Театр музея Михаила Булгакова – это не просто театр в классическом понимании этого слова. Это в некоем роде конгломерат экспериментальных театральных мастерских, возглавляемых разными режиссерами. Самые смелые из них идут на риск, и, как правило, он не только себя вполне оправдывает, но и превосходит ожидаемые результаты. Одно из таких наблюдаемых здесь явлений – совмещение режиссуры и актерской игры.
Несколько лет назад я посмотрела здесь спектакль «Спасибо, сердце!».
«Что же есть на земле выдающееся?» – мучительно думал мальчишка, глядя на возвышающийся в море утес. И вдруг его осенило: «Боже мой! Утёсы!» Он стал играть этим словом и так, и сяк... Но все было не то... И неожиданно мелькнуло в голове: «Утесов?! Да, да! Именно Утесов!» и с тех пор с этим именем не расставался.
Да! Он с детства мечтал стать выдающимся, и начал свою карьеру вот с такой красивой, необычной ассоциации.
Сегодня при этом имени в сознании мгновенно возникает образ незабвенного певца, музыканта, импровизатора... Большого Артиста!
Одессит-самородок, неукротимый мечтатель, неутомимый деятель, он конечно же, прежде всего, вошёл в историю как зачинатель джаза в нашей стране, ибо до него ничего подобного у нас не было.
Перед началом спектакля капельдинер вручает зрителям газету – репринтное издание – от 24 июня 1941 года, и вы понимаете, что действие будет происходить в годы войны. И действительно, действие спектакля разворачивается в это страшное время. И песни, соответственно, звучат, в основном, военные. Под аккомпанемент джаз-бэнда Сергей Федотов воссоздаёт образ своего Утёсова, всем известного и одновременно никому незнакомого. Он не подражает своему герою, а проживает его жизнь по-собственному, личному ощущению. Мимика, интонация, взгляд... напоминают, но отнюдь не копируют Утёсова, однако вызывают доверие и понимание.
Идея создать такой спектакль была настолько заманчивой, что Сергей Федотов реализовал ее и реализовал блестяще.
Через несколько дней я пришла на «Желтое танго», которое закружило, заворожило, завело меня в такие прекрасные кущи музыкально-поэтических страстей, из которых я до сих пор никак не могу выбраться и потому оказываюсь на этом спектакле снова и снова. Здесь Федотов предстает перед зрителем в роли Александра Вертинского. До того, как я увидела его впервые в этом спектакле, я категорически не могла представить, что он способен перевоплотиться в эту неординарную личность – ну абсолютно ничего общего ни во внешних данных, ни в вокальных... И что же? Получилось, да ещё как получилось!
Неожиданно за газовой занавесью в глубине сцены появилась характерная фигура в клоунском наряде. И с этой минуты я не могла оторвать глаз от Федотова-Вертинского...
Кто он, этот ни на кого не похожий, предельно-нарочитый и какой-то неземной «воздухоплаватель» – ну да, ощущение такое, что это создание не вышагивало по грешной земле, подобно всем прочим, а витало высоко в облаках, чуть насмешливо, иронично-игриво посмеиваясь над тем, что творилось внизу. Выразительно-аристократичный, подчёркнуто элегантный, Вертинский-Федотов мгновенно завладел вниманием зала.
Его невыговариваемое «р», которое так не понравилось в своё время Станиславскому, и стало главным препятствием на пути театральной карьеры Вертинского, придавало его художественной сущности тот особый шарм, ту неповторимую пикантность, которая сделала его особенно обаятельным.
Трудно усомниться, что человек этот родился не под счастливой звездой: его природный аристократизм не позволял думать иначе.
Предельно-чувственный, болезненно-уязвимый, Вертинский предстаёт перед зрителем в самые непростые моменты своей жизни.
И как мастерски Федотов все это умеет отразить в спектакле, не пытаясь имитировать великого артиста! Никакое внешнее сходство не способно заменить редкую актерскую способность сыграть роль душой, личностным приятием изображаемого.
«Остроумный и жеманный» Александр Вертинский получился у него естественным и безукоризненным.
И вот еще одно чудо. Таинственный мир мистики разворачивается во всей своей непостижимости в «Мастере и Маргарите» в постановке Сергея Алдонина.
«Если бога нет, то кто же тогда управляет жизнью на земле?», – вопрошает Воланд в исполнении того же Алдонина – его Воланд неподражаем: в синих очках, в черном одеянии, с тростью в руках в черных перчатках с огромными перстнями… Но главное: мимика! Что-то поистине дьявольское угадывается в образе героя. Прекрасно играют и другие актеры.Например, Алексей Коряков – Бездомного или Екатерина Волкова – Маргариту…
А с каким интересом наблюдаешь за обитателями «Клиники проф. Стравинского»! «Нет! Нет! Нет! У нас не психушка! У нас здравница!», – вопиет один из обитателей. Надрывно! Истерично!
А далее безголовый Берлиоз бегает по сцене, а его отрезанная голова катится по полу… Из темных проемов и затененных окон совершенно неожиданно то и дело появляются булгаковские герои, ибо сцена и зрительный зал здесь представляют единое сценическое пространство. И все это действо наполнено самыми захватывающими трюками, пластическими вывертами, акробатическими номерами… И все это обогащено прекрасной музыкой.
