В 10 часов утра, в субботу, 23 августа, очередь в Театр им. Пушкина растянулась на несколько кварталов. Трагическая гибель, постигшая режиссера Юрия Бутусова на курорте в Болгарии (10 августа), собрала в центре столицы и актеров, и театральных менеджеров, и критиков, и сценографов, и, конечно, зрителей всех возрастов (примечательно огромное множество молодых людей)… Были и артисты Театра им. Ленсовета, несмотря на то, что в Санкт-Петербурге панихида по Бутусову состоится отдельно (там режиссера и похоронят).
В этот день Москва прощалась с человеком, чье имя стало мощным явлением в режиссуре, человеком, который появился на театральном горизонте столь же молниеносно-внезапно, как, к сожалению, и новость о его смерти.
Поверить в то, что живые, сложно поддающиеся описаниям бурлящие энергией спектакли Юрия Бутусова теперь останутся только в истории попросту невозможно. Трагедия, с которой никто не в силах смириться.
Достаточно одного лишь факта: на протяжении двух недель перед фасадом Театра им. Пушкина растет народный мемориал, ставший стеной плача современной театральной Москвы. Зрители ежедневно приносят цветы, программки и фотографии. Зажигают свечи (на многих подсвечниках – названия полюбившихся постановок «Сатирикона», РАМТа, Театра Вахтангова, Театра Пушкина, МХТ и, конечно, питерской сцены). Оставляют записки и пишут мелом на асфальте: «ЮБ будет жить в наших сердцах», «Гений сцены», «Барабаны будут звучать всегда», «Годо придет»... Удивительно много и цитат из спектаклей…
То, что Бутусов объединил своим творчеством публику разных поколений, умел «вскрывать» классику остросовременным ключом, – факт теперь уже хрестоматийный, к которому еще не раз будут возвращаться театральные деятели.
– Это был человек поразительно умный, – сказал на панихиде художественный руководитель РАМТа Алексей Бородин, – тонкий, глубокий, яростный и какого-то невероятного полета. Он обожал своего маленького сына Серафима, показывал фотографии: «Смотрите, какой он красивый». И, конечно, бесконечно-бесконечно его любил. Я хочу сказать тебе, Серафим (здесь Алексей Бородин обратился к мальчику в зале. – «Т».), что у тебя был совершенно замечательный папа. И, конечно, у тебя потрясающая мама, без которой Юрий Бутусов просто не представлял своего существования. На репетициях он говорил: «Я без Маши не могу!» Ну, бывали такие сложные моменты, когда режиссер загонял себя в творческую ловушку. И здесь ему всегда помогала Маша. Какое счастье, Машенька, что вы появились в его жизни. И какое счастье, что нам довелось прикоснуться к этому выдающемуся режиссеру. Работать с ним – это, конечно, что-то невероятное. Мы все будем сохранять о нем память, любить так же, как и любили, ведь ничего не меняется. Разве что наступило беспредельное отчаяние, с которым мы сейчас все столкнулись.
Сообразно формату панихиды многие говорили о Бутусове, словно нет на сцене серебристой урны с прахом, а будто бы сам режиссер сидит в зале: «Юрий Николаевич, помните, вы однажды сказали…»; «Юрий Николаевич, не забуду, как вы мне позвонили…»
И невозможно было поверить в то, что перед нами теперь не декорация к очередной его долгожданной премьере, а прощальная инсталляция (к слову: под стать многогранной стилистике спектаклей Бутусова ее мастерски выполнил художник Театра им. Вахтангова Максим Обрезков).
– Огромное количество людей в разных странах уже несколько дней скованы этим трагическим событием из жизни театрального мира, – сказала художественный руководитель МТЮЗа Генриетта Яновская. – Это значит огромное количество сердец вздрогнуло, ведь он оставил свет в каждом. Мы должны понять, что театр это не просто «развлечение»… Не буду я глупости говорить! Театр потрясает души и заставляет человечество ме-нять-ся. И если есть такие режиссеры, как он, то они обязательно оставят свой след в людях. Какое огромное количество его поклонников! На разных языках, в разных странах его провожают… Спасибо этому театру за то, что мы смогли провожать его и в Москве.
Далее Генриетта Наумовна процитирована Бродского:
Без злых гримас, без помышленья злого,
из всех щедрот Большого Каталога
смерть выбирает не красоты слога,
а неизменно самого певца.
Ей не нужны поля и перелески,
моря во всем великолепном блеске;
она щедра, на небольшом отрезке
себе позволив накоплять сердца.
Актер РАМТа Александр Девятьяров, игравший у Бутусова заглавную роль в спектакле «Сын», рассказал такой эпизод:
– В последний раз мы виделись чуть меньше года назад на гастролях в Узбекистане, куда приехал он на спектакль «Сын». И для него это было тяжело и радостно одновременно. Мы долго с ним шли по Ташкенту и разговаривали обо всем. И я вдруг поймал себя на мысли, что Юрий Николаевич – это в глобальном смысле просто любовь. Любовь к театру, любовь к семье, любовь к профессии. И этому качеству нужно учиться, конечно, и, прежде всего, у самого Юрия Николаевича, потому что он умел влюблять в профессию, не говоря уже о том, что умел блестяще работать с актёрами.
