«Центр Интернационального Театра» из Флоренции покажет на фестивале «Мир русского театра»-2026 спектакль «Хокку, сочинения души». Руководитель театра Ольга Мельник рассказала о том, как ей пришла идея этой постановки и в чем ее особенность.
– Ольга, расскажите про спектакль, который будет показан на нашем онлайн-фестивале?
– В основе этой постановки – японская поэзия периода Эдо, примерно XVII - XVIII веков. Спектакль вышел два года назад. Родился этот спектакль с моими студентами, после их окончания первого курса в нашей театральной школе. И сначала мы его играли только на итальянском, а потом перевели на русский, и сейчас играем в русском варианте тоже. И это был последний спектакль, который увидела моя мама на русском языке. Так что это знаменательный для нас спектакль…
Я вообще люблю японскую поэзию – и хокку, и танка. Идея у меня была такая: мы занимались пониманием поэзии, рождением образа, рождением смысла, рождением ассоциации, метафоры и так далее. И каждый актёр, поскольку это были выпускники, должны были принести свое любимое хокку и из неё создать сцену. И мы вместе с ними разрабатывали эти ситуации, которые являются рождением поэзии. Когда мы стали работать над тем, как она рождается – «из какого сора растут стихи» – то обнаружили, что на самом деле поэтический мир, он невероятно многослойный и эмоциональный. Но для спектакля нужен был конфликт.
Я решила взять лично меня очень сильно волнующую тему – выхолащивание человеческого из человечества. Ведь мы всё больше становимся роботами. Нынешнее поколение просто приклеено к телефону! Меня это очень больно ранит. Так в этом спектакле родилась тема. Когда у человека, кажется, остаётся только одна функция. Это персонаж Кирилла Карасова, он играет японского клерка, который работает, работает, работает. У него жизнь превратилась в механический процесс. Он просыпается, уходит на работу, возвращается с работы и ложится спать. И это – вся его жизнь. Но случается событие, которое его выбивает из этой колеи. Его увольняют, и вот это начало спектакля. Когда этого клерка уволили, он теряет то, что было для него основой жизни.
Это ассоциируется с любой ситуацией в жизни, когда что-то начинает быть и удобно, и понятно, и одинаково, мы перестаём быть людьми, перестаём понимать, кто мы, какие смыслы несем, какой мы национальности. Во всех странах мира идут одни и те же телевизионные программы, во всех странах мира всё устроено по шаблону… И вот его выбивают из этой ситуации, а он не умеет жить по-другому, не знает, что такое, когда не надо бежать на работу. И вот на эту линию его поиска себя настоящего нанизываются, как бусинки, все-все ситуации, которые для него как сны наяву. Ему нужно что-то решать, в чем-то участвовать, что-то понимать. А самое главное, что происходит рождение чувств, поэтому спектакль и называется «Хокку, сочинения души». Когда вдруг обнаруживается, что душа-то есть, что есть другая, параллельная реальность, где любят, страдают и радуются. Но многие всего этого лишены, потому что живут в своём коконе. А заканчивается… Ну, в общем, это сюрприз, чем всё заканчивается. Станет он человеком или не станет, будет ли он, по-прежнему, страдать, что он больше не функция?
Я сочинила драматургическую основу этого спектакля, а тексты, которые на сцене звучат, помимо увольнительного письма дирекции, это тексты разных японских авторов. Все эти древние хокку на любом языке звучат красиво и многослойно.
– Кроме Кирилла, все остальные актеры – итальянцы?
– Нет, там есть одна испанка и одна русская девочка и ещё один достаточно взрослый парень – болгарин, и он – особенный, аутист. Так что у нас какой-то соединяющий абсолютно всех спектакль. И интернациональный, и разный по мироощущению участников.
В спектакле много музыки замечательного японского композитора Рюити Сакамото. А еще мой пес Джимми тоже участвует в постановке – сам выходит на свои сцены, которые узнает по музыке!
– Когда вы работаете над новым спектаклем, на этапе подготовки присутствуют ли элементы импровизации?
