В театре «Мастерская 12», который еще недавно был известен зрителю как Центр театра и кино под руководством Никиты Михалкова, кипит работа. Перед командой стоит задача – завершить затянувшийся ремонт в 2024 году. Директор театра Игорь Попов рассказал «Театралу», каким будет обновленное здание, что «Мастерская 12» готовит к открытию и чем коллектив живет в ожидании своей площадки.
– Начну с вопроса, который вы сейчас, наверное, слышите ежедневно. Когда закончатся строительные работы?
– Мы пытаемся завершить строительство как можно быстрее. Но случились обстоятельства, которые привели к задержке строительных работ. Из-за них, к сожалению, началась цепная реакция: пока работают одни подрядчики, следующие ждут. Есть целый ряд работ, которые предполагают поэтапность. И задач еще достаточно много. Процесс не останавливается. Знаете, говорят, что стройку нельзя закончить, ее можно только остановить. Мы хотим все-таки ее закончить, чтобы потом ничего не переделывать и чтобы следующие поколения нас не проклинали. Это – во-первых. Второй момент – строительство театра в 1930-х годах не предполагало механизации сцены, оборудования. А оно будет достаточно сложное, что, с одной стороны, даст возможность сценографам, режиссерам осуществлять свои творческие фантазии. Но, с другой стороны, установку и наладку такого оборудования нужно довести до ума. Ведь в первую очередь мы думаем о безопасности тех людей, которые будут находиться на сцене. Все должно быть безопасно и качественно. Ну и, в-третьих, зритель должен прийти уже в полностью готовое помещение, приспособленное и комфортное, чтобы чувствовать себя в приятной обстановке.
Мы не должны обманывать зрителя. Как говорил Олег Павлович Табаков: «Зритель голосует рублем». Покупая билет, зритель не должен быть разочарован в своих ожиданиях. В общем, процесс идет, хотя говорить о том, что открытие будет завтра, пока преждевременно. Но есть задача, даже не максимум, а минимум – закончить все работы в 2024 году. И мы стараемся это осуществить. Я очень надеюсь, что до конца этого календарного года театр все-таки откроется и начнет радовать зрителя своими работами.
– Сколько сцен будет на новой площадке?
– В театре будет большая сцена на 600 мест, малая сцена на 100 мест и небольшой кинотеатр. Всетаки художественный руководитель нашего театра в первую очередь кинорежиссер. Поэтому одно из пространств отдано под небольшой кинозал, творческая, репертуарная программа которого пока в разработке. Сейчас мы ведем переговоры с театрами страны, чтобы осуществлять онлайн-трансляции спектаклей из разных регионов России. В этом проекте есть свои сложности: существует временная разница между регионами, и если в Москве одно время, то в Новосибирске другое, а во Владивостоке третье. Но я думаю, что мы справимся и начнем именно с этой задумки.
– Вы уже сказали про сложности с подрядчиками. Были ли еще какие-нибудь трудности во время строительных работ?
– К сожалению, здание было построено в достаточно сложный период жизни нашей страны. Это 1930-е годы, когда задачи ставили немножко другие. Главное было вовремя и быстро все построить. Материалы оставляли желать лучшего, строили из того, что было. К счастью, теперь это уже только наследие. Но проблем со зданием было немало. Несколько лет оно стояло в аварийном состоянии и просто-напросто рассыпалось. Во время демонтажа кровли здание едва не сложилось, как карточный домик. Были проблемы и с фундаментом. Фасадная часть изначально замен почти не требовала. На деле же ее пришлось менять практически полностью. Ну и так далее. Знаете, когда внедряешься внутрь, понимаешь, что все гораздо хуже, чем предполагалось.
– Ранее в интервью вы говорили, что постараетесь сохранить исторические особенности здания. Получилось?
