Как верно сказал Марк Розовский, предваряя пресс-показ спектакля «Эти свободные бабочки», есть нечто общее между русской и американской драматургией, и это общее, несомненно, глубокий психологизм. Достаточно вспомнить хотя бы несколько имен, чтобы подтвердить эту истину: Гибсон, Саймон, Герш.
Яна Прыжанкова, замечательная актриса театра «У Никитских ворот», которая уже не раз успешно проявила себя и на режиссерском поприще в качестве ассистента главного режиссера, остановила свой выбор именно на «…бабочках» Леонарда Герша (интересно, читал ли тот Владимира Короленко…), которые стали ее блистательным дебютом как самостоятельного режиссера.
«Я не вмешивался ни во что. Это режиссерский дебют Яны. Сыграть переход мелодрамы в драму – очень сложно. Я надеюсь, что всех вас ожидает потрясение», – с этих слов маэстро началось мое погружение в тему вечера.
Войдя в зал, наполненный зрителями, я мгновенно замерла на месте: меня сразу же поразил совершенно отсутствующий взгляд красивого молодого человека на сцене, который самозабвенно подбрасывал гантели, подтягивался и делал еще какие-то совершенно невообразимые вещи. Так что спектакль начинается до начала спектакля… Именно в этот момент я уловила главное: Максиму Якимову совершенно гениально удалось перевоплотиться в своего слепого героя Дональда, делая ставку не на игру, хотя и она была безупречно-органичной, а на взгляд своих «невидящих» глаз.
Он сумел сыграть не только глубокое чувство к невидимой соседке Джил, которую искрометно представляет неподражаемая Алиса Тарасенко, но и одновременно любовь и ненависть к собственной матери (чудесная актриса Наталья Баронина).
Играть слепого юношу на протяжении почти трех часов – это вообще грандиозная задача, которая по силам только большому мастеру.
«Знаешь сколько хороших книг я перещупал в последнее время?!» – говорит Дональд искрометной Джил, задерживая свой невидящий взгляд на полке с книгами.
«Зная свои недостатки, их можно исправить…» – мудро уверяет он ее.
«Я пойду до конца, пока во мне есть свет…» И его словам действительно веришь, веришь безоговорочно, потому что не верить ему просто невозможно.
Я вспомнила слова Максима, которые он сказал перед началом спектакля: «Главный актерский инструмент на сцене – это внимание. И потому сыграть роль слепого очень непросто. Проще стало, когда я завязал себе глаза». И только наблюдая его игру, я осознала, что он тогда имел ввиду.
Однажды услышала «Арию Иуды» в исполнении Максима Якимова, это было великолепное исполнение! И вот теперь я услышала его вновь – прекрасный голос, профессиональное владение клавишами… Не только отменное лицедейство ему здесь по плечу, но и виртуозное исполнение рэпа, рока, фанка… И как ненавязчиво, уместно, красиво все, что он играет и поет на сцене!
Живой, остроумный, позитивный, уверенный, талантливый, красивый… Черный лук с белыми кедами делает образ его героя необыкновенно притягательным! И совсем неудивительно, что Джил влюбляется в него. «У каждого человека должна быть своя тайна…», – едва слышно уверяет он ее, отказываясь говорить ей о сокровенном, – и это становится едва ли не лейтмотивом всего спектакля. (Кстати, об этой тайне говорил и герой Короленко).
Любуясь игрой Алисы, я никак не могла поверить тому, что ей, как она уверяла перед спектаклем, сложно далась эта роль, потому что играла она необыкновенно легко и выразительно. «Для меня самым сложным было найти баланс между щемящим нутром героини и яркой искрящейся внешней выразительностью. Я по жизни другой человек, а здесь мне пришлось стать совсем иной». И ей это вполне удалось: на сцене она естественна и необыкновенно органична.
Что же касается Натальи Барониной, то, наблюдая за мимикой ее страдальческого лица, за слезами, катившимися из ее печальных глаз, зрители не на шутку переживали вместе с ней ее непростую материнскую судьбу. Ее перевоплощение в безгранично любящую и страдающую мать оказалось настолько пронзительно-достоверным, что невольно хотелось ей сочувствовать, сопереживать.
Яна Прыжанкова сделала безошибочный выбор: актерское трио оказалось настолько слаженным, что трудно представить на их местах других пусть даже и не менее талантливых актеров.
Неплохо зная содержание пьесы, я не переставала удивляться в течении вечера тому, как деликатно обошлась Прыжанкова с текстом, ничуть не умаляя, а напротив обогащая пьесу своими находками: богатая музыкальная фактура, удачный фоторяд под аккомпанемент песен Дона, предельная экспрессия… – и я здесь говорю об экспрессии жеста, лица, слова, цвета, игры всех актеров.
