За десятилетия работы в омской «Галёрке» ее создатель и бессменный директор Владимир Витько научился сочетать в своей деятельности множество всевозможных профессий: он и прораб на стройплощадке, и антикризисный менеджер, и продюсер международных гастролей, и завхоз, и завпост… Этот ряд можно продолжать до бесконечности, поскольку всё пронизано единым управленческим вектором – повседневной деятельностью театра, который из скромного любительского коллектива разросся в один из интереснейших театров современной России. В 2025 году Владимир Витько стал лауреатом премии «Звезда Театрала» в номинации «Лучший директор».
– Владимир Федорович, в 2025 году зрители назвали вас лучшим театральным директором. Как вы относитесь к этой награде?
– Уникальность «Звезды Театрала» в том, что это зрительская премия. И конечно, эта награда очень почетная, она обязывает, возлагает огромную ответственность. Мы не можем подвести зрителей, которые выбрали нас. Зрители Омска действительно очень любят «Галёрку». По версии Яндекса, у нас «пятибалльный» театр. В Омске такую же оценку имеет только Театр драмы.
Когда я узнал о премии «Звезда Театрала», она меня очень заинтересовала. Я поговорил с нашим отделом по связям с общественностью, но, если честно, ни на что не рассчитывал. Потом мы попали в тройку лидеров, стали еще активнее общаться со зрителями. И похоже, наша команда, правда, хорошо поработала. Хотя, конечно, никакой отдел по связям с общественностью не помог бы, если бы не было мощного зрительского интереса. Плюс мы всегда старались вести со зрителями диалог и через интернет, и в форме живого общения.
– Чтобы открыть свой театр, примеров удачного менеджмента, наверное, нужно было много. Владимир Федорович, как вы создавали «Галёрку»?
– Это была мечта. Первое образование у меня филологическое, потом я окончил ГИТИС по специальности «Актер театра и кино». Но еще до этого я занимался в театральной студии, которая называлась «Галёрка». Все мы мечтали о своем театре, но, наверное, именно у меня это желание было особенно глубоким. С возрастом люди отказываются от юношеской идеи, я же проникся ею на всю жизнь.
И вот в 1989 году, после окончания курса Хомского в ГИТИСе, я решил создать театр в Омске, где в тот момент жил и работал. И у меня получилось. Театр открылся 8 декабря 1990 года премьерой детского спектакля. Сначала это был получастный театр. Затем, в начале 1991 года, он получил статус муниципального, а в 2005 году стал государственным областным театром. Мы все время двигались к вершине и до сих пор не прекращаем этот путь. «Галёрка» – это старый добрый русский театр. Нигде в мире нет более теплого, душевного, человечного, доброго явления, чем русский психологический театр.
– Правда, что вашим первым зданием стало ДК в промзоне?
– Мы начинали свои выступления в Доме учителя. Я всегда понимал, что если делом заниматься серьезно, то оно будет расширяться. В связи с этим рано или поздно нас попросили бы покинуть это здание. Собственно говоря, так и произошло. В какой-то момент резко поднялась стоимость аренды, и я стал искать нам новое помещение.
В это время ДК «Юность» искал себе директора. Располагался он в промзоне, рядом с заводом «Полёт». Дом культуры был маленький, двухэтажный – 2800 квадратных метров. Я подал заявку на конкурс, выиграл его и стал директором. Мы вошли туда в 1991 году, ближе к осени, и тут же приступили к небольшой реконструкции. Мы дружили с заводом «Полёт», помогали друг другу. Потом, в 1990-е, они отказались от нас. В 2004 году, когда задолженность по зарплате составила 9 месяцев, мы написали письмо губернатору, и он взял нас под свое крыло. В 2005 году мы закрылись на ремонт, который продлился 13 лет. Сначала предполагался косметический. В процессе стало ясно, что необходим капитальный, но я настоял на реконструкции.