– Здание является памятником конструктивизма, работы архитекторов братьев Весниных, поэтому мы сохранили достаточно много исторических элементов как внутри театра – в фойе, в сценическом пространстве, так и снаружи. Вся фасадная часть, которая за годы существования здания видоизменялась, сейчас воссоздана в том виде, в котором она была задумана архитекторами. – Внутри все тоже будет в стиле конструктивизма? – Тут наша цель состояла в том, чтобы совместить конструктивистские идеи архитекторов, составившие основу проекта при строительстве здания, с современными задачами, стоящими перед театром XXI века, использующим новые технологии и материалы. Поэтому внешний вид, отделка помещений, дизайн видоизменятся, но это не будет бросаться в глаза и выглядеть как несуразица и нестыковка архитектурных и художественных стилей.
– При переезде все спектакли сохранятся или какие-то уйдут из репертуара?
– Все спектакли сохранятся. Театр уже на протяжении нескольких лет работает над новым репертуаром. И все спектакли, которые у нас есть, будут перенесены в пространство на Поварской. Понятно, что мы не останавливаемся и продолжаем работать. Репертуар будет только расширяться. Технические возможности, которые будут на отремонтированной площадке, думаю, смогут помочь осуществить самые смелые замыслы.
– На каких площадках вы выступаете сейчас?
– Мы играем на новой сцене учебного комплекса ГИТИСа на улице Академика Пилюгина. Для некоторых спектаклей мы арендуем сцены других театров. Это и Театр Ермоловой, и Театр Гоголя, и Театр сатиры, на сцене которого мы показываем спектакль «12». Еще наш театр достаточно много гастролирует – при отсутствии стационарной площадки мы много времени уделяем гастрольной жизни. В сентябре были в Пятигорске и Грозном. В октябре – большой тур. Это города Ростов, Краснодар, Сочи. В ноябре пройдут гастроли в Новосибирске.
– Вы как-то говорили, что регулярно посещаете постановки, следите за тем, какая аудитория к вам приходит. Получается ли сейчас, без основной площадки, так же контролировать ситуацию?
– Пытаемся, пытаемся... Мы же работаем не для себя, мы работаем для зрителя. Конечно, интересно, кто эти люди, почему они ходят на наши спектакли. С учетом большой гастрольной жизни понимаешь, что зритель в каждом городе разный, да и воспринимает он спектакли по-разному. Где-то реагирует на одно, где-то – на другое. И это разнообразие реакций и откликов очень нам полезно. Но все же я надеюсь, что после переезда мы обретем своего зрителя, который будет ходить именно в наш театр.
– Что театр готовит к открытию?
– К открытию Никита Сергеевич представит спектакль по произведениям Брехта. Я очень надеюсь, что эта работа вызовет интерес у зрителя. Сейчас полным ходом идут репетиции спектакля «На дне» в постановке Романа Мархолиа.
– Не так давно у вас произошел ребрендинг. Как команда пришла к этому решению?
– Да, театр теперь называется «Мастерская 12». Здание, в котором расположится наш театр, переходило «из рук в руки» и пережило разные назначения. В 1930-е годы оно открывалось и проектировалось как «Дом каторги» Общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев. В 1936 году здание занял кинотеатр «Первый», который тут проработал десять лет. В 1946 году здание перешло Государственному театру киноактёра, у которого были и творческие подъемы, и периоды затишья. В 1990-е Театр киноактера почти перестал существовать. Связано это было то ли с периодом жизни и деятельности страны, то ли с позицией тогдашнего руководства театра. Долгие годы здание сдавали в аренду под различные независимые проекты, антрепризы и так далее. С приходом Никиты Сергеевича запустился процесс формирования нового театра. Основу труппы составили выпускники Академии театрального и кинематографического искусства Никиты Михалкова. История театра началась с нуля. Он получил название «Центр театра и кино», но по прошествии нескольких лет было принято решение о переименовании в «Мастерскую 12». Все-таки первой знаковой работой Никиты Сергеевича в новом театре стал именно спектакль «12». Таким образом, мы подвели для себя первый итог. Следующий этап – окончание ремонтных работ, переезд в свое здание. Я думаю, таких знаковых ступеней в жизни нашего театра будет еще немало.