– Безусловно! Импровизация присутствует всегда, на любом этапе работы. А ещё у нас такая особенность: мы никогда не говорим зрителям выключать телефоны. Это стиль нашего театра и нашей школы. Мы работаем с таким зрителем, какой есть, и пытаемся реагировать на то, что происходит в зрительном зале – вырывать зрителей из их мира не запретами, а способностью увлечь чем-то другим. Иногда даже в шутку говорим: «Ну конечно, если мама позвонит, разве можно не ответить? Держите, пожалуйста, ваши телефоны включёнными». Когда зрителям говоришь: «Держите телефоны включёнными», они более ответственно относятся и сами решают надо им это или не надо. В связи с тем, что у нас домашний театр, он маленький, и у нас, конечно, очень близкое и непосредственное общение с публикой.
Джимми вместе со мной всех встречает на входе, зрители сами могут себе налить кофе или чай. Они себя чувствуют в нашем театральном доме как дома. И многие, ища этого общения, возвращаются к нам и становятся нашими постоянными зрителями.
– А актёрами не становятся?
– Многие из них приходят в нашу театральную школу! В прошлом году у нас был переполненный курс! Я обычно никогда не беру на курс больше десяти человек, а в этот раз было четырнадцать человек. В конечном счёте, я их разделила на два состава.
– У вас ведь репертуарный театр?
– Да, но мы не часто играем, ведь Флоренция – город маленький, а мы зависим от кассы. Поэтому мы играем раз в месяц, но разные спектакли. За год я выпускаю четыре-пять новых спектаклей. Но мы стараемся сохранять все наши прежние постановки. Сейчас у нас в репертуаре 54 спектакля. Чего только нет! Разные жанры, разные авторы, и очень-очень много русского материала.
В 2019 году мы купили своё помещение. Я решила подарить его моему коллективу на 25-летие, потому что мы до этого 20 лет работали на одной съемной театральной площадке. Но аренда – это значит, что всегда кто-то стоит и показывает на часы. Теперь у нас своя маленькая сцена, зал на 60 человек. И это, кстати говоря, повлияло на то, почему мы выбираем сейчас такой «миниатюрный» способ выражения. Большие спектакли уже не помещаются на нашей сцене, мы их играем только на выездах.
У нас абсолютная свобода! Мы купили театр в нужное время, потому что приходилось зависеть от того, что кто-то придёт и скажет: «Нельзя». А теперь нам не могут сказать нельзя – у меня частный публичный театр. Никто не может мне сказать, что я должна делать и каким образом. Вот такая история из серии «мечты сбываются». Но за эту свободу надо платить. Существовать без экономической помощи, рассчитывать только на свои силы. Поэтому мы очень много работаем.
– Вы проводите ещё какие-то творческие встречи со зрителями или только показы спектаклей?
– Зрителя нужно постоянно чем-то удивлять. После спектаклей у нас бывают «литературные» чаепития, когда зрители за столом общаются. Они нас выбирают, потому что это русский театр. Они понимают, что у нас увидят что-то, что имеет отношение к России. Но если мы будем только играть на сцене, пусть это будут даже самые замечательные спектакли, этого будет недостаточно. И тогда мы меняем жанр, меняем способ подачи спектакля. Иногда это происходит во всём пространстве театра, иногда зрители сами на сцене, и мы вместе импровизируем.
– Вы специально занимаетесь со своими актёрами русским языком или это происходит просто само собой, по ходу дела?
– Русским языком занимаемся каждый раз, когда это необходимо. Мы любым языком занимаемся, даже арабским. Если у нас есть либо поездка, либо проект, и сам спектакль просит того, чтобы там заговорили на другом языке, конечно, мы учим язык. И поскольку у нас очень много русских авторов в репертуаре, то актёрам нужно говорить и петь по-русски. Хотя, надо понимать, что зритель у нас только итальянский, что мы не работаем на русского зрителя, у нас во Флоренции его просто нет. Но у нас идея – сделать так, чтобы итальянцам, благодаря нам, было интересно узнавать русскую культуру. В любой форме: новую музыку, литературу, произведения русских художников. У нас даже есть целый спектакль, поставленный по картинам художников, он называется «И птичка вылетает». Мы его привозили когда-то в Москву на международный фестиваль. Спектакль почти невербальный, но всё, что там есть, это всё русские художники. Это наш способ выживать и в то же время нести очень важную миссию, потому что если не мы, то никто этого не сможет сделать.
