В сентябре 2025 года при поддержке Фонда президентских грантов пройдет онлайн-фестиваль «Мир русского театра». Один из участников – недавно созданный в городе Хуахин театр ARTVISION, в котором за первый сезон было сыграно более тридцати спектаклей, а в репертуаре – Чехов и Хармс, Ануй и Маркес, Кафка и Шукшин и многие другие известные авторы. Для участия в фестивале выбран спектакль «Оскар и Розовая дама» по произведению Эрика-Эммануэля Шмитта. Об этом спектакле и о том, как в Таиланде возник русский театр мы поговорили с его основателем, режиссером Татьяной Квитко.
– Татьяна, расскажите, как возник театр?
– Наш театр – уникальный. И это не просто громкие слова, которые все говорят о своем деле. Это действительно так, потому что в Таиланде, где огромное количество русскоязычных экспатов, прежде не было русского театра. Мы с мужем живём в Таиланде уже почти девять лет. Оба горячо любим театр и наша московская жизнь была тесно с ним связана, но при переезде мы мысленно попрощались с ней.
После переезда мы создали в Хуахине Культурный центр, вокруг которого образовалось большое, чудесное русское сообщество. И полтора года назад, в феврале 2024 года мы с мужем Николаем Молочковым решили открыть при нашем Культурном центре курсы актёрского мастерства. Особых ожиданий у нас не было. Мы набрали группу из десяти человек на четыре месяца и были очень удивлены, что люди пошли к нам учиться на полном серьёзе, потому что, по-настоящему, решили получить эту профессию. Это было какое-то невероятное ощущение! И из нашей маленькой группы в десять человек за полтора года у нас возникла большая театральная школа в Хуахине.
Несмотря на скромные размеры нашего города, в нашей школе сейчас учится свыше 80 человек. Это и взрослые, и дети. У нас есть малыши от 3 лет. А самому старшему нашему актёру 55 лет. За полтора года возникло очень большое театральное комьюнити!
– И все русскоговорящие?
– Да, у нас полностью русскоязычный коллектив. У нас есть основная труппа, в которой за это время уже все получили актёрское образование, так как у нас есть соответствующая лицензия и мы имеем право в нашей Театральной школе выдавать дипломы (не высшего актёрского образования, но тем не менее профессионального).
«Оскар и Розовая дама» – это премьерный спектакль актёров после их четырехмесячного обучения. Мы сразу задали высокую планку, делали спектакль так, как делали бы его в театре в Москве. А главную роль в спектакле – мальчика Оскара – сыграл мой муж, профессиональный актёр Николай Молочков.
Поняв, что у нас складывается труппа, что есть люди, которые готовы по-настоящему погрузиться в профессию, мы создали учебный театр с постоянным репертуаром, который играем регулярно. Конечно, пока это не такое количество спектаклей, как нам хотелось бы. Но примерно 5 -10 спектаклей в месяц стараемся играть. Это неплохо для небольшого тайского города.
– У вас есть своё помещение или вы арендуете?
– У нас есть помещение нашего культурного центра Artvision. Там проходят разные мероприятия, занятия для детей и взрослых, и в том числе весь наш репетиционный процесс. А для самих спектаклей арендуем концертный зал. Он, конечно, не театральный с точки зрения классического театра, но мы его адаптировали под себя. Таким образом, у нас появилась сцена, куда стабильно приходит зритель, куда можно в Таиланде, – а это, поверьте, большая редкость, –надеть красивое платье и вечером с семьёй выйти в театр. Мы создали такое место!
– Публика к вам приходит исключительно русскоязычная? Или есть субтитры для местных зрителей?
– К нам приходят русскоязычные зрители. Но работаем мы не только с русскими, нас часто приглашают на различные мероприятия и фестивали в Бангкок, в Паттайю. Там совершенно разноплановая и многонациональная публика.
– Вы всё делаете на свои средства или у театра есть спонсоры? Удается ли театру достаточно зарабатывать? Есть ли поддержка от официальных лиц?
– Конечно, мне бы хотелось, чтобы наш театр мог позволить себе всё, что угодно, за счёт продажи билетов. И я надеюсь, что когда-то мы выйдем на этот уровень. Но пока это не так. Я бы хотела сказать, что у нас есть какая-нибудь добрая фея-крёстная, которая является спонсором, но нет. Всё, что мы делаем, мы делаем сами.
