одноименную драму Фридриха Шиллера в переводе Василия Жуковского, оставив в либретто неподтвержденные историками факты (внезапная любовь Жанны к вражескому рыцарю; донос отца на дочь), но поменяв концовку. У Шиллера Жанна погибала на поля боя, у Чайковского так, как действительно погибла — на костре.
Монументальная «Орлеанская дева» — редкая гостья на оперных сценах, но незадолго до премьеры в МАМТе случились сразу две ее постановки — в Минске и Амстердаме. Обе перенесли действие в наши дни. В одной Иоанна одержима историческими реконструкциями и воображает себя героиней французского народа. В другой становится жертвой судебного процесса и в отместку обидчикам поджигает себя и всех, кто оказался рядом. Спектакль МАМТа придерживается оригинальной истории, хотя не избегает соблазна ее актуализации. Время от времени артисты, что называется, выходят из образа. Всю интродукцию, а это без малого девять минут оркестрового звучания, занимает выход и уход участников представления, еще не облачившихся в исторические костюмы. Убитый Лионель встает и отправляется за кулисы. Скоморохи разминаются прямо на сцене. Среди менестрелей в плащах и латах оказывается господин во фраке. Гримерши одевают и пудрят Иоанну. Палач выносит на эшафот канистру с бензином. Особого смысла в этих коленцах режиссерской оперы не прослеживается. Своего сюжета они не образуют, на авторский не влияют, и если оставить их за скобками, можно с удовлетворением подытожить: постановка МАМТа демонстрирует безусловное уважение к замыслу композитору.
С точки зрения жанра, «Орлеанская дева» — нечто среднее между французской большой оперой и хоровой мистерией. С одной стороны — эффектные арии, пышные церемонии, вставной балет, с другой — религиозно-мистический сюжет, воплощенный в масштабных хоровых сценах. Александр Титель, отказавшись от балета, поставил страсти по Чайковскому, сделав ставку на мистерию и ораториальность. Ангелы, покачивая крыльями, призывают Иоанну к земном подвигу, предостерегают от отступничества, сулят и кару, и райское блаженство. Под их водительством героиня проходит через избранничество, крестный путь, искупительную жертву. И всегда с ней народ — славящий, осуждающий, сочувствующий.
С учетом этих обстоятельства придумана красивая и функциональная декорация (сценограф Владимир Арфьев). Всю сцену занимает белоснежная лестница. Черные панели, разъезжая туда-сюда, превращают ее в деревенскую улицу, королевский дворец, поле боя, площадь. По лестнице к вершине власти восходит коронуемый монарх, она же, вспыхнув пламенем (видеопроекция используется редко, но метко) становится костром для Иоанны и ее дорогой к Богу. Лестница возносит и обращает в прах — таков ее метафорический смысл, хотя для артистов важнее смысл практический. 54 ступени сценического сооружения образуют гигантский хоровой станок. Хористы получают идеальную рабочую позицию и вместе с ней возможность полноценно, как на концерте, послать звук в зал. В итоге мастерски исполненные хоровые сцены (хормейстер Станислав Лыков, дирижер Кристиан Кнапп) становятся сильнейшим музыкальным впечатлением.
Отмечу также бархатный баритон Евгения Кочуровского, украсивший любовный дуэт Иоанны и Лионеля, тонкую фразировку Марии Макеевой (Агнеса), звонкость тембра Дмитрия Никанорова (Раймонд), уверенные верхние ноты Кирилла Золочевского (Карл) и особенно Андрея Батуркина в роли Дюнуа. Воин, патриот и просто честный человек вышел у него на славу.
Слабое звено в этом качественном спектакле — Екатерина Лукаш. Партия Иоанны определенно не для ее голоса. Он не парит над хором и не пробивает оркестр. Более или менее благозвучен у певицы средний регистр на средней громкости. Низы тускловаты, верхи крикливы. Верхнее ля в финале главной арии («Да, час настал»), идущее на фортиссимо, берется с отчаянным вибрато. Еще одно «ля» в последних словах оперы: «Открылось небо, кончены страдания!» вообще не слышно. Ускользает от слуха и вся судьбоносная фраза, погребенная под оркестровой массой.
Справедливости ради замечу, что Чайковский предпочел правду образа комфорту исполнительницы. Огромная партия с полярными состояниями написана на стыке меццо-сопрано и драматического сопрано, и очень немногие певицы способны ее осилить.
Желающим услышать эталонную Иоанну рекомендую аудиозапись «Орлеанской девы» с участием Ирины Архиповой. Хороша также Нина Раутио в видеозаписи спектакля Большого театра 1990 года. Что касается Екатерины Лукаш, то на нее в первую очередь приятно смотреть. Красавица блондинка неплохо актерствует и одинаково стильно выглядит как в женском платье, так и в рыцарских латах.
