21 октября в Колонном зале Дома Союзов Иван Ожогин и Дмитрий Янковский сойдутся в вокальной дуэли. Ожогин – тенор, Янковский – баритон. Но за провокационным названием «Тенор против Баритона» скрывается не спортивное состязание, а 20-летняя дружба, проверенная сценой. В интервью «Театралу» Иван Ожогин рассказал, как рождался проект и что значит для него выйти на легендарную сцену Колонного зала.
– Иван, 21 октября в Колонном зале состоится ваша вокальная дуэль с Дмитрием Янковским. «Тенор против Баритона» звучит как спортивное состязание, но на деле это диалог. Как родилась идея этого проекта?
– Идея давно витала в воздухе. С Димой мы знакомы почти 20 лет – познакомились на мюзикле «Красавица и чудовище», в котором Дима исполнил, какое-то рекордное количество ролей. Он был кросс-кавером, тем человеком, который знает все роли и готов в любой момент выйти за любого, кто выпадает из строя. Мне тогда очень понравилась его подача, тембр, баритон. А вечное противостояние тенора и баритона – кто лучше, кого больше любят, кто красивее звучит – всегда было. И мы решили сделать это провокационно: «Тенор против Баритона». Как битва, дуэль. Символично, что лейтмотивом звучат арии из «Евгения Онегина»: Дима – Онегин, я – Ленский. Враги на сцене, но постепенно мы приходим к пониманию: настоящая музыка, настоящее творчество возможны только при взаимодействии и в синергии.
– Как делили репертуар?
– Есть партии баритоновые и теноровые. Конечно, некоторые вещи в народных песнях и в романсе написаны для средних голосов. Но стоит поднять или опустить партию для высокого голоса на терцию или секунду, то здесь мы совпадаем и попадаем в противостояние и конкуренцию за материал. Споров не было: что-то убедительнее у баритона, что-то ярче у тенора. А в дуэтах всё складывается идеально.
– Кто ваша аудитория? Она пересекается?
– Частично – да. У Димы своя публика, которую он приобрёл в «Геликон-опере», на «Голосе», в проекте «Неопера», где превращает попсу 90-х в шедевры. Чем больше мы друг друга дополняем разными вещами, тем интереснее. А когда происходит слияние, это интереснее во сто крат. Но в целом аудитория разная, и это хорошо.
– Вас будет сопровождать симфонический оркестр «Новая Эпоха». Насколько живое симфоническое звучание меняет атмосферу концерта и требует особого подхода от исполнителя? Есть ли какие-то номера, которые в оркестровой версии звучат совершенно иначе?
– Вся музыка в оркестре звучит иначе. Это тонкая материя: можно сесть за рояль и сыграть гениально, а может сесть большой оркестр посредственных музыкантов с очень средним дирижером и это будет невозможно. Но это не наш случай. Оркестр «Новая Эпоха» будет звучать фантастически. Всё складывается как нельзя лучше. Очень красивые, вкусные оркестровки и аранжировки. У нас будет замечательный дирижер, музыкант – Роман Белов. И любая, абсолютно любая простая песня будет превращаться в маленький бриллиант.
– В репертуаре обозначены и оперы, и произведения из мюзиклов. Насколько просто вам переключаться между данными жанрами?
– На самом деле, есть в этом определённые сложности. Переключения бывают достаточно резкие, иногда не хватает времени отдышаться или настроиться. Но в этом и интерес. Для меня как для артиста с огромной занятостью, в какой-то момент самым интересным становится сложность поставленной задачи. И чем больше ты отдаёшь энергии, тем больше получаешь взамен. Мы, артисты, – проводники музыки, и зачастую вскрываем материал под новым углом и это становится неожиданностью.
– В 14 лет вы поступили на актёрский курс, а на втором курсе вас отчислили за профнепригодность. Как вы пережили этот момент и что помогло не бросить мечту?
– Вы знаете, я в принципе тогда был в свои 15-16 лет, как мне говорили артисты, скрытого темперамента. А еще тогда были 90-е. Мама и папа работали на нескольких работах, мы с братом также помогали зарабатывать. Возможно, и это закалило в какой-то момент мой характер. На сцене я был с холодным носом – не давал эмоций. И тогда же мой мастер сказал: «Тебе нужно другое, занимайся музыкой». И я поехал в Москву, потеряв три года, и только там понял, как много необходимо работать, чтобы быть открытым на сцене. Получилось или нет – не знаю, но профессией овладел. Но было внутреннее ощущение, что все получится. И у меня открылись другие двери.
