Для концерта «Виртуозов Москвы» в Санкт-Петербурге Владимир Спиваков пригласил Алису Фрейндлих, которая уже почти год не играет в спектаклях. И потому ее имя в афише вызвало невероятный ажиотаж.
В момент старта продаж онлайн-кассы зависли. Не хватило билетов и всем зрителям, которые специально приехали в кассы БДТ и заняли очередь с самого утра. Были люди не только из других городов, но и из других стран. В кассе рассказывают: ради концерта несколько человек прилетели из США – звонили, просили забронировать места «хотя бы на балконе», поскольку иначе приобрести билеты было попросту невозможно.
Концерт был рассчитан всего на один час (в программе – Бах, Шуберт, Чайковский, Рахманинов, Пьяццолла).
Алисе Фрейндлих в этом вечере отводилась особая роль, заявленная как «художественное слово». Музыкальные произведения, сотканные между собой проникновенным лиризмом, камерной стилистикой, сочетались со стихами Осипа Мандельштама, Анны Ахматовой, Николая Гумилева и Марины Цветаевой. Но дело не столько в удивительном созвучии музыки и поэзии, сколько, конечно, в самих участниках концерта, чье творчество на протяжении многих лет – мощный источник света.
Владимир Спиваков задумал этот вечер как тандем двух творцов.
В зале погас свет, дикторским голосом зазвучала преамбула:
«Мы словно два дерева – сплелись ветвями… Ветер подует сильнее, сильнее шелестим листочками, разговариваем друг с другом. А как утихнет ветер, едва оживимся, бормочем неясное.
Неразлучные мы. Сплели нас воедино воспоминания. Ленинградская блокада. БДТ. Георгий Александрович Товстоногов. Великие тени, радости и печали людей. Каким будет этот вечер, не знаю. Знает только Бог. Предчувствую тишину, биение сердец и тот свет, который излучает музыка и дорогая Алиса».
Открылся занавес, и в приглушенных лучах софитов на фоне оркестра показались в роденовских объятиях Алиса Фрейндлих и Владимир Спиваков. Зрители встали со своих мест, и на протяжении нескольких минут не позволяли начать вечер – оглушительно звучали аплодисменты и крики браво.
Когда, наконец, заиграл оркестр, а следом настал черед Алисе Фрейндлих встать со своего стульчика у дирижерского пульта и подойти к микрофону, – в зале наступила сакральная тишина, которую можно назвать «тише тихого» – впитывающая тишина, «меньше нуля», когда все зрители во власти одного человека. Сколько раз бывали такие моменты на спектаклях с участием Алисы Фрейндлих. Ради этих моментов собрались вновь, прилетели из других стран, приехали из других городов…
«Она ещё не родилась, // Она и музыка и слово, // И потому всего живого // Ненарушаемая связь», – начала Алиса Бруновна строками из Silentium Осипа Мандельштама – в своих непередаваемых, только ей подвластных интонациях. Словно и нет никаких пауз в работе, словно каждый вечер она приходит сюда, к своим зрителям и… отдает им свою любовь.
Накануне Владимир Спиваков, получая в Петербурге премию Кирилла Лаврова, сказал: «Когда папа маленького Моцарта возил его по Европе и Вольфганг играл во дворцах, ему дарили на память табакерки. И каждый раз, когда он получал такую табакерку, он заглядывал в глаза человеку и говорил: “А вы вправду любите меня?” Я всегда задавал себе с молодости вопрос: к чему стремится человек? И думаю, что человек вне зависимости от вероисповедания, национальности, возраста, страны – он стремится к любви. Человек хочет любить и хочет быть любимым».
В момент старта продаж онлайн-кассы зависли. Не хватило билетов и всем зрителям, которые специально приехали в кассы БДТ и заняли очередь с самого утра. Были люди не только из других городов, но и из других стран. В кассе рассказывают: ради концерта несколько человек прилетели из США – звонили, просили забронировать места «хотя бы на балконе», поскольку иначе приобрести билеты было попросту невозможно.
Концерт был рассчитан всего на один час (в программе – Бах, Шуберт, Чайковский, Рахманинов, Пьяццолла).
Алисе Фрейндлих в этом вечере отводилась особая роль, заявленная как «художественное слово». Музыкальные произведения, сотканные между собой проникновенным лиризмом, камерной стилистикой, сочетались со стихами Осипа Мандельштама, Анны Ахматовой, Николая Гумилева и Марины Цветаевой. Но дело не столько в удивительном созвучии музыки и поэзии, сколько, конечно, в самих участниках концерта, чье творчество на протяжении многих лет – мощный источник света.
Владимир Спиваков задумал этот вечер как тандем двух творцов.
В зале погас свет, дикторским голосом зазвучала преамбула:
«Мы словно два дерева – сплелись ветвями… Ветер подует сильнее, сильнее шелестим листочками, разговариваем друг с другом. А как утихнет ветер, едва оживимся, бормочем неясное.
Неразлучные мы. Сплели нас воедино воспоминания. Ленинградская блокада. БДТ. Георгий Александрович Товстоногов. Великие тени, радости и печали людей. Каким будет этот вечер, не знаю. Знает только Бог. Предчувствую тишину, биение сердец и тот свет, который излучает музыка и дорогая Алиса».
Открылся занавес, и в приглушенных лучах софитов на фоне оркестра показались в роденовских объятиях Алиса Фрейндлих и Владимир Спиваков. Зрители встали со своих мест, и на протяжении нескольких минут не позволяли начать вечер – оглушительно звучали аплодисменты и крики браво.
Когда, наконец, заиграл оркестр, а следом настал черед Алисе Фрейндлих встать со своего стульчика у дирижерского пульта и подойти к микрофону, – в зале наступила сакральная тишина, которую можно назвать «тише тихого» – впитывающая тишина, «меньше нуля», когда все зрители во власти одного человека. Сколько раз бывали такие моменты на спектаклях с участием Алисы Фрейндлих. Ради этих моментов собрались вновь, прилетели из других стран, приехали из других городов…
«Она ещё не родилась, // Она и музыка и слово, // И потому всего живого // Ненарушаемая связь», – начала Алиса Бруновна строками из Silentium Осипа Мандельштама – в своих непередаваемых, только ей подвластных интонациях. Словно и нет никаких пауз в работе, словно каждый вечер она приходит сюда, к своим зрителям и… отдает им свою любовь.
Накануне Владимир Спиваков, получая в Петербурге премию Кирилла Лаврова, сказал: «Когда папа маленького Моцарта возил его по Европе и Вольфганг играл во дворцах, ему дарили на память табакерки. И каждый раз, когда он получал такую табакерку, он заглядывал в глаза человеку и говорил: “А вы вправду любите меня?” Я всегда задавал себе с молодости вопрос: к чему стремится человек? И думаю, что человек вне зависимости от вероисповедания, национальности, возраста, страны – он стремится к любви. Человек хочет любить и хочет быть любимым».