У меня сейчас были очень тяжёлые события в жизни – 40 дней как ушла моя мама. Она была самой взрослой актрисой нашего театра. Она ушла в 96 лет. Она играла в «Поминальной молитве» на итальянском языке. И она была душой нашего театра, не пропустила ни одного спектакля, она шила нам костюмы, она ведь стилист по образованию и в своё время преподавала в России. Она была очень важным человеком в театре. И когда мы покупали наше помещение, мама сказала: «Ты знаешь, Оля, надо обязательно, чтобы в театре были гамаки. Зрители всегда в театрах сидят обычно, а в нашем театре пускай будут для них гамаки!». И мама сама их купила. Они нам нужны, когда я делаю какой-то такой спектакль, где желание зрителя быть свободным должно быть абсолютным.
А еще я позволяю приходить в театр с собаками и кошками, если они хорошо воспитаны. Всё время думаем о том, как-как бы так сделать, чтобы нам самим было очень хорошо в этой атмосфере, и чтобы люди, когда приходили на этот островок творчества, попадали в другой ритм, в другое состояние, когда не надо никуда бежать.
– Во Флоренции много театров?
– Достаточно, но репертуара ни у кого нет. Все работают как антрепризные труппы. И это вдвойне сложно, потому что они на каждый спектакль всё делают заново. Наш актер – Самуэле Батистони – технический директор в театре «Делла Пергола» (Teatro della Pergola), который родился как оперный в XVII веке (1656 год), затем в нем игрались и играются драматические спектакли, в этом театре зрительный зал all'italiana, самый старый из действующих ныне в Европе. И им очень не просто, ведь надо каждый раз надо искать новую технику и свет.
Я не понимаю, почему в Италии такой способ театральной жизни. Почему зритель не может полюбить свою определенную труппу, актеры не могут полюбить свой театральный дом? Потому что, видимо, нет уверенности в том, что они смогут это всё осилить, экономически. Хотя, на мой взгляд, то, как они работают – это очень неэкономно. Они очень много тратят, потому что каждую постановку они «выбрасывают» после её короткой жизни... Наверное, мир когда-нибудь подумает и о том, что спектакли должны быть экологичны… Какое огромное количество всего выбрасывается после каждой такой постановки! Нет, мы такое себе не можем позволить. Я очень точно выбираю то, что мне нужно на сцене, и наши склады переполнены. Я всегда сначала прохожу и всё внимательно просматриваю, прежде чем я начну видеть во сне мой будущий спектакль.
– Будущие спектакли видите во сне?!
– Я, правда, во сне вижу свои новые спектакли. Потом прихожу и говорю: «Ребята, я увидела!», и тогда мы уже уверены, что у нас будет спектакль. Такой у меня способ, я его давным-давно освоила, благодаря методу Михаила Чехова. У нас нет повторяющихся спектаклей. Я думаю, что иначе идеи бы у меня давно иссякли.
Это по-разному происходит. Иногда снятся какие-то образы, которые надо потом осмыслить вместе с артистами, а, скажем, спектакль «Соломея» Уайльда я увидела весь, в подробностях, вплоть до рисунка костюмов. И когда выходит спектакль, я всегда моим актёрам, моим техникам, и всем, кто работает, говорю: «Ребята, вы не представляете, какое счастье, когда ты это увидела во сне, а потом видишь это на сцене!». Это удивительное чувство, когда реализуется твой сон, твоя мечта.
Ребята надо мной всегда подшучивают, когда вдруг бывает какой-то стопор в работе: «Что, ты не видишь ничего?». Да, бывает, что не вижу. И надо ждать и надеяться. Но таков наш способ жизни и творчества.