Вот такие удивительные вещи творятся в Загадочном Доме-музее-театре Булгакова. И это всего лишь малая толика всего того, что там восхищает и завораживает.
Несколько лет назад я посмотрела здесь спектакль «Спасибо, сердце!».«Что же есть на земле выдающееся?» – мучительно думал мальчишка, глядя на возвышающийся в море утес. И вдруг его осенило: «Боже мой! Утёсы!» Он стал играть этим словом и так, и сяк... Но все было не то... И неожиданно мелькнуло в голове: «Утесов?! Да, да! Именно Утесов!» и с тех пор с этим именем не расставался.
Да! Он с детства мечтал стать выдающимся, и начал свою карьеру вот с такой красивой, необычной ассоциации.
Сегодня при этом имени в сознании мгновенно возникает образ незабвенного певца, музыканта, импровизатора... Большого Артиста!
Одессит-самородок, неукротимый мечтатель, неутомимый деятель, он конечно же, прежде всего, вошёл в историю как зачинатель джаза в нашей стране, ибо до него ничего подобного у нас не было.
Перед началом спектакля капельдинер вручает зрителям газету – репринтное издание – от 24 июня 1941 года, и вы понимаете, что действие будет происходить в годы войны. И действительно, действие спектакля разворачивается в это страшное время. И песни, соответственно, звучат, в основном, военные. Под аккомпанемент джаз-бэнда Сергей Федотов воссоздаёт образ своего Утёсова, всем известного и одновременно никому незнакомого. Он не подражает своему герою, а проживает его жизнь по-собственному, личному ощущению. Мимика, интонация, взгляд... напоминают, но отнюдь не копируют Утёсова, однако вызывают доверие и понимание.
Идея создать такой спектакль была настолько заманчивой, что Сергей Федотов реализовал ее и реализовал блестяще.
Через несколько дней я пришла на «Желтое танго», которое закружило, заворожило, завело меня в такие прекрасные кущи музыкально-поэтических страстей, из которых я до сих пор никак не могу выбраться и потому оказываюсь на этом спектакле снова и снова. Здесь Федотов предстает перед зрителем в роли Александра Вертинского. До того, как я увидела его впервые в этом спектакле, я категорически не могла представить, что он способен перевоплотиться в эту неординарную личность – ну абсолютно ничего общего ни во внешних данных, ни в вокальных... И что же? Получилось, да ещё как получилось!Неожиданно за газовой занавесью в глубине сцены появилась характерная фигура в клоунском наряде. И с этой минуты я не могла оторвать глаз от Федотова-Вертинского...
Кто он, этот ни на кого не похожий, предельно-нарочитый и какой-то неземной «воздухоплаватель» – ну да, ощущение такое, что это создание не вышагивало по грешной земле, подобно всем прочим, а витало высоко в облаках, чуть насмешливо, иронично-игриво посмеиваясь над тем, что творилось внизу. Выразительно-аристократичный, подчёркнуто элегантный, Вертинский-Федотов мгновенно завладел вниманием зала.
Его невыговариваемое «р», которое так не понравилось в своё время Станиславскому, и стало главным препятствием на пути театральной карьеры Вертинского, придавало его художественной сущности тот особый шарм, ту неповторимую пикантность, которая сделала его особенно обаятельным.
Трудно усомниться, что человек этот родился не под счастливой звездой: его природный аристократизм не позволял думать иначе.
Предельно-чувственный, болезненно-уязвимый, Вертинский предстаёт перед зрителем в самые непростые моменты своей жизни.
И как мастерски Федотов все это умеет отразить в спектакле, не пытаясь имитировать великого артиста! Никакое внешнее сходство не способно заменить редкую актерскую способность сыграть роль душой, личностным приятием изображаемого.
«Остроумный и жеманный» Александр Вертинский получился у него естественным и безукоризненным.
И вот еще одно чудо. Таинственный мир мистики разворачивается во всей своей непостижимости в «Мастере и Маргарите» в постановке Сергея Алдонина.
«Если бога нет, то кто же тогда управляет жизнью на земле?», – вопрошает Воланд в исполнении того же Алдонина – его Воланд неподражаем: в синих очках, в черном одеянии, с тростью в руках в черных перчатках с огромными перстнями… Но главное: мимика! Что-то поистине дьявольское угадывается в образе героя. Прекрасно играют и другие актеры.Например, Алексей Коряков – Бездомного или Екатерина Волкова – Маргариту…А с каким интересом наблюдаешь за обитателями «Клиники проф. Стравинского»! «Нет! Нет! Нет! У нас не психушка! У нас здравница!», – вопиет один из обитателей. Надрывно! Истерично!
А далее безголовый Берлиоз бегает по сцене, а его отрезанная голова катится по полу… Из темных проемов и затененных окон совершенно неожиданно то и дело появляются булгаковские герои, ибо сцена и зрительный зал здесь представляют единое сценическое пространство. И все это действо наполнено самыми захватывающими трюками, пластическими вывертами, акробатическими номерами… И все это обогащено прекрасной музыкой.
Вот такие удивительные вещи творятся в Загадочном Доме-музее-театре Булгакова. И это всего лишь малая толика всего того, что там восхищает и завораживает.
