В нашей поэтической рубрике «Поэт в России – больше, чем поэт» сегодня представляем читателям стихи актера театра «Эрмитаж», члена Союза писателей России и Московского Союза литераторов Сергея Олексяка.
– Писать стихи я начал сразу, как только меня научили писать, – рассказывает Сергей Олексяк. – Вообще-то, я, преимущественно, детский писатель, сотрудничаю с такими журналами, как «Мурзилка», «Костёр», «Колобок и два жирафа». У меня вышло много книг для детей. Но с некоторых пор я не разделяю поэзию на детскую и взрослую. Когда меня принимали в Союз писателей России, то спросили: «А взрослые стихи вы когда начали писать?» И я ответил: «В восемь лет».
В 1994-м году я окончил театральный институт в Екатеринбурге, потом работал в Мурманском областном драматическом театре, в Томском театре драмы, в Омском академическом театре драмы. И вот уже 24 года работаю в Москве в театре «Эрмитаж» под руководством Михаила Захаровича Левитина.
Литературный институт – второе образование. В него я попал, когда уже работал в Москве. Моим учителем был прекрасный детский поэт Роман Сеф. Он меня и в Союз рекомендовал. Однажды я попросил его прочесть мои «взрослые» стихи. Роман Семёнович почитал и сказал: Серёжа, это тоже детские стихи! У тебя склад детского поэта и писателя.
Конечно, актёрство оказывает существенное влияние на мой «поэтический склад». Потому что актёр – это ребёнок, только выше ростом.
Кстати, я пишу не только стихи. В моём багаже есть пьесы, киносценарии, проза. Все мои девять пьес для детей были поставлены в разных театрах страны. Три из них в «Эрмитаже». По моему сценарию был снят один из выпусков киножурнала «Ералаш». А началось всё с «Мурзилки»! Когда я приехал в Москву в 2001 году, у меня уже было написано много детских стихов. Я подумал, ну куда мне с этим податься? И сразу прямиком – в «Мурзилку». И вот уже почти четверть века мы неразлучны с жёлтым мохнатым существом в красном берете и шарфе. «Мурзилка» и стихи, и прозу мои печатает. Десять лет подряд я был автором комиксов «Приключения Мурзилки».
А вообще детским поэтам сейчас живётся очень непросто. Если ты приходишь в издательство, и ты не член Союза писателей, то дело швах – даже читать не станут. Но если и прочтут, нет никаких гарантий, что напечатают. У меня есть цикл детских стихов «Путешествие по звукам». В 2005 году в Санкт-Петербурге вышла аудиоверсия в исполнении Юрия Гальцева. И вот однажды пришёл я с этими стихами в солидное издательство. Мне сказали: оставьте, почитаем и через месяц позвоним. Но учтите, что в ближайших планах у нас Маршак, Чуковский, Барто и другие классики. А современных поэтов мы печатаем очень редко. Правда, через неделю они мне перезвонили и сказали, что им всё очень нравится. В итоге, где-то через год вышла моя книжка.
Специально для «Театрала» я выбрал свои взрослые (детские) стихи…
ПОЭТИЧЕСКОЕ УБЕЖИЩЕ
В одиночестве, в тишине,
В самых толстых томах (Ну, а где ж ещё?)
Я прошу предоставить мне
Поэтическое убежище!
Чтобы, с детства удобный слог,
Приютил утомлённого странника,
Чтоб никто бы уже не смог
В словесах попрекать изгнанника!
Там, где грудой докучных строк
Тяготились и слух, и зрение,
Долго строило свой острог
Прозаическое мышление.
Научилось кричать и красть,
И за рифмой пришли опричники,
В городах захватили власть
Пустословы, косноязычники.
Я не сдался – на время стих!
Жду решающего наступления!
Я готовлю ударный стих
Для потерянного поколения!
ОСНОВНОЙ МОМЕНТ
На скрипучем снеге
Я творю «хэштеги»,
Я рисую «лайки»,
Я пишу «коммент» ...
Вот моё пространство –
Здесь ни лжи, ни чванства.
Здесь «завис» надолго
Основной момент.
Он тревожит гланды,
Весь он цвета панды,
Он велит согреться,
Забежать в подъезд!..
Он Сибирский очень,
Он холодно точен...
Он пришёл из прежних,
Из далеких мест.
Я топчу подошвой
Все из жизни прошлой.
Я скольжу по насту –
Вдруг не упаду!
А вокруг морозно,
Ивно и берёзно.
И давно стеклянно
На большом пруду.