ЦЕНТР ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОГО ТЕАТРА
ИТАЛИЯ, ФЛОРЕНЦИЯ
«ХОККУ, СОЧИНЕНИЯ ДУШИ»
СНОВИДЕНИЯ В ОДНОМ АКТЕ
Идея и режиссура – Ольга Мельник
Свет – Самуэле Батистони
Исполнители: Кирилл Карасов, Джада Даль Белло, Эдоардо
Пандольфини, Николай Черути, Ольга Литвинова, Анжела
Аркури, Роберто Баццоли, Лючано Баццоли, Валентина
Скияви, Наиаде Гутьеррец, Собака Джимми
Хайку (хокку) – одна из самых простых, искренних, но виртуозных форм японской поэзии. Она родилась в Японии в XVII веке и состоит из трёх строк, составленных из 17 слогов согласно схеме 5-7-5. Хайку (хокку) – это кучка слов, в которых несказанное имеет больше значения, чем сказанное. Это композиции души, которые рассказывают эмоции сезонов, о хрупкой скоротечности и магии повседневной жизни, где метафоры и ассоциации отсылают в параллельную реальность внутреннего мира человека. Мы предлагаем десять из них, естественно, в русском переводе, для медитативного опыта.
Продолжительность спектакля: 1 ч 05 мин.
Возрастное ограничение: 12+
О ТЕАТРЕ
Руководитель театра Ольга Мельник.
Центр интернационального театра Флоренции (Италия) был создан русским режиссёром Ольгой Мельник (выпускницей МГУКИ и ассистентуры ВТУ Щукина) в 1994 году. За это время было выпущено более ста различных спектаклей, некоторые из которых были отмечены различными Премиями на национальных и международных Фестивалях. Несколько раз наша интернациональная труппа (30 актёров из Италии, Франции, Испании, России, Африки, Латинской Америки и т.д.) привозила свои спектакли на фестивали в разные страны мира. Педагоги из разных стран регулярно проводят мастер-классы в нашей студии.
При театре существовала профессиональная школа, которая выпустила 28 актёров с европейским аттестатом, но труппа сохраняет свой самодеятельный статус и стабильно работает в своём театральном помещении (к 25-летию коллектив приобрёл собственное помещение во Флоренции).
Репертуар театра разнообразен: от спектакля с марионетками до мюзиклов, от детских спектаклей до постановок для взрослого зрителя.
Актёры труппы владеют многими языками. В 2023 году театр получил премию «Звезда Театрала» как «Лучший русский театр за рубежом».
– Ольга, расскажите про спектакль, который будет показан на нашем онлайн-фестивале?
– В основе этой постановки – японская поэзия периода Эдо, примерно XVII - XVIII веков. Спектакль вышел два года назад. Родился этот спектакль с моими студентами, после их окончания первого курса в нашей театральной школе. И сначала мы его играли только на итальянском, а потом перевели на русский, и сейчас играем в русском варианте тоже. И это был последний спектакль, который увидела моя мама на русском языке. Так что это знаменательный для нас спектакль…
Я вообще люблю японскую поэзию – и хокку, и танка. Идея у меня была такая: мы занимались пониманием поэзии, рождением образа, рождением смысла, рождением ассоциации, метафоры и так далее. И каждый актёр, поскольку это были выпускники, должны были принести свое любимое хокку и из неё создать сцену. И мы вместе с ними разрабатывали эти ситуации, которые являются рождением поэзии. Когда мы стали работать над тем, как она рождается – «из какого сора растут стихи» – то обнаружили, что на самом деле поэтический мир, он невероятно многослойный и эмоциональный. Но для спектакля нужен был конфликт.
Я решила взять лично меня очень сильно волнующую тему – выхолащивание человеческого из человечества. Ведь мы всё больше становимся роботами. Нынешнее поколение просто приклеено к телефону! Меня это очень больно ранит. Так в этом спектакле родилась тема. Когда у человека, кажется, остаётся только одна функция. Это персонаж Кирилла Карасова, он играет японского клерка, который работает, работает, работает. У него жизнь превратилась в механический процесс. Он просыпается, уходит на работу, возвращается с работы и ложится спать. И это – вся его жизнь. Но случается событие, которое его выбивает из этой колеи. Его увольняют, и вот это начало спектакля. Когда этого клерка уволили, он теряет то, что было для него основой жизни.