Знаете, мы прошли такую школу! К концу этих 13 лет в команде осталось 70 человек из 150. Это настоящие бойцы. Самая большая зарплата тогда была у монтировщиков, потому что им доставалось больше всех – мы работали на разных площадках, были в разъездах. Было время, когда мы играли все пять пьес Вампилова. И даже позволили себе устроить небольшой фестиваль «Пять вечеров с Вампиловым», на который приезжала вдова писателя. Вампилов – это гениальный драматург нашего времени, последний классик ХХ века, имя которого навсегда вписано в историю русского театра.
– Кажется, в этом году у вас выходит премьера по Вампилову?
– Да, из-за ремонта мы потеряли все пять спектаклей по Вампилову, теперь потихоньку их возвращаем. В апреле мы покажем «Свидание в предместье». В нашем репертуаре уже есть «Прощание в июне» и «Провинциальные анекдоты».
Будут и другие премьеры. К 200-летию Достоевского мы проводили международный театральный фестиваль, и он получился. Все-таки Достоевский четыре года был на каторге в Омске. Он прибыл сюда петрашевцем, а уехал глубоко верующим человеком. Сегодня на нашей сцене идут уже три спектакля по его произведениям: «Братья Карамазовы», «Преступление и наказание» и «Идиот». В этом году Министерство культуры РФ выделило нам грант на постановку «Бесов». И буквально два месяца назад пришло известие о том, что мы получим 6,5 миллиона на постановку.
Короче говоря, мы с головой погружены в нашу классику. Это не значит, что мы не занимаемся современным театром. Но наши классические произведения, наши песни, лирика и проза – замечательны. В афише театра и Булгаков, и Чехов, и Островский. И знаете, у нас полные залы! Люди идут. Одна из зрительниц писала, что «Галёрка» – это место, где ты получаешь то, что ожидаешь. С нашей сцены вы не услышите мата. У нас в театре в целом запрещено разговаривать матом. И если кто-то этим занимается, я предложу ему уволиться. Мат убивает в человеке душу. Знаете, я неслучайно сказал про мат. Он разъедает людей, поганит речь. Неправда, что мат – это способ избавиться от лишнего напряжения. Наоборот, он открывает душу для всякой мерзости.
– Какие еще есть принципы в вашем театре?
– Этим летом мы взяли в труппу семь молодых актеров. Я объяснил им, что не обязательно любить всех коллег, но они должны уважать их в профессиональном и человеческом смысле.
– Когда слышишь слово «Галёрка», представляешь что-то небольшое, темное. Однако ваш театр – это очень современное, светлое, красивое пространство, сделанное с вниманием к деталям, с душой. Что вам было важно при строительстве?
– Нас в этом деле поддержала компания «Мостовик». Они очень любили театр и помогали с проектировкой здания. Ирина Валентиновна, моя жена и главный помощник, сидела с ними и просчитывала каждый квадратный сантиметр. У нас безупречно выстроена внутренняя структура здания. В каждой гримерке есть душ, туалет, раковина. К нам с гастролями приезжали коллективы из Москвы, Санкт-Петербурга, Минска, Нижнего Новгорода и многих других городов. Все в восторге. У нас замечательная акустика. Зрительская часть тоже сделана с душой, даже есть комната, в которой женщины могут переобуться. Но и для актеров, которые большую часть своей жизни проводят в театре, все сделано максимально комфортно.
– В вашем театре ведь и кресла особенные?
– Я уверен, что у нас лучшие театральные кресла в Омске, да и не только. Потому что, когда шла реконструкция, я искал их по всей России. Денег на иностранные кресла не было, поэтому туда я даже не заглядывал. А идеальные нашел в Ставрополе, на фабрике театральных кресел. Мне очень понравилась у них модель, которая называлась «Турин-elite». Директор сам привез на показ два экземпляра и собрал у меня в кабинете. На них с тех пор посидели и министр культуры Омской области, и министр строительства, и генподрядчик. Спинки кресел находятся под углом 17 градусов. Эргономику создатели позаимствовали у импортных туристических автобусов. Зрители очень довольны. Еще важно, что между креслами довольно широкие проходы. Лучше уж мы сыграем лишний спектакль, чем будем жертвовать комфортом. В театре должно быть уютно, тепло и удобно.
