В Москве продолжается X Фестиваль музыкальных театров «Видеть музыку». В афишу форума, проходяшего при поддержке Президентского фонда культурных инициатив, вошли постановки музыкальных театров Башкирии, Бурятии, Удмуртии, Республики Коми, Чувашии, Театра музыкальной комедии (оперетты) Узбекистана и Национального Большого театра оперы и балета Республики Беларусь. Среди участников также театры Москвы, Санкт-Петербурга, Белгорода, Самары, Иркутска, Нижнего Новгорода, Рязани, Челябинска, Екатеринбурга.
Жанровая и тематическая палитра фестиваля столь же разнообразна, как его география. Операми и мюзиклами на тему отечественной истории фестиваль радует каждый год, но нынешний в этом отношении выдался особенно урожайным. Помимо советской классики в лице «Семена Котко» (Большой театр России) на фестивальной сцене представлены спектакли, созданные совсем недавно. Все они, что называется, эксклюзивные. Театры сами выбирали тему, заказывали либретто и музыку. Роднит эти абсолютно разные произведения выбор петровской эпохи и фигура Петра Первого.
В опере «Белгородский полк. Засечная черта», поставленной Белгородской филармонией, Петр не появляется, но образ его незримо присутствует. В постановке режиссера Петра Татарицкого рассказывается об одном дне из жизни Белгородского полка перед походом на Полтавскую битву в 1709 году. Спектакль сделан в лаконичном формате semi-stage. Из декораций на сцене пара деревянных конструкций, но артисты одеты в исторические костюмы. Масштаб представлению придает неофольклорная музыка Николая и Елены Бирюковых с неожиданно объемным звучанием оркестра русских народных инструментов.
«Петр Первый» Челябинского театра оперы и балета имени Глинки — традиционная большая опера с балами, боями, развернутыми хоровыми и сольными характеристиками. Композитора Михаила Богданова и режиссера Иркина Габитова заинтересовали три события из жизни первого русского императора — поражение под Нарвой и две победы: под Полтавой и у мыса Гангут. Кроме Петра-правителя и полководца внимание авторов привлек Петр-любящий муж. Лирические сцены, сочиненные на тексты писем Петра к Екатерине, — безусловная удача спектакля.
Бурятский театр оперы и балета имени Цыдынжапова привез в Москву оперу «Эрээхен». В исторической подборке фестиваля это, пожалуй, наиболее цельное и зрелое произведение. О нем подробнее.
В 1930-х-1950-х годах на советской сцене процветал жанр национальной оперы. За сюжетную основу бралась местная легенда или быль, выразительные средства— музыка, хореография, костюмы, сценография — следовали фольклорным традициям. С годами жанр себя исчерпал, но, как выяснилось, преждевременно. Монументальная «Эрээхен» наследует ему во всех составляющих.
Реальная история, вдохновившая авторов спектакля, подробно описана в «Кратком очерке истории Забайкалья от древнейших времён до 1762 г.» авторства Владимира Андриевича, вышедшей 1887 году в Санкт-Петербурге. Летом 1702 представители 11 родов хоринских бурят собрались на суглан (народное собрание) и решили направить делегацию к Сагаан-хану («Белому царю»). Главой делегатов избрали зайсана галзутского рода Бадана Туракина. В петиции просили защиты от набегов монголов и маньчжурцев. Жаловались на произвол государевых людей, сгонявщих аборигенов с родовых земель и лютовавших в сборе ясака (мехового налога), хотя своим «Нерчинским наказом» Петр повелел «собирать ясак ласково и приветливо».
Готовились к походу основательно. Провианта взяли в расчете на три года, плюс табун лошадей — для пополнения довольствия. Позаботились о духовном окормлении — в Москву отправилась удаган (шаманка) Эрээхэн. Торговый человек Алексей Шергин стал переводчиком, лекарь по имени Михайло — врачом делегации. Столь значимых в походе людей командировал бурятам нерчинский воевода Юрий Бибиков. Заступив на должность, он быстро осознал невозможность справиться с местной коррупцией без царева вмешательства. Всего в поход вышли 52 путешественника. Продвигались не спеша, промышляя охотой и обходя остроги, дабы служивые не приняли их за монголов-набежчиков. До Москвы добрались в начале февраля 1703 года, а 25 февраля (нобыкновенно споро по тем временам) удостоились царевой аудиенции — нужное слово замолвил сибирский наместник, фельдмаршал Федор Головин. Петру преподнесли дары бурятской земли — соболью шубу и молочную водку тарасун. Уже по ходу встречи поняли, что далекий путь проделали не зря.