* * *
На траве холодная роса,
Словно сыпь бриллиантов на колечке...
Где моя любимая краса?
Где мои зарубки на сердечке?..
Я живу и, мыслью торопясь,
Складываю жизнь, как пирамиду.
Я рисую вычурную вязь
И найти пытаюсь Атлантиду...
Не спеши, приятель! Не спеши!
Береги заветные мгновенья!..
И пиши, пиши, пиши, пиши!
Пой, насколько хватит вдохновенья!..
МУЗА
В сумерках бренного вздора,
Подле, иль где-то вдали –
Ты для меня Айседора!
Ты для меня Натали!
Солнцем отточенный глянец!
Строгий возвышенный шарм!
Ветром взъерошенный танец,
В длинный закутанный шарф!
Ленно, устало, под вечер,
Полный видений и грёз,
Плавно стекают на плечи
Струи-каскады волос!
И заплетаются руки
В тонкий законченный жест!
Нет ни томленья от скуки,
Ни шевеленья окрест!
Между поэтом и музой
На перекрёстке миров
Крепятся брачные узы,
И оживает перо!
С неба слетаются строки,
Как воробьи на пшено!
Нынче я не одинокий,
Нынче мне много дано!
Я примеряю корону,
Душу свою вороша...
Лишь бы не пуля барона!
Лишь бы не проклятый шарф!
БАБЬЕ ЛЕТО
Осень, солнцем обогрета,
Нарядилась в бабье лето!
Тянет с озера большого
Утренний туманный бриз.
И, зайдясь в прощальных нотах,
Гомонит пернатый кто-то,
И вершит сентябрь лениво
Полюбившийся каприз.
Отдавая осень бабе,
Отошли на время хляби,
И скользит, скользит по травам
Бабья нежная рука!
Худобою в длинных пальцах,
На полянах, как на пяльцах
Мечет крестиком узоры –
Гениальна и легка!
Да бегут босые ноги
По разъезженной дороге,
И танцуют, и топочут,
За собою вдаль маня...
Но, споткнувшись на ухабе,
Уступают снежной бабе,
Что уже вот-вот примчится
На серебряных санях!
ГРОЗА В НАЧАЛЕ ОКТЯБРЯ
Глазам и слуху непривычна
Гроза в начале октября!
Она врывается эпично,
В тумане проблески даря!
Рычит, бушует, запирая
Резные ставни на засов!
Что там «гроза в начале мая»?
Здесь бунт в созвездии Весов!
Идут стеной косые ливни,
И нет ни островка, ни дна!
Сверкают молнии, как бивни
Громонебесного слона!
Снося приметы и поверья,
Расписанные хохломой,
Решилась осень хлопнуть дверью
Пред наступающей зимой!
Свежа, раскатиста и властна,
Штормит, срывая якоря!
И до чего ж она прекрасна –
Гроза в начале октября!
КОШКИ-МЫШКИ
Сотни лет, без передышки,
По утрам и вечерам
Мы играли в кошки-мышки
По проспектам и дворам!
Звонким голосом мурлыча,
Я ходил тебя искать,
Чтоб схватить свою добычу
И уже не упускать!
Но однажды нежный запах —
Смёл мгновенья суеты.
Оказалась мышка в лапах...
Мышка – я, а кошка – ты!
ПОТЕРТЫЙ ЛОСКУТОК
Потёртый лоскуток
Рванул и распустил...
Серьёзно занемог,
Серьёзно загрустил,
Да так, как никогда!..
Прости меня, прости!
Вопросов череда.
Ответов не найти.
Могу ли уступить
И на рожон не лезть?
Могу ль тебя простить
За маленькую месть?
А если и могу –
Насколько прочен я?
А если набегут
Вчерашние друзья?
А вдруг не уберёг,
А после не сочту?
А вдруг я этих строк
Тебе и не прочту?
А вдруг не хватит слёз,
И оборвётся след
Вопросом на вопрос,
Ответом на ответ?
ВОСПАЛЕНИЕ ЛЁГКОСТИ
От взращенной годами неловкости,
На шестой десятине пути,
У меня воспаление лёгкости
И желание дальше идти!
Окрылённый мечтами заветными,
Над землёю почти что паря,
Устремляюсь в места предрассветные,
Где глаза открывает заря!
В океане тепла несказанного
Набираюсь таинственных сил
И рождаюсь фактически заново –
Смел в общении, ловок и мил!
От очков избавляюсь и тросточки
И пускаю аптечку в расход!
Разминаю ожившие косточки
И с надеждой встречаю восход!