– В вашей семье не было музыкантов?
– Профессионально музыкой у меня никто не занимался, но, тем не менее, на праздниках всегда собирались гости, доставали баян и пели песни, раскладывали на голоса. Я это слушал и впитывал. В детстве меня всегда окружало пение, музыка и это давало отдушину.
– Детям прививаете любовь к музыке?
– Насильно – нет. Двое закончили музыкальную школу. Старший ушёл сразу в звукорежиссуру, потом в IT. Хотя несколько лет записывал разные треки, сводил, выпускал. Очень хорошим был работником. Я его даже привлекал к своим концертам, когда ему не было и 17 лет. Он делал звукорежиссуру моих концертов, но в какой-то момент сказал - «всё, я не хочу этим заниматься». Хотя всё хорошо получалось. Дочь поступила после школы в училище на академический вокал. В этом году уже закончила и поступила в Санкт-Петербургскую государственную консерваторию имени Римского-Корсакова. Младшая – в ГИТИС, на факультет музыкальных театров, где учился я. Я всегда говорю: «Не надо в эту профессию, это тяжёлый путь, шанс – один к тысяче». Но они сами выбрали. Я не заставляю, это их ответственность.
– Вы в семье больше папа или руководитель?
– Бываю и тем, и другим. Но с 7-8 класса у всех моих детей просыпалась тяга к самостоятельности. Они начинали сами заниматься школой – и это вызывает у меня восхищение.
– Советуются с вами? Критикуете?
– Для них моё мнение важно. Стараюсь не критиковать, а подсказывать, если вижу, как сделать лучше. С удовольствием подсказываю.
– Как привить любовь к музыке? Есть ли у вас какие-то лайфхаки?
– Не знаю лайфхаков. Наверное, любовью и верой. Я не уверен и не могу утверждать, но мне так кажется… Да, и если ты прирождённый артист – музыка тебя все-равно найдёт.
– Иван, вы исполняете произведения на разных языках, было ли такое, что вы в моменте начинали петь на другом языке?
– Да. В Берлине я выучил партию на немецком за две недели. Когда первый раз вышел на сцену и пел на немецком, конечно, бывали какие-то флешбеки. Хотелось что-то сказать на русском, возможно, где-то и задвоил. Но, поработав две недели уже в ежедневном режиме встал на конвейер и привык. И вдруг через две недели приезжаешь в Петербург, где надо петь на русском. И начинается, Господи, как вы это поете на русском языке, это же невозможно. И в какой-то момент в конце спектакля срываешься и начинаешь кричать на немецком, останавливаешь себя и переходишь на русский. Бывало и такое. Мозг привыкает. А бывало: на концерте после вступления начинаешь петь на английском, а знаешь только один куплет – во втором переходишь на русский, а следующий приходится сочинять на ходу. Это самый большой адреналин.
– Вы любите живой звук. А как относитесь к фонограмме?
– Для меня это, конечно, некий дискомфорт. Я чувствую фальшь. В каждом живом исполнении ты можешь задержаться, ускориться. А под фонограмму нужно попадать механически. Скажем так, у меня был опыт исполнения под фонограмму, когда были проблемы со связками и необходимо было отработать 12 спектаклей в месяц. Стыдно? Не могу сказать, но выбора не было. Но я всегда за живое звучание.
– Вы называете себя интровертом, но на сцене харизматичный, мощный персонаж. Как вам удается переключаться? Где черпаете энергию?
– В персонажах, в литературе, в задачах режиссёра, в партнёрах. И, когда в этом синтезе рождается что-то интересное — это очень здорово!
– Дисциплина – ваше всё?
– Не пойти на репетицию – это, конечно, нонсенс. Поспать полчаса – с удовольствием, но пока не получается. Чем старше становишься, тем раньше просыпаешься. Но дисциплина с моим графиком – это основа. Но и баловать себя необходимо обязательно.
– Колонный зал Дома Союзов – легендарная сцена, где выступали величайшие артисты. Что значит для вас выйти на сцену Колонного зала 21 октября?
– Для меня – это, конечно же, честь петь на этой площадке. Это будет не впервые. Я уже пел там с Дмитрием Янковским, у которого здесь был сольный концерт. Легендарная площадка. Я готов дать возможность зрителю услышать что-то знакомое, но по-другому.