Сегодня мне впервые за эти две недели приснился сон, как будто я сижу на сцене в репетиционном костюме и просто рыдаю. Рыдаю взахлёб, звучит музыка в стиле Юрия Николаевича и вдруг – его голос. Он мне сказал: «Саша, а ведь какой хороший свет!» И я почувствовал этот свет. Он оставлял его в каждом из нас. И потому хочется сказать: «Юрий Николаевич, спасибо вам за все!» А свою речь я закончу словами Виктора Цоя: «Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать…»
В этот день Москва прощалась с человеком, чье имя стало мощным явлением в режиссуре, человеком, который появился на театральном горизонте столь же молниеносно-внезапно, как, к сожалению, и новость о его смерти.
Поверить в то, что живые, сложно поддающиеся описаниям бурлящие энергией спектакли Юрия Бутусова теперь останутся только в истории попросту невозможно. Трагедия, с которой никто не в силах смириться.
Достаточно одного лишь факта: на протяжении двух недель перед фасадом Театра им. Пушкина растет народный мемориал, ставший стеной плача современной театральной Москвы. Зрители ежедневно приносят цветы, программки и фотографии. Зажигают свечи (на многих подсвечниках – названия полюбившихся постановок «Сатирикона», РАМТа, Театра Вахтангова, Театра Пушкина, МХТ и, конечно, питерской сцены). Оставляют записки и пишут мелом на асфальте: «ЮБ будет жить в наших сердцах», «Гений сцены», «Барабаны будут звучать всегда», «Годо придет»... Удивительно много и цитат из спектаклей… То, что Бутусов объединил своим творчеством публику разных поколений, умел «вскрывать» классику остросовременным ключом, – факт теперь уже хрестоматийный, к которому еще не раз будут возвращаться театральные деятели.– Это был человек поразительно умный, – сказал на панихиде художественный руководитель РАМТа Алексей Бородин, – тонкий, глубокий, яростный и какого-то невероятного полета. Он обожал своего маленького сына Серафима, показывал фотографии: «Смотрите, какой он красивый». И, конечно, бесконечно-бесконечно его любил. Я хочу сказать тебе, Серафим (здесь Алексей Бородин обратился к мальчику в зале. – «Т».), что у тебя был совершенно замечательный папа. И, конечно, у тебя потрясающая мама, без которой Юрий Бутусов просто не представлял своего существования. На репетициях он говорил: «Я без Маши не могу!» Ну, бывали такие сложные моменты, когда режиссер загонял себя в творческую ловушку. И здесь ему всегда помогала Маша. Какое счастье, Машенька, что вы появились в его жизни. И какое счастье, что нам довелось прикоснуться к этому выдающемуся режиссеру. Работать с ним – это, конечно, что-то невероятное. Мы все будем сохранять о нем память, любить так же, как и любили, ведь ничего не меняется. Разве что наступило беспредельное отчаяние, с которым мы сейчас все столкнулись.
Сообразно формату панихиды многие говорили о Бутусове, словно нет на сцене серебристой урны с прахом, а будто бы сам режиссер сидит в зале: «Юрий Николаевич, помните, вы однажды сказали…»; «Юрий Николаевич, не забуду, как вы мне позвонили…»
И невозможно было поверить в то, что перед нами теперь не декорация к очередной его долгожданной премьере, а прощальная инсталляция (к слову: под стать многогранной стилистике спектаклей Бутусова ее мастерски выполнил художник Театра им. Вахтангова Максим Обрезков).
– Огромное количество людей в разных странах уже несколько дней скованы этим трагическим событием из жизни театрального мира, – сказала художественный руководитель МТЮЗа Генриетта Яновская. – Это значит огромное количество сердец вздрогнуло, ведь он оставил свет в каждом. Мы должны понять, что театр это не просто «развлечение»… Не буду я глупости говорить! Театр потрясает души и заставляет человечество ме-нять-ся. И если есть такие режиссеры, как он, то они обязательно оставят свой след в людях. Какое огромное количество его поклонников! На разных языках, в разных странах его провожают… Спасибо этому театру за то, что мы смогли провожать его и в Москве.Далее Генриетта Наумовна процитирована Бродского:
Без злых гримас, без помышленья злого,
из всех щедрот Большого Каталога
смерть выбирает не красоты слога,
а неизменно самого певца.
Ей не нужны поля и перелески,
моря во всем великолепном блеске;
она щедра, на небольшом отрезке
себе позволив накоплять сердца.
Актер РАМТа Александр Девятьяров, игравший у Бутусова заглавную роль в спектакле «Сын», рассказал такой эпизод:– В последний раз мы виделись чуть меньше года назад на гастролях в Узбекистане, куда приехал он на спектакль «Сын». И для него это было тяжело и радостно одновременно. Мы долго с ним шли по Ташкенту и разговаривали обо всем. И я вдруг поймал себя на мысли, что Юрий Николаевич – это в глобальном смысле просто любовь. Любовь к театру, любовь к семье, любовь к профессии. И этому качеству нужно учиться, конечно, и, прежде всего, у самого Юрия Николаевича, потому что он умел влюблять в профессию, не говоря уже о том, что умел блестяще работать с актёрами.
Сегодня мне впервые за эти две недели приснился сон, как будто я сижу на сцене в репетиционном костюме и просто рыдаю. Рыдаю взахлёб, звучит музыка в стиле Юрия Николаевича и вдруг – его голос. Он мне сказал: «Саша, а ведь какой хороший свет!» И я почувствовал этот свет. Он оставлял его в каждом из нас. И потому хочется сказать: «Юрий Николаевич, спасибо вам за все!» А свою речь я закончу словами Виктора Цоя: «Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать…»