У нас еще нет толковой ночной подсветки здания, но мы уже заказали ее. В Новосибирске сделали классный проект, мы провели тендер. Наши местные мастера выиграли, но захотели улучшить проект и предложили еще раз объявить тендер. Мы пошли навстречу, и они снова выиграли. Ребята понимают, что эта работа станет их визитной карточкой. Они будут иметь право и гордость сказать, что подсветка «Галёрки» сделана ими.
Пожарные иногда проводят у нас учения. На вопрос, почему именно у нас, отвечают, что здесь учтены все их предписания и что мы в этом плане – образец для подражания.
И все это благодаря команде. Меня может месяц не быть в театре, но работа не будет останавливаться ни на минуту. Люди у нас работают нормальные, ответственные. За 35 лет создана команда, в которой каждый знает свое дело. Зал у нас небольшой. В продаже 268 мест, а всего их 287. Снаружи мы и вовсе похожи на пряничный домик.
– За 13 лет без здания вы собрали целую гастрольную карту. В том числе, не раз выступали за границей. Можете рассказать, что вы показывали в Европе? И как иностранная публика вас приняла?
– С нашими поездками в Европу связана интересная история. В 2010 году в парижском Гран-Пале проходила Национальная российская выставка, являвшаяся частью Года России во Франции и Франции в России. Это 12 тысяч квадратных метров под стеклянной крышей, и там Омской области выделили стенд. Министерство экономики так вложилось в этот стенд, что у них уже ничего не оставалось на культурное сопровождение. Они обратились к Министерству культуры с просьбой найти коллектив, который хотел бы поехать на выставку, но за свой счет. И я откликнулся. Пришел к Олегу Владимировичу Шишову, генеральному директору фирмы «Мостовик», и попросил у него в долг полтора миллиона рублей. Тогда евро стоил 40 рублей. Отдавать долг стали билетами. В течение следующего сезона мы отдавали их фирме по стоимости не дороже 300 рублей. Сотрудники очень любили наш театр и любят его до сих пор. Билеты расходились как пирожки. Велся строгий учет: все чинно, благородно, через бухгалтерию. Так мы долг и вернули.
В Париже мы показали танцевально-концертную программу из моих спектаклей «Сергей Есенин» и «Во всю Ивановскую». Помню, что прилетел раньше команды и встречал всех в аэропорту. 25 человек выходят – потерянные, грустные, потрепанные. Дорога была долгая, с пересадкой в Москве. Я смотрю на них и говорю радостно: «Вы – в Париже!» И все как-то выдохнули. Мы сели на метро, поехали на Монмартр, в гостиницу. Устроились за 25 евро в сутки за номер с завтраком, а на следующий день пошли репетировать. Всего четыре коллектива выступали на выставке с сольной программой: хор Пятницкого, танцевальный ансамбль Моисеева, Санкт-Петербургский государственный балет на льду и «Галёрка». Мы выдали наши 45 минут, а по - том нам предложили выступить еще раз. Так мы каждый день и показывались. Газеты писали, что это был ошеломительный успех.
В 2012 году мы поехали в Италию на Международный фестиваль искусств «Русская Ривьера»-2012. В этот раз я занял у Олега Владимировича два с половиной миллиона рублей. В Италии со своей программой мы были неделю: выступили в Фузиньяно, Мачерате и Анконе, поучаствовали в венецианском фестивале.
После Италии, в том же 2012 году, я позвонил в Киев народному артисту СССР Богдану Сильвестровичу Ступке. Тогда он уже лежал в больнице с онкологией. Я спросил у него, как бы нам приехать к ним на гастроли. Он был очень душевным человеком. Сказал: «А вы напишите пысьмэчко». Я написал, и когда мы возвращались из Италии, заехал в Киев к директору Национального драматического театра им. Ивана Франко. Мы договорились, что приедем в сентябре.