– Если бы вы могли одной фразой пригласить зрителя на концерт «Тенор против Баритона», как бы это сделали?
– Приходите! Равнодушными мы точно не оставим никого!
– Иван, 21 октября в Колонном зале состоится ваша вокальная дуэль с Дмитрием Янковским. «Тенор против Баритона» звучит как спортивное состязание, но на деле это диалог. Как родилась идея этого проекта?
– Идея давно витала в воздухе. С Димой мы знакомы почти 20 лет – познакомились на мюзикле «Красавица и чудовище», в котором Дима исполнил, какое-то рекордное количество ролей. Он был кросс-кавером, тем человеком, который знает все роли и готов в любой момент выйти за любого, кто выпадает из строя. Мне тогда очень понравилась его подача, тембр, баритон. А вечное противостояние тенора и баритона – кто лучше, кого больше любят, кто красивее звучит – всегда было. И мы решили сделать это провокационно: «Тенор против Баритона». Как битва, дуэль. Символично, что лейтмотивом звучат арии из «Евгения Онегина»: Дима – Онегин, я – Ленский. Враги на сцене, но постепенно мы приходим к пониманию: настоящая музыка, настоящее творчество возможны только при взаимодействии и в синергии.
– Как делили репертуар?
– Есть партии баритоновые и теноровые. Конечно, некоторые вещи в народных песнях и в романсе написаны для средних голосов. Но стоит поднять или опустить партию для высокого голоса на терцию или секунду, то здесь мы совпадаем и попадаем в противостояние и конкуренцию за материал. Споров не было: что-то убедительнее у баритона, что-то ярче у тенора. А в дуэтах всё складывается идеально.
– Кто ваша аудитория? Она пересекается?
– Частично – да. У Димы своя публика, которую он приобрёл в «Геликон-опере», на «Голосе», в проекте «Неопера», где превращает попсу 90-х в шедевры. Чем больше мы друг друга дополняем разными вещами, тем интереснее. А когда происходит слияние, это интереснее во сто крат. Но в целом аудитория разная, и это хорошо.
– Вас будет сопровождать симфонический оркестр «Новая Эпоха». Насколько живое симфоническое звучание меняет атмосферу концерта и требует особого подхода от исполнителя? Есть ли какие-то номера, которые в оркестровой версии звучат совершенно иначе?
– Вся музыка в оркестре звучит иначе. Это тонкая материя: можно сесть за рояль и сыграть гениально, а может сесть большой оркестр посредственных музыкантов с очень средним дирижером и это будет невозможно. Но это не наш случай. Оркестр «Новая Эпоха» будет звучать фантастически. Всё складывается как нельзя лучше. Очень красивые, вкусные оркестровки и аранжировки. У нас будет замечательный дирижер, музыкант – Роман Белов. И любая, абсолютно любая простая песня будет превращаться в маленький бриллиант.
– В репертуаре обозначены и оперы, и произведения из мюзиклов. Насколько просто вам переключаться между данными жанрами?
– На самом деле, есть в этом определённые сложности. Переключения бывают достаточно резкие, иногда не хватает времени отдышаться или настроиться. Но в этом и интерес. Для меня как для артиста с огромной занятостью, в какой-то момент самым интересным становится сложность поставленной задачи. И чем больше ты отдаёшь энергии, тем больше получаешь взамен. Мы, артисты, – проводники музыки, и зачастую вскрываем материал под новым углом и это становится неожиданностью.
– В 14 лет вы поступили на актёрский курс, а на втором курсе вас отчислили за профнепригодность. Как вы пережили этот момент и что помогло не бросить мечту?
– Вы знаете, я в принципе тогда был в свои 15-16 лет, как мне говорили артисты, скрытого темперамента. А еще тогда были 90-е. Мама и папа работали на нескольких работах, мы с братом также помогали зарабатывать. Возможно, и это закалило в какой-то момент мой характер. На сцене я был с холодным носом – не давал эмоций. И тогда же мой мастер сказал: «Тебе нужно другое, занимайся музыкой». И я поехал в Москву, потеряв три года, и только там понял, как много необходимо работать, чтобы быть открытым на сцене. Получилось или нет – не знаю, но профессией овладел. Но было внутреннее ощущение, что все получится. И у меня открылись другие двери.
– В вашей семье не было музыкантов?