Представители российского посольства и Россотрудничество приглашают нас на мероприятия в Бангкок, и сами приезжали к нам в Хуахин. Но если вы имеете в виду какое-то финансовое участие, то – нет.
– А тайские власти не поддерживают?
– У нас с ними очень разный «культурный код». В Таиланде вообще нет классического театра в нашем понимании. У них совсем другой театр – национальный. Хотя есть и труппы, которые играют Чехова на тайском языке.
– То есть местные жители к вам не приходят?
– К нам на занятия приходят дети разных национальностей. И англоязычные, и тайскоязычные. Но в целом, у нас основная часть педагогов и актёров, если мы говорим про театр, русскоязычные.
В Таиланде очень большое русскоязычное сообщество. И наши залы всегда полны. Люди идут к нам именно в театр. Это произошло не сразу. Но сегодня – это не просто развлечение между пляжем и кафе. Сейчас это действительно уже значимое культурное явление. Тот культурный код, который мы несём, где бы ни находились.
– У вас режиссёрское образование?
– Я окончила Высшую школу деятелей сценического искусства при РАТИ под руководством Геннадия Дадамяна. Мой муж окончил Щепкинское театральное училище и много лет работал у Александра Александровича Калягина в театре Et Сetera. Мы уехали из Москвы, когда у нас родились дети, потому что очень захотелось жить у моря. Уехали от перенасыщенного московского образа жизни. И всё в Хуахине было прекрасно, но театра не было. А теперь есть! И его создали мы.
– И не просто театр, а замечательный театр. Расскажите, пожалуйста, подробнее, о труппе театра.
– У нас есть учебные курсы и есть основная труппа, в которую попадают лучшие студенты из текущих учебных групп. Мы закончили наш первый театральный сезон 31 мая, на тот момент в труппе было 24 человека. На новый сезон мы заключим договора с 14 из них. Мы хотим работать дальше на большой сцене именно с теми актёрами, которые, действительно, могут это сделать своей профессией.
– То есть театр для ваших актеров – не просто хобби, а именно профессия?
– Да, именно так. Очень многое, конечно, держится на студийности в хорошем смысле. Когда актёрам не всё равно. Когда они относятся к этому не как отдыху от семейных дел и работы. Это тоже прекрасно, но это другой формат. А когда люди понимают всю ответственность, когда включаются в спектакль полностью, готовы постоянно учиться. Для основной труппы мы с мужем регулярно продолжаем проводить актёрские тренинги.
– А кто занимается сценографией, светом, музыкой?
– Что касается спектакля «Оскар и Розовая дама», то, на самом деле, этот спектакль я задумала очень давно, наверное, ещё лет двадцать назад. Он у меня в голове зрел, но не складывалось место и время. Куклы, которые участвуют в спектакле, на самом деле были сшиты почти двадцать лет назад, и мы привезли их с собой сюда, в Таиланд, даже не помышляя тогда о театре, представляете?!И вот сейчас все сложилось настолько правильно, что в нужное время и в нужном месте за месяц мы сложили этот спектакль!
Что касается сценографии, то какие-то вещи решаются достаточно быстро по ходу репетиций, что-то заказывается, что-то делается руками наших студийцев, что-то мы закупаем. Костюмы мы стараемся шить либо закупать, чтобы у нас была профессиональная костюмерная.
Мы здесь сотрудничаем с прекрасными художниками по свету – Виталием Цой и Шынарой Цой. Хотя изначально это был не их профиль, но вместе с нами они получают дополнительную квалификацию именно как театральные художники по свету. В Таиланде нет возможности обратиться в какую-нибудь компанию, профессионально занимающуюся светом, или к знакомым в другой театр, в конце концов, и найти нужного специалиста. Поэтому все создается в процессе развития театра. И приходят нужные люди, готовые учиться и развиваться вместе с нами.
– Получается, вам приходится самим выращивать специалистов?
– Татьяна, расскажите, как возник театр?
– Наш театр – уникальный. И это не просто громкие слова, которые все говорят о своем деле. Это действительно так, потому что в Таиланде, где огромное количество русскоязычных экспатов, прежде не было русского театра. Мы с мужем живём в Таиланде уже почти девять лет. Оба горячо любим театр и наша московская жизнь была тесно с ним связана, но при переезде мы мысленно попрощались с ней.