Вновь и вновь пребываю в решимости,
Что теперь-то я мир удивлю!
И, уверенный в непогрешимости,
Об ином говорю и молю!
Без одышки взбегаю по лестнице,
Из-под брови прищуривши глаз,
Осыпаю цветами кудесницу,
О любви ей пою и о нас!
Я в дуэли с хандрой хоть бы лёг костьми!
Эта битва ещё впереди!..
У меня воспаление лёгкости
На шестой десятине пути!
ВСЕЛЕНСКИЙ ПЕРЕВОРОТ
Над обрывом парит человечество,
забывая про страх и стыд!
Тонут в бездне умы и отечества!
Кто за этим за всем стоит?
Из огня в полымя бросание
на задворках седых эпох!..
Неужель, вопреки Писанию,
верховодит не только Бог?
Словно, пряча свои попустительства,
за щелями стальных забрал,
правит бал мировое правительство,
что, неведомо, кто избрал!
Но скажите – какому Ордену
эта клика принадлежит?
Дом имеет, семью и родину?
Чем гордится и дорожит?
И ужель для воды на мельницу
есть особый его указ?
А за всем, что вокруг шевелится,
бдит всевидящий зоркий глаз?
До чего же, ещё не открытого,
протянулась его рука,
словно идола, в бронзе отлитого,
поколениям на века?
Кто растит из цыплят чудовища?
Кто щекочет медведю нос?
Кто глядит на мои сокровища,
как на первоначальный взнос?
Презираю кровавые методы!
Чту сердечную маету,
даже если наложите вето вы
на надежду и доброту!
Обернитесь гремучими змеями,
свой секретный покинув грот!
Я вздымаюсь руками обеими
за вселенский переворот!
* * *
Странно. Странно.
Ты не пишешь.
Иль не хочешь,
Иль не слышишь,
Как кричат немые строки,
Расстоянию вопреки...
Жаль, но не умею плакать.
А у нас сегодня слякоть.
Извини за мерзкий почерк —
Видно, встал не с той руки!
ЮРИЮ ИЦКОВУ
Идёт омич по Невскому проспекту,
Ревут в лицо балтийские ветра.
Он верный сын большой актёрской секты,
Однажды наводнившей град Петра.
Он к новой обстановке привыкает
Самозабвенно, но и не спеша,
И, кажется, Нева его ласкает
С причудами седого Иртыша.
Здесь многое на прежнее похоже –
Дома, мосты, деревья, облака,
И даже в каждом пятом из прохожих
Он узнаёт походку земляка.
Рождённый на окраине окраин
В один, должно быть, из счастливых дней,
Сегодня он проходит, как хозяин
Теперь вот новой Родины своей,
С которой уживётся, может статься,
Построив дом у Спаса на крови!
И станет настоящим ленинградцем,
Иль петербуржцем (как ни назови)!
Шагает сибиряк, сверкает Невский!
Но вот, как ни крути, как ни верти,
Всё чудится, что Фёдор Достоевский
Идёт-бредёт по Красному пути!
АКТЁР
Пылает рампа,
Пылит кулиса,
Гудит из зала
Пчелиный рой.
Шагнул устало
В пальто из флиса
На поле брани
Простой герой!
Там на подмостках
Нагреты стёкла –
Там от софитов
Кромешный жар!
Иссохли губы,
В глазах поблёкло –
Он грешник ада!
Он сталевар!
А мозг взъерошен!
А нерв натянут!
Шальная капля
Хладит висок!
Вот-вот победно
Литавры грянут,
И завершится
Судьбы бросок!
Помолодеют
Глаза партнёрши,
Порозовеет
Лица овал!
Привычно скрипнет
Потёртый поршень,
Подав движенье
На коленвал!
И громко крикнут
В любовной страсти
Немые строки,
Ожив в устах!
И всё пространство
Заполнит счастье,
Затихнет зритель
В своих местах!..
Но вновь измена!
Изгибы жизни!
И снова россыпь
Фальшивых слов!
Струя сиропа
Кроваво брызнет –
Он обесчещен
И был таков!
И так почти что
Ежевечерне,
И так почти что
Пятнадцать лет!
Укрыли брови
Гримёрной чернью
Морщин глубоких
Коварный след…
А дома тихо.
А дома кошка.
Лениво льётся
Вечерний джаз.
На сковородке
Скворчит картошка.
Тепло и скромно.
Без лишних глаз.
И, как обычно,
Ежевечерне,
И так почти что
Пятнадцать лет,
Родные строфы
Стихов дочерних,
В стеклянной вазе
Из роз букет.