Яна Прыжанкова, замечательная актриса театра «У Никитских ворот», которая уже не раз успешно проявила себя и на режиссерском поприще в качестве ассистента главного режиссера, остановила свой выбор именно на «…бабочках» Леонарда Герша (интересно, читал ли тот Владимира Короленко…), которые стали ее блистательным дебютом как самостоятельного режиссера.
«Я не вмешивался ни во что. Это режиссерский дебют Яны. Сыграть переход мелодрамы в драму – очень сложно. Я надеюсь, что всех вас ожидает потрясение», – с этих слов маэстро началось мое погружение в тему вечера.
Войдя в зал, наполненный зрителями, я мгновенно замерла на месте: меня сразу же поразил совершенно отсутствующий взгляд красивого молодого человека на сцене, который самозабвенно подбрасывал гантели, подтягивался и делал еще какие-то совершенно невообразимые вещи. Так что спектакль начинается до начала спектакля… Именно в этот момент я уловила главное: Максиму Якимову совершенно гениально удалось перевоплотиться в своего слепого героя Дональда, делая ставку не на игру, хотя и она была безупречно-органичной, а на взгляд своих «невидящих» глаз.
Он сумел сыграть не только глубокое чувство к невидимой соседке Джил, которую искрометно представляет неподражаемая Алиса Тарасенко, но и одновременно любовь и ненависть к собственной матери (чудесная актриса Наталья Баронина).
Играть слепого юношу на протяжении почти трех часов – это вообще грандиозная задача, которая по силам только большому мастеру.
«Знаешь сколько хороших книг я перещупал в последнее время?!» – говорит Дональд искрометной Джил, задерживая свой невидящий взгляд на полке с книгами.
«Зная свои недостатки, их можно исправить…» – мудро уверяет он ее.
«Я пойду до конца, пока во мне есть свет…» И его словам действительно веришь, веришь безоговорочно, потому что не верить ему просто невозможно.
Я вспомнила слова Максима, которые он сказал перед началом спектакля: «Главный актерский инструмент на сцене – это внимание. И потому сыграть роль слепого очень непросто. Проще стало, когда я завязал себе глаза». И только наблюдая его игру, я осознала, что он тогда имел ввиду.
Однажды услышала «Арию Иуды» в исполнении Максима Якимова, это было великолепное исполнение! И вот теперь я услышала его вновь – прекрасный голос, профессиональное владение клавишами… Не только отменное лицедейство ему здесь по плечу, но и виртуозное исполнение рэпа, рока, фанка… И как ненавязчиво, уместно, красиво все, что он играет и поет на сцене!
Живой, остроумный, позитивный, уверенный, талантливый, красивый… Черный лук с белыми кедами делает образ его героя необыкновенно притягательным! И совсем неудивительно, что Джил влюбляется в него. «У каждого человека должна быть своя тайна…», – едва слышно уверяет он ее, отказываясь говорить ей о сокровенном, – и это становится едва ли не лейтмотивом всего спектакля. (Кстати, об этой тайне говорил и герой Короленко).
Любуясь игрой Алисы, я никак не могла поверить тому, что ей, как она уверяла перед спектаклем, сложно далась эта роль, потому что играла она необыкновенно легко и выразительно. «Для меня самым сложным было найти баланс между щемящим нутром героини и яркой искрящейся внешней выразительностью. Я по жизни другой человек, а здесь мне пришлось стать совсем иной». И ей это вполне удалось: на сцене она естественна и необыкновенно органична.
Что же касается Натальи Барониной, то, наблюдая за мимикой ее страдальческого лица, за слезами, катившимися из ее печальных глаз, зрители не на шутку переживали вместе с ней ее непростую материнскую судьбу. Ее перевоплощение в безгранично любящую и страдающую мать оказалось настолько пронзительно-достоверным, что невольно хотелось ей сочувствовать, сопереживать.
Яна Прыжанкова сделала безошибочный выбор: актерское трио оказалось настолько слаженным, что трудно представить на их местах других пусть даже и не менее талантливых актеров.
Неплохо зная содержание пьесы, я не переставала удивляться в течении вечера тому, как деликатно обошлась Прыжанкова с текстом, ничуть не умаляя, а напротив обогащая пьесу своими находками: богатая музыкальная фактура, удачный фоторяд под аккомпанемент песен Дона, предельная экспрессия… – и я здесь говорю об экспрессии жеста, лица, слова, цвета, игры всех актеров.