Это ассоциируется с любой ситуацией в жизни, когда что-то начинает быть и удобно, и понятно, и одинаково, мы перестаём быть людьми, перестаём понимать, кто мы, какие смыслы несем, какой мы национальности. Во всех странах мира идут одни и те же телевизионные программы, во всех странах мира всё устроено по шаблону… И вот его выбивают из этой ситуации, а он не умеет жить по-другому, не знает, что такое, когда не надо бежать на работу. И вот на эту линию его поиска себя настоящего нанизываются, как бусинки, все-все ситуации, которые для него как сны наяву. Ему нужно что-то решать, в чем-то участвовать, что-то понимать. А самое главное, что происходит рождение чувств, поэтому спектакль и называется «Хокку, сочинения души». Когда вдруг обнаруживается, что душа-то есть, что есть другая, параллельная реальность, где любят, страдают и радуются. Но многие всего этого лишены, потому что живут в своём коконе. А заканчивается… Ну, в общем, это сюрприз, чем всё заканчивается. Станет он человеком или не станет, будет ли он, по-прежнему, страдать, что он больше не функция?
Я сочинила драматургическую основу этого спектакля, а тексты, которые на сцене звучат, помимо увольнительного письма дирекции, это тексты разных японских авторов. Все эти древние хокку на любом языке звучат красиво и многослойно.
– Кроме Кирилла, все остальные актеры – итальянцы?
– Нет, там есть одна испанка и одна русская девочка и ещё один достаточно взрослый парень – болгарин, и он – особенный, аутист. Так что у нас какой-то соединяющий абсолютно всех спектакль. И интернациональный, и разный по мироощущению участников.
В спектакле много музыки замечательного японского композитора Рюити Сакамото. А еще мой пес Джимми тоже участвует в постановке – сам выходит на свои сцены, которые узнает по музыке!
– Когда вы работаете над новым спектаклем, на этапе подготовки присутствуют ли элементы импровизации?
– Безусловно! Импровизация присутствует всегда, на любом этапе работы. А ещё у нас такая особенность: мы никогда не говорим зрителям выключать телефоны. Это стиль нашего театра и нашей школы. Мы работаем с таким зрителем, какой есть, и пытаемся реагировать на то, что происходит в зрительном зале – вырывать зрителей из их мира не запретами, а способностью увлечь чем-то другим. Иногда даже в шутку говорим: «Ну конечно, если мама позвонит, разве можно не ответить? Держите, пожалуйста, ваши телефоны включёнными». Когда зрителям говоришь: «Держите телефоны включёнными», они более ответственно относятся и сами решают надо им это или не надо. В связи с тем, что у нас домашний театр, он маленький, и у нас, конечно, очень близкое и непосредственное общение с публикой.
Джимми вместе со мной всех встречает на входе, зрители сами могут себе налить кофе или чай. Они себя чувствуют в нашем театральном доме как дома. И многие, ища этого общения, возвращаются к нам и становятся нашими постоянными зрителями.
– А актёрами не становятся?
– Многие из них приходят в нашу театральную школу! В прошлом году у нас был переполненный курс! Я обычно никогда не беру на курс больше десяти человек, а в этот раз было четырнадцать человек. В конечном счёте, я их разделила на два состава.
– У вас ведь репертуарный театр?
– Да, но мы не часто играем, ведь Флоренция – город маленький, а мы зависим от кассы. Поэтому мы играем раз в месяц, но разные спектакли. За год я выпускаю четыре-пять новых спектаклей. Но мы стараемся сохранять все наши прежние постановки. Сейчас у нас в репертуаре 54 спектакля. Чего только нет! Разные жанры, разные авторы, и очень-очень много русского материала.
В 2019 году мы купили своё помещение. Я решила подарить его моему коллективу на 25-летие, потому что мы до этого 20 лет работали на одной съемной театральной площадке. Но аренда – это значит, что всегда кто-то стоит и показывает на часы. Теперь у нас своя маленькая сцена, зал на 60 человек. И это, кстати говоря, повлияло на то, почему мы выбираем сейчас такой «миниатюрный» способ выражения. Большие спектакли уже не помещаются на нашей сцене, мы их играем только на выездах.