22 марта был издан указ, согласно которому за бурятами закреплялись родовые земли, а служивым повелевалось местных не притеснять и пресекать вторжения иноземцев на их земли. Так буряты начали «жить в мире и радости, разбогатели скотом и стали богаты потомством», а Российская империя обрела надежный плацдарм на Востоке. Ходоки благополучно вернулись домой — все, кроме шаманки. Единственная женщина в делегации на обратном пути жестоко простудилась и умерла.
Об историческом путешествии написаны книги, статьи, картины и пьесы. Одна из пьес, «Ехэ удаган абжаа» («Великая сестрица шаманка») Базара Барайдина, увидевшая свет в 1921 году, и легла в основу оперы. Выпускник Санкт-Петербургского университета, востоковед и переводчик создал произведение, будто предназначенное для оперного спектакля, чем спустя 103 года воспользовались композитор Баир-Бато Дондоков (он же автор либретто) и режиссер Олег Юмов.
Сцена суглана, празднование петровского указа и финальная здравица стали основой мощных хоровых сцен с разноплановыми соло. Путешествие в Москву и обратно нашло отражение в изобретательных оркестровых интермедиях, сопровожденных пластическим перфомансом темных (зло) и светлых (добро) фигур. Встреча с Петром (артист Евгений Островский) помимо государевой арии и почтительных реплик ходоков во главе с Баданом Туракином (Алекандр Хандажанов) отмечена изящным менуэтом дам в кринолинах и мужчин в камзолах. Ассамблеи с менуэтами вошли в петровский дворцовый распорядок только в 1718 году, но композитора можно понять. Трудно не соблазниться контрастом европейской диатоники (мир русский) и восточной пентатоники (мир бурятский), тем более что Баир-Бато Дондоков одинаково свободно чувствует себя в обоих. С голосами в Бурятии проблем нет, присутствует в тамошнем воздухе нечто пользительное для вокального аппарата. Солисты и хор звучат ярко, ровно, в выверенном балансе с оркестром.
Центр бурятского мира — шаманка Эрээхэн (Билингма Ринчинова). У нее есть родители и возлюбленный, но она, не колеблясь, соглашается на предложение верховного шамана Нагарая (Эдуард Жагбаев) отправиться в опасный путь. В пьесе Эрээхен подставляет себя под стрелы коллег-путешественников, призывая ослабевших людей утолить голод ее кровью. Опера мотив самопожертвования сохраняет, но от показа языческих жестокостей воздерживается — уход шаманки совершается на высокой лирической ноте. Эффект прощальной арии усиливает обрядовая сцена. Девушки в белом облачают героиню в белоснежный дэгэл и украшают драгоценностями. На трех экранах (боковые кулисы и задник) в это время взлетают лебеди. Уйдя в мир иной, Эрээхэн преобразилась в птицу и распростерла крылья над своим народом. Чтобы в метафоре не возникло сомнения, девушки вздымают над новоявленной лебедицей белый тюль.
К излишней предсказуемости сценического действия есть вопросы, но музыку оперы можно смело исполнять в концертах, а декорационное оформление отправлять на выставку. Впрочем, деревянные изделия разных фактур, цветов, размеров, подвешанные к колосникам и расставленные на сцене, частично с выставок и заимствованы. Сценограф спектакля, заслуженный художник России Даши Дамдаков верен своим принципам — скоблит, обжигает, тонирует дерево, придает ему причудливую форму. Расписные сундуки, выступающие по ходу действия и утварью, и трибуной; ритуальные маски, символизирующие духов предков и духов-хранителей, — сами по себе произведения искусства.
Весомую лепту в мистическую атмосферу вносит световая партитура и видеопроекции (художники Евгений Виноградов и Арюна Булутова). Есть среди них вполне реалистические изображения с московским Кремлем и степями-юртами, но преобладают загадочные переливы форм и красок. Публика дивится картинке и с любопытством вслушивается в широкодиапазонные напевы. Вывод? Если национальная опера хорошо написана, сыграна и спета, а театр не поскупился на декорации-костюмы-технологии, успех гарантирован и дома, и на выезде.
