В день 90-летия Валентина Гафта в «Современнике» состоялся вечер памяти «Не прощаемся!..», который организовало театральное агентство Леонида Робермана «Арт-Партнер XXI». Режиссером вечера стала Марина Брусникина. «Она его сделала, по-моему, замечательно. Правда?» — сказала со сцены вдова артиста, актриса Ольга Остроумова. И зал ответил громом аплодисментов.
В этот вечер о Валентине Гафте вспоминали как о гениальном артисте кино и театра, как о внимательном партнере, как об авторе колких эпиграмм и как просто о человеке, даже еще мальчишке, который выбрал профессию актера не из-за ее великой миссии, а потому что знать ничего особенно не надо. Выходишь, говоришь: «Кушать подано», — и получаешь за этого деньги. Ну, вот так юному Гафту казалось.
Каждую грань его таланта и биографии подсветили в соответствующем тематическом блоке, которые между собой соединяли выступления друзей и коллег Валентина Иосифовича. Со сцены его вспоминали Геннадий Хазанов, Владимир Машков, Леонид Ярмольник, Сергей Гармаш, Александр Розенбаум и Леонид Роберман. Владимир Машков на время забыл о своих важных должностях и с ностальгией говорил про времена, когда дебютировал в кинорежиссуре «Сиротой казанской», где снимал Олега Табакова, Валентина Гафта и Льва Дурова. А Хазанов продолжил традицию поздравлять коллег от лица известных деятелей культуры и написал поздравление Гафту от имени Станиславского.
Вспоминали Валентина Иосифовича, в основном, весело, потому что у каждого с этим парадоксальным талантливым человеком связана хотя бы одна смешная история. Да и сочинения о своей жизни Гафт написал бодрые, хотя и не без серьезных размышлений о жизни, и не без грусти. Детство, юность, учеба в Школе-студии МХАТ и первые шаги в профессии, отношения с родителями — из небольших фрагментов складывается образ актера Валентина Гафта. «Родители очень своеобразно реагировали на мою артистическую деятельность, — вспоминал он. — Когда я учился в Школе-студии МХАТ, отец говорил: “Валя, ну какой ты артист? Вот посмотри на Мишу Казакова — у него и костюм, и бабочка. Вот артист! А ты что?”. А мама, впервые увидев меня в спектакле “Женитьба Фигаро”, сказала: “Валя, до чего же ты худой!”».
Режиссер Марина Брусникина снова обратилась к методу коллективного рассказа, когда артисты, перебрасываясь фразами, представляют зрителю прозаический текст — в нашем случае воспоминания Валентина Гафта — так, что «играет» каждое слово и создается ощущение диалога между всеми, кто стоит на сцене. Сцену в этот вечер не покидали несколько современниковцев — Елена Плаксина, Александр Хованский, Дарья Фролова, Даниил Попов, Виктория Романенко, Евгений Шишкин, Марина Феоктистова. Именно они перебрасывали репликами, читали хлесткие эпиграммы Валентина Гафта, заставляющие смеяться до слез, и его трогательные, философские стихи.
Живых всё меньше в телефонной книжке,
Звенит в ушах смертельная коса,
Стучат всё чаще гробовые крышки,
Чужие отвечают голоса.
Но цифр этих я стирать не буду
И рамкой никогда не обведу.
Я всех найду, я всем звонить им буду,
Где б ни были они, в раю или в аду.
Пока трепались и беспечно жили —
Кончались денно-нощные витки.
Теперь о том, что недоговорили,
Звучат, как многоточия, гудки.
Семь артистов «Современника» (кстати, по числу основателей театра) не уходили со сцены даже когда на нее поднимались другие. Они просто удалялись вглубь, садились за гримерные столики и внимательно слушали того, кто у микрофона. В моменте создавалось ощущение, что все мы оказались в огромной театральной гримерке, когда артисты рассказывают потрясающие байки, просто сегодня они посвящены одному гениальному артисту.