У нас абсолютная свобода! Мы купили театр в нужное время, потому что приходилось зависеть от того, что кто-то придёт и скажет: «Нельзя». А теперь нам не могут сказать нельзя – у меня частный публичный театр. Никто не может мне сказать, что я должна делать и каким образом. Вот такая история из серии «мечты сбываются». Но за эту свободу надо платить. Существовать без экономической помощи, рассчитывать только на свои силы. Поэтому мы очень много работаем.
– Вы проводите ещё какие-то творческие встречи со зрителями или только показы спектаклей?
– Зрителя нужно постоянно чем-то удивлять. После спектаклей у нас бывают «литературные» чаепития, когда зрители за столом общаются. Они нас выбирают, потому что это русский театр. Они понимают, что у нас увидят что-то, что имеет отношение к России. Но если мы будем только играть на сцене, пусть это будут даже самые замечательные спектакли, этого будет недостаточно. И тогда мы меняем жанр, меняем способ подачи спектакля. Иногда это происходит во всём пространстве театра, иногда зрители сами на сцене, и мы вместе импровизируем.
– Вы специально занимаетесь со своими актёрами русским языком или это происходит просто само собой, по ходу дела?
– Русским языком занимаемся каждый раз, когда это необходимо. Мы любым языком занимаемся, даже арабским. Если у нас есть либо поездка, либо проект, и сам спектакль просит того, чтобы там заговорили на другом языке, конечно, мы учим язык. И поскольку у нас очень много русских авторов в репертуаре, то актёрам нужно говорить и петь по-русски. Хотя, надо понимать, что зритель у нас только итальянский, что мы не работаем на русского зрителя, у нас во Флоренции его просто нет. Но у нас идея – сделать так, чтобы итальянцам, благодаря нам, было интересно узнавать русскую культуру. В любой форме: новую музыку, литературу, произведения русских художников. У нас даже есть целый спектакль, поставленный по картинам художников, он называется «И птичка вылетает». Мы его привозили когда-то в Москву на международный фестиваль. Спектакль почти невербальный, но всё, что там есть, это всё русские художники. Это наш способ выживать и в то же время нести очень важную миссию, потому что если не мы, то никто этого не сможет сделать.
У меня сейчас были очень тяжёлые события в жизни – 40 дней как ушла моя мама. Она была самой взрослой актрисой нашего театра. Она ушла в 96 лет. Она играла в «Поминальной молитве» на итальянском языке. И она была душой нашего театра, не пропустила ни одного спектакля, она шила нам костюмы, она ведь стилист по образованию и в своё время преподавала в России. Она была очень важным человеком в театре. И когда мы покупали наше помещение, мама сказала: «Ты знаешь, Оля, надо обязательно, чтобы в театре были гамаки. Зрители всегда в театрах сидят обычно, а в нашем театре пускай будут для них гамаки!». И мама сама их купила. Они нам нужны, когда я делаю какой-то такой спектакль, где желание зрителя быть свободным должно быть абсолютным.
А еще я позволяю приходить в театр с собаками и кошками, если они хорошо воспитаны. Всё время думаем о том, как-как бы так сделать, чтобы нам самим было очень хорошо в этой атмосфере, и чтобы люди, когда приходили на этот островок творчества, попадали в другой ритм, в другое состояние, когда не надо никуда бежать.
– Во Флоренции много театров?
– Достаточно, но репертуара ни у кого нет. Все работают как антрепризные труппы. И это вдвойне сложно, потому что они на каждый спектакль всё делают заново. Наш актер – Самуэле Батистони – технический директор в театре «Делла Пергола» (Teatro della Pergola), который родился как оперный в XVII веке (1656 год), затем в нем игрались и играются драматические спектакли, в этом театре зрительный зал all'italiana, самый старый из действующих ныне в Европе. И им очень не просто, ведь надо каждый раз надо искать новую технику и свет.