26 ноября на фестивале «Видеть музыку» можно увидеть еще один примечательный жанр — национальный балет. На Новой сцене ГАБТа Башкирский государственный академический театр оперы и балета представит «Семь девушек». Музыку театр заказал Галине Зигановой. Хореограф — Ринат Абушахманов. Национальный балет обычно специализируется на легендах и сказках. Башкирский спектакль не исключение. Судя по видеоанонсам, сказках о семи сестрах, ставших звездами Большой Медведицы, поставлена как масштабное фэнтэзи. Будет радость и детям, и взрослым.
Жанровая и тематическая палитра фестиваля столь же разнообразна, как его география. Операми и мюзиклами на тему отечественной истории фестиваль радует каждый год, но нынешний в этом отношении выдался особенно урожайным. Помимо советской классики в лице «Семена Котко» (Большой театр России) на фестивальной сцене представлены спектакли, созданные совсем недавно. Все они, что называется, эксклюзивные. Театры сами выбирали тему, заказывали либретто и музыку. Роднит эти абсолютно разные произведения выбор петровской эпохи и фигура Петра Первого.
В опере «Белгородский полк. Засечная черта», поставленной Белгородской филармонией, Петр не появляется, но образ его незримо присутствует. В постановке режиссера Петра Татарицкого рассказывается об одном дне из жизни Белгородского полка перед походом на Полтавскую битву в 1709 году. Спектакль сделан в лаконичном формате semi-stage. Из декораций на сцене пара деревянных конструкций, но артисты одеты в исторические костюмы. Масштаб представлению придает неофольклорная музыка Николая и Елены Бирюковых с неожиданно объемным звучанием оркестра русских народных инструментов.
«Петр Первый» Челябинского театра оперы и балета имени Глинки — традиционная большая опера с балами, боями, развернутыми хоровыми и сольными характеристиками. Композитора Михаила Богданова и режиссера Иркина Габитова заинтересовали три события из жизни первого русского императора — поражение под Нарвой и две победы: под Полтавой и у мыса Гангут. Кроме Петра-правителя и полководца внимание авторов привлек Петр-любящий муж. Лирические сцены, сочиненные на тексты писем Петра к Екатерине, — безусловная удача спектакля.
Бурятский театр оперы и балета имени Цыдынжапова привез в Москву оперу «Эрээхен». В исторической подборке фестиваля это, пожалуй, наиболее цельное и зрелое произведение. О нем подробнее.
В 1930-х-1950-х годах на советской сцене процветал жанр национальной оперы. За сюжетную основу бралась местная легенда или быль, выразительные средства— музыка, хореография, костюмы, сценография — следовали фольклорным традициям. С годами жанр себя исчерпал, но, как выяснилось, преждевременно. Монументальная «Эрээхен» наследует ему во всех составляющих.Реальная история, вдохновившая авторов спектакля, подробно описана в «Кратком очерке истории Забайкалья от древнейших времён до 1762 г.» авторства Владимира Андриевича, вышедшей 1887 году в Санкт-Петербурге. Летом 1702 представители 11 родов хоринских бурят собрались на суглан (народное собрание) и решили направить делегацию к Сагаан-хану («Белому царю»). Главой делегатов избрали зайсана галзутского рода Бадана Туракина. В петиции просили защиты от набегов монголов и маньчжурцев. Жаловались на произвол государевых людей, сгонявщих аборигенов с родовых земель и лютовавших в сборе ясака (мехового налога), хотя своим «Нерчинским наказом» Петр повелел «собирать ясак ласково и приветливо».
Готовились к походу основательно. Провианта взяли в расчете на три года, плюс табун лошадей — для пополнения довольствия. Позаботились о духовном окормлении — в Москву отправилась удаган (шаманка) Эрээхэн. Торговый человек Алексей Шергин стал переводчиком, лекарь по имени Михайло — врачом делегации. Столь значимых в походе людей командировал бурятам нерчинский воевода Юрий Бибиков. Заступив на должность, он быстро осознал невозможность справиться с местной коррупцией без царева вмешательства. Всего в поход вышли 52 путешественника. Продвигались не спеша, промышляя охотой и обходя остроги, дабы служивые не приняли их за монголов-набежчиков. До Москвы добрались в начале февраля 1703 года, а 25 февраля (нобыкновенно споро по тем временам) удостоились царевой аудиенции — нужное слово замолвил сибирский наместник, фельдмаршал Федор Головин. Петру преподнесли дары бурятской земли — соболью шубу и молочную водку тарасун. Уже по ходу встречи поняли, что далекий путь проделали не зря.