Своим гением Валентин Гафт делился с коллегами. Так, когда в Перестройку Галина Волчек восстанавливала «Большевиков», почти на все роли она распределила тех же артистов, кто 10 лет назад выпускал премьеру. Участвовать в репетициях не смог Олег Табаков, и его роль досталась Сергею Гармашу. «Все всё знают, все вспоминают, всем легко, — говорит Гармаш. — Все рассказывают, как играл мою роль Олег Палыч, но рассказывают по-разному. У меня не то, что не получается, мне Галина Борисовна, когда делает замечания, говорит: “Ну, ты смотри, как они существуют, как они действуют…”. А в какой-то момент и вовсе: “Ну, Гармаш… да, все…”. У меня был важный монолог, когда я, будучи Бухариным, просил хлеб, но делал это неубедительно, мямлил: “Дайте хлеб, нужен хлеб, а вы его не даете…”. Монолог не получался. И вот мы заходим в гримерную, я не спеша закуриваю, как вдруг Валентин Иосифович, ни слова не говоря, хватает меня за пиджак и страшно кричит: “Ты понимаешь, нужно как пику в сердце ему всадить: «Дай хлеб!!!»” — орет, что просто уже… — “Вот так да — «хлеб, дай!!!» Как будто ты ему железную пику в сердце всаживаешь!!”. Это было долго, он повторял одно это слово несколько раз. А потом повернулся и — просто ушел. После перерыва я сыграл этот монолог так, что Волчек воскликнула: “Вот это да!”».
В день 90-летия Валентина Гафта на сцене «Современника» прозвучало много его эпиграмм — на Александра Розенбаума, Иосифа Кобзона, Ию Саввину, Валентина Никулина, Татьяну Доронину, Евгения Евтушенко, Ивана Охлобыстина, Людмилу Зыкину, Жерара Депардье, Михаила Левитина, Ролана Быкова, Елену Яковлеву, Галину Волчек, Елену Миллиоти. Например:
Мать-Россия удивила,
Нет такой страны нигде.
В один миг усыновила
Вас, Жерар де Депардье.
Но не забывай, Жерарчик,
Ровно 200 лет назад,
Когда был в Москве пожарчик,
Всех вас вышибли под зад.
Эпиграммы читывали не только ведущие вечера, но и те, кто выходил к микрофону вспоминать Валентина Иосифовича. Каждый выступающий с гордостью говорил: «На меня Гафт написал эпиграмму!». И какой бы язвительной она ни была, никто не обижался. Потому что такой талантливый человек составил себе труд не просто выделить тебя из толпы, но и думать о тебе, чтобы сочинить несколько метких строк. С гордостью эпиграмму о себе прочел театральный продюсер Леонид Роберман:
Вышел ежик из тумана,
Он похож на Робермана.
Вот рассеялся туман —
Это точно Роберман!
Что он делает в тумане?
Он считает money, money.
Есть талант у Робермана —
Делать деньги из тумана!
А эту — Сергей Гармаш:
Татарам всем на фестивале
Рукой отсюда помашу,
Но все награды и медали
Отдайте только Гармашу.
Я так скажу: Гармаш Сережа
Достоин всех больших наград!
Ну как он мог с такою рожей
Не вырубить вишневый сад?
В финале вечера Леонид Роберман пригласил на сцену Ольгу Остроумову, чтобы вместе подвести итоги Конкурса эпиграмм, объявленного в память о Валентине Гафте. Самыми популярным героями оказались Сергей Безруков, Никита Кологривый, сам Валентин Гафт, Александр Петров и Фаина Раневская. Из 174 работ выбрали три лучших. Имена лауреатов объявлял Роберман, он же вручал памятный диплом и собрание сочинений Валентина Гафта «Ступени». Ольга Остроумова зачитывала эпиграммы победителей.
На третьем месте оказался артист РАМТа Иван Забелин, который успел немного поработать и в «Современнике». Эпиграмму он написал на главного режиссера своего театра Марину Брусникину:
Мариночку видал еще во МХАТе,
Талантлива была уже тогда.
Сегодня — ставит про собак и кошек,
Но к лету доберутся до Творца.
«Прекрасный спектакль “Лето Господне” поставила Марина в РАМТе. Но сегодня она добралась и до сути этого творца — Валентина Гафта», — отметила Ольга Остроумова.
На втором месте оказался Александр Сумбатян, который прежде эпиграмм никогда не писал. Но первый опыт — про Михаила Боярского — оказался успешным:
Он взнуздывал кобыл, бывало,
В период своего расцвета.
Но самого его взнуздала —
Худрук Театра Ленсовета.
На первом месте оказался студент ГИТИСа Дмитрий Свешников, написавший эпиграмму на Филиппа Киркорова:
Филипп, ну это невозможно!
Прошу, немножко поскромней.
Я понимаю, очень сложно
Павлину жить среди людей.
Тебе и Гафт писал стихами,
Врачи старались, что есть сил.
