В Театре Пушкина прошла серия премьерных показов «Оперы нищих». Евгений Писарев поставил «Трехгрошовую оперу» Бертольда Брехта и Курта Вайля (кстати, именно здесь она появилась впервые в России – в 1930-м, по горячим следам премьеры в Берлине). В главной роли – Максим Матвеев, вернувшийся на сцену после большого перерыва как Мэкки-нож, «самый плохой человек на свете» в белых лайковых перчатках.
«Мэкки служит зла примером, все давно понять должны. Он страшней чумы, холеры, наводнений и войны», – так в новой сценической версии Сергея Плотова говорят о главном преступнике Лондона, который работает под прикрытием шефа полиции. Вообще в пьесе социального пессимиста Брехта один герой хуже другого – принципиально. Это касается и проституток с Дженни Ягодкой (Александра Урсуляк), и четы Пичем (Александр Матросов и Анастасия Лебедева) с их семейным бизнесом – «организацией нищенства в особо крупных размерах», и всех профессиональных попрошаек. Никаких нищих здесь, по сути, нет – все только притворяются и в общем-то неплохо зарабатывают на своих схемах. Евгений Писарев напоминает, что эта пьеса – «в основном о духовной нищете, об абсолютной пустоте внутри, о внутренней нищете, которая гораздо страшнее нищеты материальной».
Музыка Курта Вайля на сцене Пушки звучит в джазовых аранжировках Евгения Загота и в исполнении оркестра, который сидит в глубине туннеля – под лондонским мостом с кирпичной кладкой и высокими сводами (художник Зиновий Марголин). Зонги эта актерская команда поет не в первый раз, многие работали с Брехтом и в бутусовских постановках, и в «Кабаре», спектакле, ставшем визитной карточкой Евгения Писарева. Исключение – Максим Матвеев, который год занимался вокалом, чтобы подготовиться к роли. Его Мэкки-нож, несмотря на развязность манер, гибок, легок, быстр, как хищник – и звезда преступного мира. Блеска в нем не меньше, чем цинизма, которым в большей или меньшей степени заражены и изуродованы все вокруг.
«Мэкки служит зла примером, все давно понять должны. Он страшней чумы, холеры, наводнений и войны», – так в новой сценической версии Сергея Плотова говорят о главном преступнике Лондона, который работает под прикрытием шефа полиции. Вообще в пьесе социального пессимиста Брехта один герой хуже другого – принципиально. Это касается и проституток с Дженни Ягодкой (Александра Урсуляк), и четы Пичем (Александр Матросов и Анастасия Лебедева) с их семейным бизнесом – «организацией нищенства в особо крупных размерах», и всех профессиональных попрошаек. Никаких нищих здесь, по сути, нет – все только притворяются и в общем-то неплохо зарабатывают на своих схемах. Евгений Писарев напоминает, что эта пьеса – «в основном о духовной нищете, об абсолютной пустоте внутри, о внутренней нищете, которая гораздо страшнее нищеты материальной».
Музыка Курта Вайля на сцене Пушки звучит в джазовых аранжировках Евгения Загота и в исполнении оркестра, который сидит в глубине туннеля – под лондонским мостом с кирпичной кладкой и высокими сводами (художник Зиновий Марголин). Зонги эта актерская команда поет не в первый раз, многие работали с Брехтом и в бутусовских постановках, и в «Кабаре», спектакле, ставшем визитной карточкой Евгения Писарева. Исключение – Максим Матвеев, который год занимался вокалом, чтобы подготовиться к роли. Его Мэкки-нож, несмотря на развязность манер, гибок, легок, быстр, как хищник – и звезда преступного мира. Блеска в нем не меньше, чем цинизма, которым в большей или меньшей степени заражены и изуродованы все вокруг.