В Киеве это золотое время. На этой же встрече стало понятно, что Богдан Сильвестрович из больницы, скорее всего, уже не выйдет. И действительно, когда мы приехали на гастроли, его уже не было в живых. Наш приезд мы посвятили его памяти. В Киев мы привезли семь спектаклей, последним играли «Братьев Карамазовых». Вдова Богдана Ступки была на всех наших показах. Театр имени Ивана Франко – первый театр Украины, театр с большой буквы! Выступать на этой сцене для нас было большой честью. Все прошло очень хорошо. Директор Михаил Захаревич потом сказал мне на прощание: «Владимир Федорович, у вас замечательный театр, и мы приглашаем вас приехать к нам еще».
– Владимир Федорович, все эти поездки в первую очередь ведь нужны для развития вашей команды?
– Конечно! И в этом плане наш Север не менее интересен, чем Италия и Франция. В Сургуте мы уважаемые и ожидаемые люди, нас знают все. В 2025 году мы приехали туда уже в седьмой раз. Дворец искусств «Нефтяник» – это современный европейский оперный театр. Это сцена, где есть плунжерная система, где все может подниматься и опускаться. Это потрясающие возможности для создания мощного детского новогоднего спектакля.
В наш первый приезд мы были еще муниципальным театром, и никакого Дворца искусств тогда не было. Был театр Сургутского университета на 540 мест, и я помню, как вместе с нашим юристом сам привязывал к железным заборам наши афиши. Тогда произошла интересная встреча с главным бухгалтером объединенного профсоюза бюджетных организаций города. Хорошая, смешливая женщина. Я принес ей афиши, рекламу, билеты – стали чай пить, разговаривать. Она спрашивает: «Владимир Федорович, вы же руководитель, зачем вам возиться с этим?» Я смотрю на нее и говорю: «А как бы я тогда с вами познакомился?» Долго смеялась, и в следующий раз, когда мы приехали, она уже встреча - ла нас с подарками. Всё держится на людях. Главное – не подводить их. Вот это очень важно.
– Куда планируете ехать в ближайшее время?
– В ноябре планируется третий фестиваль «Достоевский. Омск», который проводит наш театр, и на нем мы должны будем показать спектакль «Бесы». Еще я должен поставить Вампилова. В общем, скучать некогда.
– Владимир Федорович, в 2025 году зрители назвали вас лучшим театральным директором. Как вы относитесь к этой награде?
– Уникальность «Звезды Театрала» в том, что это зрительская премия. И конечно, эта награда очень почетная, она обязывает, возлагает огромную ответственность. Мы не можем подвести зрителей, которые выбрали нас. Зрители Омска действительно очень любят «Галёрку». По версии Яндекса, у нас «пятибалльный» театр. В Омске такую же оценку имеет только Театр драмы.
Когда я узнал о премии «Звезда Театрала», она меня очень заинтересовала. Я поговорил с нашим отделом по связям с общественностью, но, если честно, ни на что не рассчитывал. Потом мы попали в тройку лидеров, стали еще активнее общаться со зрителями. И похоже, наша команда, правда, хорошо поработала. Хотя, конечно, никакой отдел по связям с общественностью не помог бы, если бы не было мощного зрительского интереса. Плюс мы всегда старались вести со зрителями диалог и через интернет, и в форме живого общения.
– Чтобы открыть свой театр, примеров удачного менеджмента, наверное, нужно было много. Владимир Федорович, как вы создавали «Галёрку»?
– Это была мечта. Первое образование у меня филологическое, потом я окончил ГИТИС по специальности «Актер театра и кино». Но еще до этого я занимался в театральной студии, которая называлась «Галёрка». Все мы мечтали о своем театре, но, наверное, именно у меня это желание было особенно глубоким. С возрастом люди отказываются от юношеской идеи, я же проникся ею на всю жизнь.