Молились дружными церквами,
Чтоб бес Филиппа отпустил.
Но не слыхать за фонограммой
Мольбы, зовущие вдали.
Ни Гафт звенящей эпиграммой,
Ни экзорцист не помогли.
В этот вечер о Валентине Гафте вспоминали как о гениальном артисте кино и театра, как о внимательном партнере, как об авторе колких эпиграмм и как просто о человеке, даже еще мальчишке, который выбрал профессию актера не из-за ее великой миссии, а потому что знать ничего особенно не надо. Выходишь, говоришь: «Кушать подано», — и получаешь за этого деньги. Ну, вот так юному Гафту казалось.
Каждую грань его таланта и биографии подсветили в соответствующем тематическом блоке, которые между собой соединяли выступления друзей и коллег Валентина Иосифовича. Со сцены его вспоминали Геннадий Хазанов, Владимир Машков, Леонид Ярмольник, Сергей Гармаш, Александр Розенбаум и Леонид Роберман. Владимир Машков на время забыл о своих важных должностях и с ностальгией говорил про времена, когда дебютировал в кинорежиссуре «Сиротой казанской», где снимал Олега Табакова, Валентина Гафта и Льва Дурова. А Хазанов продолжил традицию поздравлять коллег от лица известных деятелей культуры и написал поздравление Гафту от имени Станиславского.
Вспоминали Валентина Иосифовича, в основном, весело, потому что у каждого с этим парадоксальным талантливым человеком связана хотя бы одна смешная история. Да и сочинения о своей жизни Гафт написал бодрые, хотя и не без серьезных размышлений о жизни, и не без грусти. Детство, юность, учеба в Школе-студии МХАТ и первые шаги в профессии, отношения с родителями — из небольших фрагментов складывается образ актера Валентина Гафта. «Родители очень своеобразно реагировали на мою артистическую деятельность, — вспоминал он. — Когда я учился в Школе-студии МХАТ, отец говорил: “Валя, ну какой ты артист? Вот посмотри на Мишу Казакова — у него и костюм, и бабочка. Вот артист! А ты что?”. А мама, впервые увидев меня в спектакле “Женитьба Фигаро”, сказала: “Валя, до чего же ты худой!”».Режиссер Марина Брусникина снова обратилась к методу коллективного рассказа, когда артисты, перебрасываясь фразами, представляют зрителю прозаический текст — в нашем случае воспоминания Валентина Гафта — так, что «играет» каждое слово и создается ощущение диалога между всеми, кто стоит на сцене. Сцену в этот вечер не покидали несколько современниковцев — Елена Плаксина, Александр Хованский, Дарья Фролова, Даниил Попов, Виктория Романенко, Евгений Шишкин, Марина Феоктистова. Именно они перебрасывали репликами, читали хлесткие эпиграммы Валентина Гафта, заставляющие смеяться до слез, и его трогательные, философские стихи.
Живых всё меньше в телефонной книжке,
Звенит в ушах смертельная коса,
Стучат всё чаще гробовые крышки,
Чужие отвечают голоса.
Но цифр этих я стирать не буду
И рамкой никогда не обведу.
Я всех найду, я всем звонить им буду,
Где б ни были они, в раю или в аду.
Пока трепались и беспечно жили —
Кончались денно-нощные витки.
Теперь о том, что недоговорили,
Звучат, как многоточия, гудки.
Семь артистов «Современника» (кстати, по числу основателей театра) не уходили со сцены даже когда на нее поднимались другие. Они просто удалялись вглубь, садились за гримерные столики и внимательно слушали того, кто у микрофона. В моменте создавалось ощущение, что все мы оказались в огромной театральной гримерке, когда артисты рассказывают потрясающие байки, просто сегодня они посвящены одному гениальному артисту.