После переезда мы создали в Хуахине Культурный центр, вокруг которого образовалось большое, чудесное русское сообщество. И полтора года назад, в феврале 2024 года мы с мужем Николаем Молочковым решили открыть при нашем Культурном центре курсы актёрского мастерства. Особых ожиданий у нас не было. Мы набрали группу из десяти человек на четыре месяца и были очень удивлены, что люди пошли к нам учиться на полном серьёзе, потому что, по-настоящему, решили получить эту профессию. Это было какое-то невероятное ощущение! И из нашей маленькой группы в десять человек за полтора года у нас возникла большая театральная школа в Хуахине.
Несмотря на скромные размеры нашего города, в нашей школе сейчас учится свыше 80 человек. Это и взрослые, и дети. У нас есть малыши от 3 лет. А самому старшему нашему актёру 55 лет. За полтора года возникло очень большое театральное комьюнити!
– И все русскоговорящие?
– Да, у нас полностью русскоязычный коллектив. У нас есть основная труппа, в которой за это время уже все получили актёрское образование, так как у нас есть соответствующая лицензия и мы имеем право в нашей Театральной школе выдавать дипломы (не высшего актёрского образования, но тем не менее профессионального).
«Оскар и Розовая дама» – это премьерный спектакль актёров после их четырехмесячного обучения. Мы сразу задали высокую планку, делали спектакль так, как делали бы его в театре в Москве. А главную роль в спектакле – мальчика Оскара – сыграл мой муж, профессиональный актёр Николай Молочков.
Поняв, что у нас складывается труппа, что есть люди, которые готовы по-настоящему погрузиться в профессию, мы создали учебный театр с постоянным репертуаром, который играем регулярно. Конечно, пока это не такое количество спектаклей, как нам хотелось бы. Но примерно 5 -10 спектаклей в месяц стараемся играть. Это неплохо для небольшого тайского города.
– У вас есть своё помещение или вы арендуете?
– У нас есть помещение нашего культурного центра Artvision. Там проходят разные мероприятия, занятия для детей и взрослых, и в том числе весь наш репетиционный процесс. А для самих спектаклей арендуем концертный зал. Он, конечно, не театральный с точки зрения классического театра, но мы его адаптировали под себя. Таким образом, у нас появилась сцена, куда стабильно приходит зритель, куда можно в Таиланде, – а это, поверьте, большая редкость, –надеть красивое платье и вечером с семьёй выйти в театр. Мы создали такое место!
– Публика к вам приходит исключительно русскоязычная? Или есть субтитры для местных зрителей?
– К нам приходят русскоязычные зрители. Но работаем мы не только с русскими, нас часто приглашают на различные мероприятия и фестивали в Бангкок, в Паттайю. Там совершенно разноплановая и многонациональная публика.
– Вы всё делаете на свои средства или у театра есть спонсоры? Удается ли театру достаточно зарабатывать? Есть ли поддержка от официальных лиц?
– Конечно, мне бы хотелось, чтобы наш театр мог позволить себе всё, что угодно, за счёт продажи билетов. И я надеюсь, что когда-то мы выйдем на этот уровень. Но пока это не так. Я бы хотела сказать, что у нас есть какая-нибудь добрая фея-крёстная, которая является спонсором, но нет. Всё, что мы делаем, мы делаем сами.
Представители российского посольства и Россотрудничество приглашают нас на мероприятия в Бангкок, и сами приезжали к нам в Хуахин. Но если вы имеете в виду какое-то финансовое участие, то – нет.
– А тайские власти не поддерживают?
– У нас с ними очень разный «культурный код». В Таиланде вообще нет классического театра в нашем понимании. У них совсем другой театр – национальный. Хотя есть и труппы, которые играют Чехова на тайском языке.
– То есть местные жители к вам не приходят?
– К нам на занятия приходят дети разных национальностей. И англоязычные, и тайскоязычные. Но в целом, у нас основная часть педагогов и актёров, если мы говорим про театр, русскоязычные.
В Таиланде очень большое русскоязычное сообщество. И наши залы всегда полны. Люди идут к нам именно в театр. Это произошло не сразу. Но сегодня – это не просто развлечение между пляжем и кафе. Сейчас это действительно уже значимое культурное явление. Тот культурный код, который мы несём, где бы ни находились.
– У вас режиссёрское образование?