История Жанны д’Арк поразила Чайковского еще в раннем детстве. В семилетнем возрасте он посвятил Жанне стихотворение на французском языке, где были такие слова: «О великих думают, о злых забывают». Спустя годы дума стала реальностью. Премьера «Орлеанской девы» состоялась в Мариинском театре в 13 (25) февраля 1881 года. В основу оперы композитор положил одноименную драму Фридриха Шиллера в переводе Василия Жуковского, оставив в либретто неподтвержденные историками факты (внезапная любовь Жанны к вражескому рыцарю; донос отца на дочь), но поменяв концовку. У Шиллера Жанна погибала на поля боя, у Чайковского так, как действительно погибла — на костре.
Монументальная «Орлеанская дева» — редкая гостья на оперных сценах, но незадолго до премьеры в МАМТе случились сразу две ее постановки — в Минске и Амстердаме. Обе перенесли действие в наши дни. В одной Иоанна одержима историческими реконструкциями и воображает себя героиней французского народа. В другой становится жертвой судебного процесса и в отместку обидчикам поджигает себя и всех, кто оказался рядом. Спектакль МАМТа придерживается оригинальной истории, хотя не избегает соблазна ее актуализации. Время от времени артисты, что называется, выходят из образа. Всю интродукцию, а это без малого девять минут оркестрового звучания, занимает выход и уход участников представления, еще не облачившихся в исторические костюмы. Убитый Лионель встает и отправляется за кулисы. Скоморохи разминаются прямо на сцене. Среди менестрелей в плащах и латах оказывается господин во фраке. Гримерши одевают и пудрят Иоанну. Палач выносит на эшафот канистру с бензином. Особого смысла в этих коленцах режиссерской оперы не прослеживается. Своего сюжета они не образуют, на авторский не влияют, и если оставить их за скобками, можно с удовлетворением подытожить: постановка МАМТа демонстрирует безусловное уважение к замыслу композитору.
С точки зрения жанра, «Орлеанская дева» — нечто среднее между французской большой оперой и хоровой мистерией. С одной стороны — эффектные арии, пышные церемонии, вставной балет, с другой — религиозно-мистический сюжет, воплощенный в масштабных хоровых сценах. Александр Титель, отказавшись от балета, поставил страсти по Чайковскому, сделав ставку на мистерию и ораториальность. Ангелы, покачивая крыльями, призывают Иоанну к земном подвигу, предостерегают от отступничества, сулят и кару, и райское блаженство. Под их водительством героиня проходит через избранничество, крестный путь, искупительную жертву. И всегда с ней народ — славящий, осуждающий, сочувствующий. С учетом этих обстоятельства придумана красивая и функциональная декорация (сценограф Владимир Арфьев). Всю сцену занимает белоснежная лестница. Черные панели, разъезжая туда-сюда, превращают ее в деревенскую улицу, королевский дворец, поле боя, площадь. По лестнице к вершине власти восходит коронуемый монарх, она же, вспыхнув пламенем (видеопроекция используется редко, но метко) становится костром для Иоанны и ее дорогой к Богу. Лестница возносит и обращает в прах — таков ее метафорический смысл, хотя для артистов важнее смысл практический. 54 ступени сценического сооружения образуют гигантский хоровой станок. Хористы получают идеальную рабочую позицию и вместе с ней возможность полноценно, как на концерте, послать звук в зал. В итоге мастерски исполненные хоровые сцены (хормейстер Станислав Лыков, дирижер Кристиан Кнапп) становятся сильнейшим музыкальным впечатлением.Отмечу также бархатный баритон Евгения Кочуровского, украсивший любовный дуэт Иоанны и Лионеля, тонкую фразировку Марии Макеевой (Агнеса), звонкость тембра Дмитрия Никанорова (Раймонд), уверенные верхние ноты Кирилла Золочевского (Карл) и особенно Андрея Батуркина в роли Дюнуа. Воин, патриот и просто честный человек вышел у него на славу.
Слабое звено в этом качественном спектакле — Екатерина Лукаш. Партия Иоанны определенно не для ее голоса. Он не парит над хором и не пробивает оркестр. Более или менее благозвучен у певицы средний регистр на средней громкости. Низы тускловаты, верхи крикливы. Верхнее ля в финале главной арии («Да, час настал»), идущее на фортиссимо, берется с отчаянным вибрато. Еще одно «ля» в последних словах оперы: «Открылось небо, кончены страдания!» вообще не слышно. Ускользает от слуха и вся судьбоносная фраза, погребенная под оркестровой массой.Справедливости ради замечу, что Чайковский предпочел правду образа комфорту исполнительницы. Огромная партия с полярными состояниями написана на стыке меццо-сопрано и драматического сопрано, и очень немногие певицы способны ее осилить.
Желающим услышать эталонную Иоанну рекомендую аудиозапись «Орлеанской девы» с участием Ирины Архиповой. Хороша также Нина Раутио в видеозаписи спектакля Большого театра 1990 года. Что касается Екатерины Лукаш, то на нее в первую очередь приятно смотреть. Красавица блондинка неплохо актерствует и одинаково стильно выглядит как в женском платье, так и в рыцарских латах. 