– Каково работать с группой, полностью состоящей из молодежи?
– Работая с молодыми людьми, ты как-то внутренне и сам молодеешь. Я думаю, что у них, как и у нашего молодого театра, все самое главное – впереди.
– А как выстраивается ваше взаимодействие с Никитой Сергеевичем? Участвуете ли вы в создании репертуара?
– На этапе выстраивания репертуара – да, но только в самом начале процесса. Я не даю советов Никите Сергеевичу в художественной составляющей, но во всем остальном мы работаем вместе. Одна голова хорошо, а две – лучше. Это – во-первых. А во-вторых, театр – дело коллективное. Это не работа одного, двух или трех человек. К тому же, в театре нет мелочей. Поэтому общее дело должно строиться в диалоге. Театр – живой организм. Если у человека болит зуб, то без соответствующих мер начнет болеть и все остальное. Так же и здесь.
– Игорь Павлович, так получилось, что вы от стройки в «Современнике» перешли к стройке в Центре Михалкова…
– К сожалению.
– К сожалению?
– Это не совсем то, чем хочется заниматься. После реконструкции «Современника» я перекрестился, подумал: «Чтобы еще когда-нибудь в жизни… Не дай бог». И вот случилось... Конечно, работа эта важна и нужна. Но я же, в конце концов, не строитель…
– До «Современника» вы работали в Художественном театре…
– Да, десять лет я трудился в МХТ имени Чехова. Приехал из Питера в 2004 году по приглашению Олега Павловича Табакова.
– А как вы попали в театр?
– Это случилось в Санкт-Петербурге. Театр – такая штука: зайдешь однажды за кулисы и …пропадешь. Так произошло и со мной. Я не мечтал стать актером, никогда не думал о работе в административной части театра. А потом попал в БДТ им. Товстоногова. Можно сказать, случайно, но эта история меня поглотила. В самом приятном смысле – затянула в омут, из которого выбраться невозможно. Да и не хочется.
– Начну с вопроса, который вы сейчас, наверное, слышите ежедневно. Когда закончатся строительные работы?
– Мы пытаемся завершить строительство как можно быстрее. Но случились обстоятельства, которые привели к задержке строительных работ. Из-за них, к сожалению, началась цепная реакция: пока работают одни подрядчики, следующие ждут. Есть целый ряд работ, которые предполагают поэтапность. И задач еще достаточно много. Процесс не останавливается. Знаете, говорят, что стройку нельзя закончить, ее можно только остановить. Мы хотим все-таки ее закончить, чтобы потом ничего не переделывать и чтобы следующие поколения нас не проклинали. Это – во-первых. Второй момент – строительство театра в 1930-х годах не предполагало механизации сцены, оборудования. А оно будет достаточно сложное, что, с одной стороны, даст возможность сценографам, режиссерам осуществлять свои творческие фантазии. Но, с другой стороны, установку и наладку такого оборудования нужно довести до ума. Ведь в первую очередь мы думаем о безопасности тех людей, которые будут находиться на сцене. Все должно быть безопасно и качественно. Ну и, в-третьих, зритель должен прийти уже в полностью готовое помещение, приспособленное и комфортное, чтобы чувствовать себя в приятной обстановке.
Мы не должны обманывать зрителя. Как говорил Олег Павлович Табаков: «Зритель голосует рублем». Покупая билет, зритель не должен быть разочарован в своих ожиданиях. В общем, процесс идет, хотя говорить о том, что открытие будет завтра, пока преждевременно. Но есть задача, даже не максимум, а минимум – закончить все работы в 2024 году. И мы стараемся это осуществить. Я очень надеюсь, что до конца этого календарного года театр все-таки откроется и начнет радовать зрителя своими работами.