22 марта был издан указ, согласно которому за бурятами закреплялись родовые земли, а служивым повелевалось местных не притеснять и пресекать вторжения иноземцев на их земли. Так буряты начали «жить в мире и радости, разбогатели скотом и стали богаты потомством», а Российская империя обрела надежный плацдарм на Востоке. Ходоки благополучно вернулись домой — все, кроме шаманки. Единственная женщина в делегации на обратном пути жестоко простудилась и умерла.
Об историческом путешествии написаны книги, статьи, картины и пьесы. Одна из пьес, «Ехэ удаган абжаа» («Великая сестрица шаманка») Базара Барайдина, увидевшая свет в 1921 году, и легла в основу оперы. Выпускник Санкт-Петербургского университета, востоковед и переводчик создал произведение, будто предназначенное для оперного спектакля, чем спустя 103 года воспользовались композитор Баир-Бато Дондоков (он же автор либретто) и режиссер Олег Юмов.
Сцена суглана, празднование петровского указа и финальная здравица стали основой мощных хоровых сцен с разноплановыми соло. Путешествие в Москву и обратно нашло отражение в изобретательных оркестровых интермедиях, сопровожденных пластическим перфомансом темных (зло) и светлых (добро) фигур. Встреча с Петром (артист Евгений Островский) помимо государевой арии и почтительных реплик ходоков во главе с Баданом Туракином (Алекандр Хандажанов) отмечена изящным менуэтом дам в кринолинах и мужчин в камзолах. Ассамблеи с менуэтами вошли в петровский дворцовый распорядок только в 1718 году, но композитора можно понять. Трудно не соблазниться контрастом европейской диатоники (мир русский) и восточной пентатоники (мир бурятский), тем более что Баир-Бато Дондоков одинаково свободно чувствует себя в обоих. С голосами в Бурятии проблем нет, присутствует в тамошнем воздухе нечто пользительное для вокального аппарата. Солисты и хор звучат ярко, ровно, в выверенном балансе с оркестром.
Центр бурятского мира — шаманка Эрээхэн (Билингма Ринчинова). У нее есть родители и возлюбленный, но она, не колеблясь, соглашается на предложение верховного шамана Нагарая (Эдуард Жагбаев) отправиться в опасный путь. В пьесе Эрээхен подставляет себя под стрелы коллег-путешественников, призывая ослабевших людей утолить голод ее кровью. Опера мотив самопожертвования сохраняет, но от показа языческих жестокостей воздерживается — уход шаманки совершается на высокой лирической ноте. Эффект прощальной арии усиливает обрядовая сцена. Девушки в белом облачают героиню в белоснежный дэгэл и украшают драгоценностями. На трех экранах (боковые кулисы и задник) в это время взлетают лебеди. Уйдя в мир иной, Эрээхэн преобразилась в птицу и распростерла крылья над своим народом. Чтобы в метафоре не возникло сомнения, девушки вздымают над новоявленной лебедицей белый тюль.К излишней предсказуемости сценического действия есть вопросы, но музыку оперы можно смело исполнять в концертах, а декорационное оформление отправлять на выставку. Впрочем, деревянные изделия разных фактур, цветов, размеров, подвешанные к колосникам и расставленные на сцене, частично с выставок и заимствованы. Сценограф спектакля, заслуженный художник России Даши Дамдаков верен своим принципам — скоблит, обжигает, тонирует дерево, придает ему причудливую форму. Расписные сундуки, выступающие по ходу действия и утварью, и трибуной; ритуальные маски, символизирующие духов предков и духов-хранителей, — сами по себе произведения искусства.
Весомую лепту в мистическую атмосферу вносит световая партитура и видеопроекции (художники Евгений Виноградов и Арюна Булутова). Есть среди них вполне реалистические изображения с московским Кремлем и степями-юртами, но преобладают загадочные переливы форм и красок. Публика дивится картинке и с любопытством вслушивается в широкодиапазонные напевы. Вывод? Если национальная опера хорошо написана, сыграна и спета, а театр не поскупился на декорации-костюмы-технологии, успех гарантирован и дома, и на выезде.26 ноября на фестивале «Видеть музыку» можно увидеть еще один примечательный жанр — национальный балет. На Новой сцене ГАБТа Башкирский государственный академический театр оперы и балета представит «Семь девушек». Музыку театр заказал Галине Зигановой. Хореограф — Ринат Абушахманов. Национальный балет обычно специализируется на легендах и сказках. Башкирский спектакль не исключение. Судя по видеоанонсам, сказках о семи сестрах, ставших звездами Большой Медведицы, поставлена как масштабное фэнтэзи. Будет радость и детям, и взрослым.