– Я окончила Высшую школу деятелей сценического искусства при РАТИ под руководством Геннадия Дадамяна. Мой муж окончил Щепкинское театральное училище и много лет работал у Александра Александровича Калягина в театре Et Сetera. Мы уехали из Москвы, когда у нас родились дети, потому что очень захотелось жить у моря. Уехали от перенасыщенного московского образа жизни. И всё в Хуахине было прекрасно, но театра не было. А теперь есть! И его создали мы.
– И не просто театр, а замечательный театр. Расскажите, пожалуйста, подробнее, о труппе театра.
– У нас есть учебные курсы и есть основная труппа, в которую попадают лучшие студенты из текущих учебных групп. Мы закончили наш первый театральный сезон 31 мая, на тот момент в труппе было 24 человека. На новый сезон мы заключим договора с 14 из них. Мы хотим работать дальше на большой сцене именно с теми актёрами, которые, действительно, могут это сделать своей профессией.
– То есть театр для ваших актеров – не просто хобби, а именно профессия?
– Да, именно так. Очень многое, конечно, держится на студийности в хорошем смысле. Когда актёрам не всё равно. Когда они относятся к этому не как отдыху от семейных дел и работы. Это тоже прекрасно, но это другой формат. А когда люди понимают всю ответственность, когда включаются в спектакль полностью, готовы постоянно учиться. Для основной труппы мы с мужем регулярно продолжаем проводить актёрские тренинги.
– А кто занимается сценографией, светом, музыкой?
– Что касается спектакля «Оскар и Розовая дама», то, на самом деле, этот спектакль я задумала очень давно, наверное, ещё лет двадцать назад. Он у меня в голове зрел, но не складывалось место и время. Куклы, которые участвуют в спектакле, на самом деле были сшиты почти двадцать лет назад, и мы привезли их с собой сюда, в Таиланд, даже не помышляя тогда о театре, представляете?!И вот сейчас все сложилось настолько правильно, что в нужное время и в нужном месте за месяц мы сложили этот спектакль!
Что касается сценографии, то какие-то вещи решаются достаточно быстро по ходу репетиций, что-то заказывается, что-то делается руками наших студийцев, что-то мы закупаем. Костюмы мы стараемся шить либо закупать, чтобы у нас была профессиональная костюмерная.
Мы здесь сотрудничаем с прекрасными художниками по свету – Виталием Цой и Шынарой Цой. Хотя изначально это был не их профиль, но вместе с нами они получают дополнительную квалификацию именно как театральные художники по свету. В Таиланде нет возможности обратиться в какую-нибудь компанию, профессионально занимающуюся светом, или к знакомым в другой театр, в конце концов, и найти нужного специалиста. Поэтому все создается в процессе развития театра. И приходят нужные люди, готовые учиться и развиваться вместе с нами.
– Получается, вам приходится самим выращивать специалистов?
– Это правда. И с одной стороны, это затруднительно, а с другой стороны, это замечательно, потому что позволяет складываться цельной команде, которая начинает дышать на сцене в едином ключе. А мы стараемся всех влюбить в театр, показать, что театр может быть совсем разным. Стараемся дать как можно больше разнопланового опыта в короткий промежуток времени. Мы не можем позволить себе полный рабочий день у актёра, как в большинстве репертуарных театров. Стало быть, за несколько часов репетиции нам нужно максимально ёмко и качественно поработать. И когда актёры приходят на репетицию, они понимают, что они ограничены во времени, то не теряют времени даром, а выкладываются на максимум.
– В спектакле «Оскар и Розовая дама» звучит музыка Шнитке, вы ее тоже, как и кукол, давно выбрали для этой работы?
– Когда в голове возникает некий замысел, то ты его носишь-носишь, и в какой-то момент, когда начинаешь работать с артистом, он формируется в спектакль. Конечно, не было такого, чтоб двадцать лет назад я решила, что там будет музыка Шнитке, и что все это будет выглядеть именно так, как это получилось сейчас. Это был очень живой и очень эмоциональный процесс. Мы полностью включились в него всей командой. Мы им горели и горим. А средства от этого спектакля идут в благотворительные фонды для лечения онкобольных. Мы это всегда указываем в афише.
– Как вы работали над этим сложным материалом? Кажется, невозможно без слез смотреть эту историю, а каково в ней участвовать?
