В Красноярском ТЮЗе Андрей Хисамиев поставил «маленький роман» Александры Николаенко о цене взросления и силе любви.
«Небесный почтальон Федя Булкин» – щемящий и поэтичный спектакль, пронизанный тонкой меланхолией и любовью к людям. В его основу лег одноименный роман лауреата премии «Русский букер» писательницы Александра Николаенко.
Ритмизованная проза, с внутренними ритмами, специфической пунктуацией и отказом от стандартного линейного сюжета действует оглушительно сама по себе. А если учесть, что Николаенко в своих текстах реконструирует детское сознание, через призму которого она задает себе и миру экзистенциальные вопросы, то становится очевидно – спектакль-иллюстрация здесь невозможен в принципе. Найти ход, позволивший показать мир глубоко травмированных, но светлых людей, удалось Андрею Хисамиеву. Ученик Юрия Бутусова предсказуемо акцентирует свое внимание на рвущейся наружу боли двух героев (бабушки и ее внука). Гипертрофированная чуткость и сострадательная эмпатия, с которой он подошел к непростой истории преодоления безысходного внутреннего отчаяния, подкупают. Будучи автором инсценировки, Хисамиев сократил текст таким образом, чтобы парадоксальное чувствование мальчика Феди Булкина перестало быть литературным приемом. В этом спектакле оно – буквально – ответ на вопрос, как жить после смерти близких.
Семилетний Федя живет с бабушкой, уверенный, что его родители уехали в командировку «строить Град Небесный». Он копит деньги на билеты и пишет трогательные письма Богу Морозу с просьбой отпустить маму с папой к нему на новогодние каникулы. Его диалоги с бабушкой похожи на остроумные философские диспуты о жизни, душе и смерти. Чего стоит одна только фраза «сколько же можно спать спокойно в открытом космосе, бабушка, на никем не управляемой-то Земле?!», или «трудно с Богом человеку, а без него стократ хуже». Недетская глубина вопросов и ответов этих двоих поразительным образом контрастирует с ощущением зыбкого счастья, разлитого в воздухе этого спектакля. Хисамиев нежен с героями, о которых ставит, кажется, он вместе с ними уверен, что все всегда будут вместе. И живые, и мертвые. Потому что смерти нет, а любовь никогда не перестает.
Замечательно работают в этом спектакле актрисы – хрупкая Екатерина Грибанова (Федя Булкин) и Елена Половинкина (Бабушка). Не спекулируя на мелодраматичности, они существуют на очень тонкой границе между трагедией и комедией (высший пилотаж для любого актера). Никто из них не пытается играть возраст, не «хлопочет лицом» и не утрирует серьезную интонацию. Они играют живых узнаваемых людей. Любящих, добрых и бесконечно одиноких перед лицом непоправимой смерти самых дорогих людей. Их надежда – друг в друге, спасение – тоже.
Безупречное актёрское существование – главный козырь постановки. Собственно, режиссерские решения сознательно притушены, неагрессивны. Но внимательный зритель непременно разглядит и целостную художественную структуру спектакля, и продуманность художественных компонентов (забористый саундтрек, отличное пространственное решение, говорящий свет). На камерной сцене Красноярского ТЮЗа установлен всего один стол для линии электропередач, как метафора непрекращающегося пути. Этот же столб исполняет функции новогодней елки и христианского креста, на котором распято столько судеб. Немного снега, сломанная тумбочка и вазы с ромашками, - и оживает образ безымянного советско-русского города, в котором живут такие вот безымянные феди и их бабушки. И пока они живут и любят друг друга земля, как диско-шар из бутусовских шедевров, продолжит свое движение в холодном космосе. И федина записка «Богу о нас» непременно дойдет до адресата.
«Небесный почтальон Федя Булкин» – щемящий и поэтичный спектакль, пронизанный тонкой меланхолией и любовью к людям. В его основу лег одноименный роман лауреата премии «Русский букер» писательницы Александра Николаенко.
Ритмизованная проза, с внутренними ритмами, специфической пунктуацией и отказом от стандартного линейного сюжета действует оглушительно сама по себе. А если учесть, что Николаенко в своих текстах реконструирует детское сознание, через призму которого она задает себе и миру экзистенциальные вопросы, то становится очевидно – спектакль-иллюстрация здесь невозможен в принципе. Найти ход, позволивший показать мир глубоко травмированных, но светлых людей, удалось Андрею Хисамиеву. Ученик Юрия Бутусова предсказуемо акцентирует свое внимание на рвущейся наружу боли двух героев (бабушки и ее внука). Гипертрофированная чуткость и сострадательная эмпатия, с которой он подошел к непростой истории преодоления безысходного внутреннего отчаяния, подкупают. Будучи автором инсценировки, Хисамиев сократил текст таким образом, чтобы парадоксальное чувствование мальчика Феди Булкина перестало быть литературным приемом. В этом спектакле оно – буквально – ответ на вопрос, как жить после смерти близких.
Семилетний Федя живет с бабушкой, уверенный, что его родители уехали в командировку «строить Град Небесный». Он копит деньги на билеты и пишет трогательные письма Богу Морозу с просьбой отпустить маму с папой к нему на новогодние каникулы. Его диалоги с бабушкой похожи на остроумные философские диспуты о жизни, душе и смерти. Чего стоит одна только фраза «сколько же можно спать спокойно в открытом космосе, бабушка, на никем не управляемой-то Земле?!», или «трудно с Богом человеку, а без него стократ хуже». Недетская глубина вопросов и ответов этих двоих поразительным образом контрастирует с ощущением зыбкого счастья, разлитого в воздухе этого спектакля. Хисамиев нежен с героями, о которых ставит, кажется, он вместе с ними уверен, что все всегда будут вместе. И живые, и мертвые. Потому что смерти нет, а любовь никогда не перестает.Замечательно работают в этом спектакле актрисы – хрупкая Екатерина Грибанова (Федя Булкин) и Елена Половинкина (Бабушка). Не спекулируя на мелодраматичности, они существуют на очень тонкой границе между трагедией и комедией (высший пилотаж для любого актера). Никто из них не пытается играть возраст, не «хлопочет лицом» и не утрирует серьезную интонацию. Они играют живых узнаваемых людей. Любящих, добрых и бесконечно одиноких перед лицом непоправимой смерти самых дорогих людей. Их надежда – друг в друге, спасение – тоже.
Безупречное актёрское существование – главный козырь постановки. Собственно, режиссерские решения сознательно притушены, неагрессивны. Но внимательный зритель непременно разглядит и целостную художественную структуру спектакля, и продуманность художественных компонентов (забористый саундтрек, отличное пространственное решение, говорящий свет). На камерной сцене Красноярского ТЮЗа установлен всего один стол для линии электропередач, как метафора непрекращающегося пути. Этот же столб исполняет функции новогодней елки и христианского креста, на котором распято столько судеб. Немного снега, сломанная тумбочка и вазы с ромашками, - и оживает образ безымянного советско-русского города, в котором живут такие вот безымянные феди и их бабушки. И пока они живут и любят друг друга земля, как диско-шар из бутусовских шедевров, продолжит свое движение в холодном космосе. И федина записка «Богу о нас» непременно дойдет до адресата.