– Сколько сцен будет на новой площадке?
– В театре будет большая сцена на 600 мест, малая сцена на 100 мест и небольшой кинотеатр. Всетаки художественный руководитель нашего театра в первую очередь кинорежиссер. Поэтому одно из пространств отдано под небольшой кинозал, творческая, репертуарная программа которого пока в разработке. Сейчас мы ведем переговоры с театрами страны, чтобы осуществлять онлайн-трансляции спектаклей из разных регионов России. В этом проекте есть свои сложности: существует временная разница между регионами, и если в Москве одно время, то в Новосибирске другое, а во Владивостоке третье. Но я думаю, что мы справимся и начнем именно с этой задумки.
– Вы уже сказали про сложности с подрядчиками. Были ли еще какие-нибудь трудности во время строительных работ?
– К сожалению, здание было построено в достаточно сложный период жизни нашей страны. Это 1930-е годы, когда задачи ставили немножко другие. Главное было вовремя и быстро все построить. Материалы оставляли желать лучшего, строили из того, что было. К счастью, теперь это уже только наследие. Но проблем со зданием было немало. Несколько лет оно стояло в аварийном состоянии и просто-напросто рассыпалось. Во время демонтажа кровли здание едва не сложилось, как карточный домик. Были проблемы и с фундаментом. Фасадная часть изначально замен почти не требовала. На деле же ее пришлось менять практически полностью. Ну и так далее. Знаете, когда внедряешься внутрь, понимаешь, что все гораздо хуже, чем предполагалось.
– Ранее в интервью вы говорили, что постараетесь сохранить исторические особенности здания. Получилось?
– Здание является памятником конструктивизма, работы архитекторов братьев Весниных, поэтому мы сохранили достаточно много исторических элементов как внутри театра – в фойе, в сценическом пространстве, так и снаружи. Вся фасадная часть, которая за годы существования здания видоизменялась, сейчас воссоздана в том виде, в котором она была задумана архитекторами. – Внутри все тоже будет в стиле конструктивизма? – Тут наша цель состояла в том, чтобы совместить конструктивистские идеи архитекторов, составившие основу проекта при строительстве здания, с современными задачами, стоящими перед театром XXI века, использующим новые технологии и материалы. Поэтому внешний вид, отделка помещений, дизайн видоизменятся, но это не будет бросаться в глаза и выглядеть как несуразица и нестыковка архитектурных и художественных стилей.
– При переезде все спектакли сохранятся или какие-то уйдут из репертуара?
– Все спектакли сохранятся. Театр уже на протяжении нескольких лет работает над новым репертуаром. И все спектакли, которые у нас есть, будут перенесены в пространство на Поварской. Понятно, что мы не останавливаемся и продолжаем работать. Репертуар будет только расширяться. Технические возможности, которые будут на отремонтированной площадке, думаю, смогут помочь осуществить самые смелые замыслы.
– На каких площадках вы выступаете сейчас?
– Мы играем на новой сцене учебного комплекса ГИТИСа на улице Академика Пилюгина. Для некоторых спектаклей мы арендуем сцены других театров. Это и Театр Ермоловой, и Театр Гоголя, и Театр сатиры, на сцене которого мы показываем спектакль «12». Еще наш театр достаточно много гастролирует – при отсутствии стационарной площадки мы много времени уделяем гастрольной жизни. В сентябре были в Пятигорске и Грозном. В октябре – большой тур. Это города Ростов, Краснодар, Сочи. В ноябре пройдут гастроли в Новосибирске.
– Вы как-то говорили, что регулярно посещаете постановки, следите за тем, какая аудитория к вам приходит. Получается ли сейчас, без основной площадки, так же контролировать ситуацию?