– Я вам честно скажу, это было не просто. Мы тоже плачем. Но это не слёзы горя, это слезы от пронзительности происходящего. Это об эмоциональном включении, о том, как мы открыты этому миру, о том, как проживаем эту жизнь. Очень много переосмысляешь в этот момент. И, конечно, сама эта тема для многих актёров достаточно личная. И сейчас, когда играем этот спектакль достаточно регулярно, каждый раз необходима определённая внутренняя подготовка к спектаклю. В нем невероятно мудрый и тонкий текст.
И знаете, это же история не только про смерть... Мы играем про жизнь. Про то, что надо ценить каждый день, каждую секунду и видеть мир, как будто ты видишь его в первый раз. Именно об этом говорит главный герой в финале.
– Кроме этого спектакля, у вас в этом первом театральном сезоне в репертуаре появилось ещё много названий!
– Невероятное количество, я вам скажу честно. Так обычно не бывает. Я даже сама всё думаю, как это случилось? Но на самом деле у нас задача была очень жёсткая. По крайней мере, у меня как у руководителя, как у режиссёра: как из взрослых людей в короткие сроки сделать актёров. Им не по 17-18 лет, они сложившиеся люди со своими привычками, состоявшиеся в других профессиях. Как в краткие сроки дать им программу театрального вуза? Так, чтобы это была не самодеятельность, а именно профессия.
Мы понимаем, что в условиях частного театра, да и любого другого театра, а не училища, мы ограничены временем и ресурсами. Стало быть, программа должна быть очень ёмкая. И помимо тренингов, курсов, выпуска текущих спектаклей, мы запланировали на первый сезон три премьеры. Но мне пришла в голову мысль: а не поработать ли нашей основной труппе в формате моноспектаклей? Прекрасно понимаю, что моноспектакль – это одна из самых сложных форм для актёра. Но в то же время трудно представить более качественную и быструю школу.
Для каждого актёра я подобрала материал, который, по моему мнению, помог бы каждому обрести необходимые навыки, опыт, раскрыть себя. И с каждым актёром мы сделали моноспектакль. Да, мы очень много работали. С полной отдачей и погружением. Но в результате мы выпустили девять моноспектаклей. Знаете, мне мой педагог Геннадий Дадамян говорил: «Мы, Танечка, с вами последние театральные рыцари». Я именно так себя и ощущаю!
Это был сложный, но очень продуктивный театральный сезон. Оглядываясь назад, я понимаю, что за год сделали работу, которую многие делают за пять лет. На второй театральный сезон у нас стоят не менее смелые и амбициозные задачи.
– Расскажите, какие моноспектакли были в первом сезоне?
– Это был очень разноплановый материал! «Стихии Кафки» – фантасмагория – малая проза Кафки, «Чушь» – спектакль-фантазия по произведениям Хармса, «Цена положения» – классический спектакль по рассказам Чехова, «Нежность» – драма по рассказу Анри Барбюса, «Монолог актрисы» – трагикомедия Кинзвард, «Одесские рассказы» Бабеля, «Жила-была девочка» – вербатим по произведениям Аглаи Датешидзе, «Чудак-Человек» по рассказам Василия Шукшина, «Любовная отповедь мужчине, сидящему в кресле» – драма Маркеса.
– Все моноспектакли останутся в репертуаре?
– Нет, не все. Часть из них останутся учебными работами, но некоторые сыграем ещё раз, несколько названий останутся в репертуаре и отправятся на фестивали.
– Остается ли в таком ритме время на воспитание детей?
– Людям театра всегда очень сложно ответить на этот вопрос честно. Я так скажу: нашим девочкам – 13 и 10 лет, и они тоже вместе с нами в театре. Как говорится, ещё не родившись, они уже были за кулисами. К тому же у нас в центре есть учебная группа «Театр. Подростки», где они тоже играют. Давайте я так и скажу, ведь в сутках целых 24 часа, поэтому хватает времени на все!
– Если дети участвуют в вашем деле вместе с вами, то это и есть воспитание!
– Я надеюсь именно на это.
– В спектакле «Оскар и Розовая дама» звучит музыка Шнитке, вы ее тоже, как и кукол, давно выбрали для этой работы? – Когда в голове возникает некий замысел, то ты его носишь-носишь, и в какой-то момент, когда начинаешь работать с артистом, он формируется в спектакль. Конечно, не было такого, чтоб двадцать лет назад я решила, что там будет музыка Шнитке, и что все это будет выглядеть именно так, как это получилось сейчас. Это был очень живой и очень эмоциональный процесс. Мы полностью включились в него всей командой. Мы им горели и горим. А средства от этого спектакля идут в благотворительные фонды для лечения онкобольных. Мы это всегда указываем в афише.