Своим гением Валентин Гафт делился с коллегами. Так, когда в Перестройку Галина Волчек восстанавливала «Большевиков», почти на все роли она распределила тех же артистов, кто 10 лет назад выпускал премьеру. Участвовать в репетициях не смог Олег Табаков, и его роль досталась Сергею Гармашу. «Все всё знают, все вспоминают, всем легко, — говорит Гармаш. — Все рассказывают, как играл мою роль Олег Палыч, но рассказывают по-разному. У меня не то, что не получается, мне Галина Борисовна, когда делает замечания, говорит: “Ну, ты смотри, как они существуют, как они действуют…”. А в какой-то момент и вовсе: “Ну, Гармаш… да, все…”. У меня был важный монолог, когда я, будучи Бухариным, просил хлеб, но делал это неубедительно, мямлил: “Дайте хлеб, нужен хлеб, а вы его не даете…”. Монолог не получался. И вот мы заходим в гримерную, я не спеша закуриваю, как вдруг Валентин Иосифович, ни слова не говоря, хватает меня за пиджак и страшно кричит: “Ты понимаешь, нужно как пику в сердце ему всадить: «Дай хлеб!!!»” — орет, что просто уже… — “Вот так да — «хлеб, дай!!!» Как будто ты ему железную пику в сердце всаживаешь!!”. Это было долго, он повторял одно это слово несколько раз. А потом повернулся и — просто ушел. После перерыва я сыграл этот монолог так, что Волчек воскликнула: “Вот это да!”».В день 90-летия Валентина Гафта на сцене «Современника» прозвучало много его эпиграмм — на Александра Розенбаума, Иосифа Кобзона, Ию Саввину, Валентина Никулина, Татьяну Доронину, Евгения Евтушенко, Ивана Охлобыстина, Людмилу Зыкину, Жерара Депардье, Михаила Левитина, Ролана Быкова, Елену Яковлеву, Галину Волчек, Елену Миллиоти. Например:
Мать-Россия удивила,
Нет такой страны нигде.
В один миг усыновила
Вас, Жерар де Депардье.
Но не забывай, Жерарчик,
Ровно 200 лет назад,
Когда был в Москве пожарчик,
Всех вас вышибли под зад.
Эпиграммы читывали не только ведущие вечера, но и те, кто выходил к микрофону вспоминать Валентина Иосифовича. Каждый выступающий с гордостью говорил: «На меня Гафт написал эпиграмму!». И какой бы язвительной она ни была, никто не обижался. Потому что такой талантливый человек составил себе труд не просто выделить тебя из толпы, но и думать о тебе, чтобы сочинить несколько метких строк. С гордостью эпиграмму о себе прочел театральный продюсер Леонид Роберман:
Вышел ежик из тумана,
Он похож на Робермана.
Вот рассеялся туман —
Это точно Роберман!
Что он делает в тумане?
Он считает money, money.
Есть талант у Робермана —
Делать деньги из тумана!
А эту — Сергей Гармаш:
Татарам всем на фестивале
Рукой отсюда помашу,
Но все награды и медали
Отдайте только Гармашу.
Я так скажу: Гармаш Сережа
Достоин всех больших наград!
Ну как он мог с такою рожей
Не вырубить вишневый сад?
В финале вечера Леонид Роберман пригласил на сцену Ольгу Остроумову, чтобы вместе подвести итоги Конкурса эпиграмм, объявленного в память о Валентине Гафте. Самыми популярным героями оказались Сергей Безруков, Никита Кологривый, сам Валентин Гафт, Александр Петров и Фаина Раневская. Из 174 работ выбрали три лучших. Имена лауреатов объявлял Роберман, он же вручал памятный диплом и собрание сочинений Валентина Гафта «Ступени». Ольга Остроумова зачитывала эпиграммы победителей.
На третьем месте оказался артист РАМТа Иван Забелин, который успел немного поработать и в «Современнике». Эпиграмму он написал на главного режиссера своего театра Марину Брусникину:
Мариночку видал еще во МХАТе,
Талантлива была уже тогда.
Сегодня — ставит про собак и кошек,
Но к лету доберутся до Творца.
«Прекрасный спектакль “Лето Господне” поставила Марина в РАМТе. Но сегодня она добралась и до сути этого творца — Валентина Гафта», — отметила Ольга Остроумова.
На втором месте оказался Александр Сумбатян, который прежде эпиграмм никогда не писал. Но первый опыт — про Михаила Боярского — оказался успешным:
Он взнуздывал кобыл, бывало,
В период своего расцвета.
Но самого его взнуздала —
Худрук Театра Ленсовета.
На первом месте оказался студент ГИТИСа Дмитрий Свешников, написавший эпиграмму на Филиппа Киркорова:
Филипп, ну это невозможно!
Прошу, немножко поскромней.
Я понимаю, очень сложно
Павлину жить среди людей.
Тебе и Гафт писал стихами,
Врачи старались, что есть сил.
Молились дружными церквами,
Чтоб бес Филиппа отпустил.
Но не слыхать за фонограммой
Мольбы, зовущие вдали.
Ни Гафт звенящей эпиграммой,
Ни экзорцист не помогли.