– Профессионально музыкой у меня никто не занимался, но, тем не менее, на праздниках всегда собирались гости, доставали баян и пели песни, раскладывали на голоса. Я это слушал и впитывал. В детстве меня всегда окружало пение, музыка и это давало отдушину.
– Детям прививаете любовь к музыке?
– Насильно – нет. Двое закончили музыкальную школу. Старший ушёл сразу в звукорежиссуру, потом в IT. Хотя несколько лет записывал разные треки, сводил, выпускал. Очень хорошим был работником. Я его даже привлекал к своим концертам, когда ему не было и 17 лет. Он делал звукорежиссуру моих концертов, но в какой-то момент сказал - «всё, я не хочу этим заниматься». Хотя всё хорошо получалось. Дочь поступила после школы в училище на академический вокал. В этом году уже закончила и поступила в Санкт-Петербургскую государственную консерваторию имени Римского-Корсакова. Младшая – в ГИТИС, на факультет музыкальных театров, где учился я. Я всегда говорю: «Не надо в эту профессию, это тяжёлый путь, шанс – один к тысяче». Но они сами выбрали. Я не заставляю, это их ответственность.
– Вы в семье больше папа или руководитель?
– Бываю и тем, и другим. Но с 7-8 класса у всех моих детей просыпалась тяга к самостоятельности. Они начинали сами заниматься школой – и это вызывает у меня восхищение.
– Советуются с вами? Критикуете?
– Для них моё мнение важно. Стараюсь не критиковать, а подсказывать, если вижу, как сделать лучше. С удовольствием подсказываю.
– Как привить любовь к музыке? Есть ли у вас какие-то лайфхаки?
– Не знаю лайфхаков. Наверное, любовью и верой. Я не уверен и не могу утверждать, но мне так кажется… Да, и если ты прирождённый артист – музыка тебя все-равно найдёт.
– Иван, вы исполняете произведения на разных языках, было ли такое, что вы в моменте начинали петь на другом языке?
– Да. В Берлине я выучил партию на немецком за две недели. Когда первый раз вышел на сцену и пел на немецком, конечно, бывали какие-то флешбеки. Хотелось что-то сказать на русском, возможно, где-то и задвоил. Но, поработав две недели уже в ежедневном режиме встал на конвейер и привык. И вдруг через две недели приезжаешь в Петербург, где надо петь на русском. И начинается, Господи, как вы это поете на русском языке, это же невозможно. И в какой-то момент в конце спектакля срываешься и начинаешь кричать на немецком, останавливаешь себя и переходишь на русский. Бывало и такое. Мозг привыкает. А бывало: на концерте после вступления начинаешь петь на английском, а знаешь только один куплет – во втором переходишь на русский, а следующий приходится сочинять на ходу. Это самый большой адреналин.
– Вы любите живой звук. А как относитесь к фонограмме?
– Для меня это, конечно, некий дискомфорт. Я чувствую фальшь. В каждом живом исполнении ты можешь задержаться, ускориться. А под фонограмму нужно попадать механически. Скажем так, у меня был опыт исполнения под фонограмму, когда были проблемы со связками и необходимо было отработать 12 спектаклей в месяц. Стыдно? Не могу сказать, но выбора не было. Но я всегда за живое звучание.
– Вы называете себя интровертом, но на сцене харизматичный, мощный персонаж. Как вам удается переключаться? Где черпаете энергию?
– В персонажах, в литературе, в задачах режиссёра, в партнёрах. И, когда в этом синтезе рождается что-то интересное — это очень здорово!
– Дисциплина – ваше всё?
– Не пойти на репетицию – это, конечно, нонсенс. Поспать полчаса – с удовольствием, но пока не получается. Чем старше становишься, тем раньше просыпаешься. Но дисциплина с моим графиком – это основа. Но и баловать себя необходимо обязательно.
– Колонный зал Дома Союзов – легендарная сцена, где выступали величайшие артисты. Что значит для вас выйти на сцену Колонного зала 21 октября?
– Для меня – это, конечно же, честь петь на этой площадке. Это будет не впервые. Я уже пел там с Дмитрием Янковским, у которого здесь был сольный концерт. Легендарная площадка. Я готов дать возможность зрителю услышать что-то знакомое, но по-другому.
– Если бы вы могли одной фразой пригласить зрителя на концерт «Тенор против Баритона», как бы это сделали?
– Приходите! Равнодушными мы точно не оставим никого!