– Как вы работали над этим сложным материалом? Кажется, невозможно без слез смотреть эту историю, а каково в ней участвовать?
– Я вам честно скажу, это было не просто. Мы тоже плачем. Но это не слёзы горя, это слезы от пронзительности происходящего. Это об эмоциональном включении, о том, как мы открыты этому миру, о том, как проживаем эту жизнь. Очень много переосмысляешь в этот момент. И, конечно, сама эта тема для многих актёров достаточно личная. И сейчас, когда играем этот спектакль достаточно регулярно, каждый раз необходима определённая внутренняя подготовка к спектаклю. В нем невероятно мудрый и тонкий текст.
И знаете, это же история не только про смерть... Мы играем про жизнь. Про то, что надо ценить каждый день, каждую секунду и видеть мир, как будто ты видишь его в первый раз. Именно об этом говорит главный герой в финале.
– Кроме этого спектакля, у вас в этом первом театральном сезоне в репертуаре появилось ещё много названий!
– Невероятное количество, я вам скажу честно. Так обычно не бывает. Я даже сама всё думаю, как это случилось? Но на самом деле у нас задача была очень жёсткая. По крайней мере, у меня как у руководителя, как у режиссёра: как из взрослых людей в короткие сроки сделать актёров. Им не по 17-18 лет, они сложившиеся люди со своими привычками, состоявшиеся в других профессиях. Как в краткие сроки дать им программу театрального вуза? Так, чтобы это была не самодеятельность, а именно профессия.
Мы понимаем, что в условиях частного театра, да и любого другого театра, а не училища, мы ограничены временем и ресурсами. Стало быть, программа должна быть очень ёмкая. И помимо тренингов, курсов, выпуска текущих спектаклей, мы запланировали на первый сезон три премьеры. Но мне пришла в голову мысль: а не поработать ли нашей основной труппе в формате моноспектаклей? Прекрасно понимаю, что моноспектакль – это одна из самых сложных форм для актёра. Но в то же время трудно представить более качественную и быструю школу.
Для каждого актёра я подобрала материал, который, по моему мнению, помог бы каждому обрести необходимые навыки, опыт, раскрыть себя. И с каждым актёром мы сделали моноспектакль. Да, мы очень много работали. С полной отдачей и погружением. Но в результате мы выпустили девять моноспектаклей. Знаете, мне мой педагог Геннадий Дадамян говорил: «Мы, Танечка, с вами последние театральные рыцари». Я именно так себя и ощущаю!
Это был сложный, но очень продуктивный театральный сезон. Оглядываясь назад, я понимаю, что за год сделали работу, которую многие делают за пять лет. На второй театральный сезон у нас стоят не менее смелые и амбициозные задачи.
– Расскажите, какие моноспектакли были в первом сезоне?
– Это был очень разноплановый материал! «Стихии Кафки» – фантасмагория – малая проза Кафки, «Чушь» – спектакль-фантазия по произведениям Хармса, «Цена положения» – классический спектакль по рассказам Чехова, «Нежность» – драма по рассказу Анри Барбюса, «Монолог актрисы» – трагикомедия Кинзвард, «Одесские рассказы» Бабеля, «Жила-была девочка» – вербатим по произведениям Аглаи Датешидзе, «Чудак-Человек» по рассказам Василия Шукшина, «Любовная отповедь мужчине, сидящему в кресле» – драма Маркеса.
– Все моноспектакли останутся в репертуаре?
– Нет, не все. Часть из них останутся учебными работами, но некоторые сыграем ещё раз, несколько названий останутся в репертуаре и отправятся на фестивали.
– Остается ли в таком ритме время на воспитание детей?
– Людям театра всегда очень сложно ответить на этот вопрос честно. Я так скажу: нашим девочкам – 13 и 10 лет, и они тоже вместе с нами в театре. Как говорится, ещё не родившись, они уже были за кулисами. К тому же у нас в центре есть учебная группа «Театр. Подростки», где они тоже играют. Давайте я так и скажу, ведь в сутках целых 24 часа, поэтому хватает времени на все!
– Если дети участвуют в вашем деле вместе с вами, то это и есть воспитание!
– Я надеюсь именно на это.