Я не понимаю, почему в Италии такой способ театральной жизни. Почему зритель не может полюбить свою определенную труппу, актеры не могут полюбить свой театральный дом? Потому что, видимо, нет уверенности в том, что они смогут это всё осилить, экономически. Хотя, на мой взгляд, то, как они работают – это очень неэкономно. Они очень много тратят, потому что каждую постановку они «выбрасывают» после её короткой жизни... Наверное, мир когда-нибудь подумает и о том, что спектакли должны быть экологичны… Какое огромное количество всего выбрасывается после каждой такой постановки! Нет, мы такое себе не можем позволить. Я очень точно выбираю то, что мне нужно на сцене, и наши склады переполнены. Я всегда сначала прохожу и всё внимательно просматриваю, прежде чем я начну видеть во сне мой будущий спектакль.
– Будущие спектакли видите во сне?!
– Я, правда, во сне вижу свои новые спектакли. Потом прихожу и говорю: «Ребята, я увидела!», и тогда мы уже уверены, что у нас будет спектакль. Такой у меня способ, я его давным-давно освоила, благодаря методу Михаила Чехова. У нас нет повторяющихся спектаклей. Я думаю, что иначе идеи бы у меня давно иссякли.
Это по-разному происходит. Иногда снятся какие-то образы, которые надо потом осмыслить вместе с артистами, а, скажем, спектакль «Соломея» Уайльда я увидела весь, в подробностях, вплоть до рисунка костюмов. И когда выходит спектакль, я всегда моим актёрам, моим техникам, и всем, кто работает, говорю: «Ребята, вы не представляете, какое счастье, когда ты это увидела во сне, а потом видишь это на сцене!». Это удивительное чувство, когда реализуется твой сон, твоя мечта.
Ребята надо мной всегда подшучивают, когда вдруг бывает какой-то стопор в работе: «Что, ты не видишь ничего?». Да, бывает, что не вижу. И надо ждать и надеяться. Но таков наш способ жизни и творчества.
ЦЕНТР ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОГО ТЕАТРА
ИТАЛИЯ, ФЛОРЕНЦИЯ
«ХОККУ, СОЧИНЕНИЯ ДУШИ»
СНОВИДЕНИЯ В ОДНОМ АКТЕ
Идея и режиссура – Ольга Мельник
Свет – Самуэле Батистони
Исполнители: Кирилл Карасов, Джада Даль Белло, Эдоардо
Пандольфини, Николай Черути, Ольга Литвинова, Анжела
Аркури, Роберто Баццоли, Лючано Баццоли, Валентина
Скияви, Наиаде Гутьеррец, Собака Джимми
Хайку (хокку) – одна из самых простых, искренних, но виртуозных форм японской поэзии. Она родилась в Японии в XVII веке и состоит из трёх строк, составленных из 17 слогов согласно схеме 5-7-5. Хайку (хокку) – это кучка слов, в которых несказанное имеет больше значения, чем сказанное. Это композиции души, которые рассказывают эмоции сезонов, о хрупкой скоротечности и магии повседневной жизни, где метафоры и ассоциации отсылают в параллельную реальность внутреннего мира человека. Мы предлагаем десять из них, естественно, в русском переводе, для медитативного опыта.
Продолжительность спектакля: 1 ч 05 мин.
Возрастное ограничение: 12+
О ТЕАТРЕ
Руководитель театра Ольга Мельник.
Центр интернационального театра Флоренции (Италия) был создан русским режиссёром Ольгой Мельник (выпускницей МГУКИ и ассистентуры ВТУ Щукина) в 1994 году. За это время было выпущено более ста различных спектаклей, некоторые из которых были отмечены различными Премиями на национальных и международных Фестивалях. Несколько раз наша интернациональная труппа (30 актёров из Италии, Франции, Испании, России, Африки, Латинской Америки и т.д.) привозила свои спектакли на фестивали в разные страны мира. Педагоги из разных стран регулярно проводят мастер-классы в нашей студии.
При театре существовала профессиональная школа, которая выпустила 28 актёров с европейским аттестатом, но труппа сохраняет свой самодеятельный статус и стабильно работает в своём театральном помещении (к 25-летию коллектив приобрёл собственное помещение во Флоренции).
Репертуар театра разнообразен: от спектакля с марионетками до мюзиклов, от детских спектаклей до постановок для взрослого зрителя.
Актёры труппы владеют многими языками. В 2023 году театр получил премию «Звезда Театрала» как «Лучший русский театр за рубежом».