– Пытаемся, пытаемся... Мы же работаем не для себя, мы работаем для зрителя. Конечно, интересно, кто эти люди, почему они ходят на наши спектакли. С учетом большой гастрольной жизни понимаешь, что зритель в каждом городе разный, да и воспринимает он спектакли по-разному. Где-то реагирует на одно, где-то – на другое. И это разнообразие реакций и откликов очень нам полезно. Но все же я надеюсь, что после переезда мы обретем своего зрителя, который будет ходить именно в наш театр.
– Что театр готовит к открытию?
– К открытию Никита Сергеевич представит спектакль по произведениям Брехта. Я очень надеюсь, что эта работа вызовет интерес у зрителя. Сейчас полным ходом идут репетиции спектакля «На дне» в постановке Романа Мархолиа.
– Не так давно у вас произошел ребрендинг. Как команда пришла к этому решению?
– Да, театр теперь называется «Мастерская 12». Здание, в котором расположится наш театр, переходило «из рук в руки» и пережило разные назначения. В 1930-е годы оно открывалось и проектировалось как «Дом каторги» Общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев. В 1936 году здание занял кинотеатр «Первый», который тут проработал десять лет. В 1946 году здание перешло Государственному театру киноактёра, у которого были и творческие подъемы, и периоды затишья. В 1990-е Театр киноактера почти перестал существовать. Связано это было то ли с периодом жизни и деятельности страны, то ли с позицией тогдашнего руководства театра. Долгие годы здание сдавали в аренду под различные независимые проекты, антрепризы и так далее. С приходом Никиты Сергеевича запустился процесс формирования нового театра. Основу труппы составили выпускники Академии театрального и кинематографического искусства Никиты Михалкова. История театра началась с нуля. Он получил название «Центр театра и кино», но по прошествии нескольких лет было принято решение о переименовании в «Мастерскую 12». Все-таки первой знаковой работой Никиты Сергеевича в новом театре стал именно спектакль «12». Таким образом, мы подвели для себя первый итог. Следующий этап – окончание ремонтных работ, переезд в свое здание. Я думаю, таких знаковых ступеней в жизни нашего театра будет еще немало.
– Каково работать с группой, полностью состоящей из молодежи?
– Работая с молодыми людьми, ты как-то внутренне и сам молодеешь. Я думаю, что у них, как и у нашего молодого театра, все самое главное – впереди.
– А как выстраивается ваше взаимодействие с Никитой Сергеевичем? Участвуете ли вы в создании репертуара?
– На этапе выстраивания репертуара – да, но только в самом начале процесса. Я не даю советов Никите Сергеевичу в художественной составляющей, но во всем остальном мы работаем вместе. Одна голова хорошо, а две – лучше. Это – во-первых. А во-вторых, театр – дело коллективное. Это не работа одного, двух или трех человек. К тому же, в театре нет мелочей. Поэтому общее дело должно строиться в диалоге. Театр – живой организм. Если у человека болит зуб, то без соответствующих мер начнет болеть и все остальное. Так же и здесь.
– Игорь Павлович, так получилось, что вы от стройки в «Современнике» перешли к стройке в Центре Михалкова…
– К сожалению.
– К сожалению?
– Это не совсем то, чем хочется заниматься. После реконструкции «Современника» я перекрестился, подумал: «Чтобы еще когда-нибудь в жизни… Не дай бог». И вот случилось... Конечно, работа эта важна и нужна. Но я же, в конце концов, не строитель…
– До «Современника» вы работали в Художественном театре…
– Да, десять лет я трудился в МХТ имени Чехова. Приехал из Питера в 2004 году по приглашению Олега Павловича Табакова.
– А как вы попали в театр?
– Это случилось в Санкт-Петербурге. Театр – такая штука: зайдешь однажды за кулисы и …пропадешь. Так произошло и со мной. Я не мечтал стать актером, никогда не думал о работе в административной части театра. А потом попал в БДТ им. Товстоногова. Можно сказать, случайно, но эта история меня поглотила. В самом приятном смысле – затянула в омут, из которого выбраться невозможно. Да и не хочется.