И вот в 1989 году, после окончания курса Хомского в ГИТИСе, я решил создать театр в Омске, где в тот момент жил и работал. И у меня получилось. Театр открылся 8 декабря 1990 года премьерой детского спектакля. Сначала это был получастный театр. Затем, в начале 1991 года, он получил статус муниципального, а в 2005 году стал государственным областным театром. Мы все время двигались к вершине и до сих пор не прекращаем этот путь. «Галёрка» – это старый добрый русский театр. Нигде в мире нет более теплого, душевного, человечного, доброго явления, чем русский психологический театр.
– Правда, что вашим первым зданием стало ДК в промзоне?
– Мы начинали свои выступления в Доме учителя. Я всегда понимал, что если делом заниматься серьезно, то оно будет расширяться. В связи с этим рано или поздно нас попросили бы покинуть это здание. Собственно говоря, так и произошло. В какой-то момент резко поднялась стоимость аренды, и я стал искать нам новое помещение.
В это время ДК «Юность» искал себе директора. Располагался он в промзоне, рядом с заводом «Полёт». Дом культуры был маленький, двухэтажный – 2800 квадратных метров. Я подал заявку на конкурс, выиграл его и стал директором. Мы вошли туда в 1991 году, ближе к осени, и тут же приступили к небольшой реконструкции. Мы дружили с заводом «Полёт», помогали друг другу. Потом, в 1990-е, они отказались от нас. В 2004 году, когда задолженность по зарплате составила 9 месяцев, мы написали письмо губернатору, и он взял нас под свое крыло. В 2005 году мы закрылись на ремонт, который продлился 13 лет. Сначала предполагался косметический. В процессе стало ясно, что необходим капитальный, но я настоял на реконструкции.
Знаете, мы прошли такую школу! К концу этих 13 лет в команде осталось 70 человек из 150. Это настоящие бойцы. Самая большая зарплата тогда была у монтировщиков, потому что им доставалось больше всех – мы работали на разных площадках, были в разъездах. Было время, когда мы играли все пять пьес Вампилова. И даже позволили себе устроить небольшой фестиваль «Пять вечеров с Вампиловым», на который приезжала вдова писателя. Вампилов – это гениальный драматург нашего времени, последний классик ХХ века, имя которого навсегда вписано в историю русского театра.
– Кажется, в этом году у вас выходит премьера по Вампилову?
– Да, из-за ремонта мы потеряли все пять спектаклей по Вампилову, теперь потихоньку их возвращаем. В апреле мы покажем «Свидание в предместье». В нашем репертуаре уже есть «Прощание в июне» и «Провинциальные анекдоты».
Будут и другие премьеры. К 200-летию Достоевского мы проводили международный театральный фестиваль, и он получился. Все-таки Достоевский четыре года был на каторге в Омске. Он прибыл сюда петрашевцем, а уехал глубоко верующим человеком. Сегодня на нашей сцене идут уже три спектакля по его произведениям: «Братья Карамазовы», «Преступление и наказание» и «Идиот». В этом году Министерство культуры РФ выделило нам грант на постановку «Бесов». И буквально два месяца назад пришло известие о том, что мы получим 6,5 миллиона на постановку.
Короче говоря, мы с головой погружены в нашу классику. Это не значит, что мы не занимаемся современным театром. Но наши классические произведения, наши песни, лирика и проза – замечательны. В афише театра и Булгаков, и Чехов, и Островский. И знаете, у нас полные залы! Люди идут. Одна из зрительниц писала, что «Галёрка» – это место, где ты получаешь то, что ожидаешь. С нашей сцены вы не услышите мата. У нас в театре в целом запрещено разговаривать матом. И если кто-то этим занимается, я предложу ему уволиться. Мат убивает в человеке душу. Знаете, я неслучайно сказал про мат. Он разъедает людей, поганит речь. Неправда, что мат – это способ избавиться от лишнего напряжения. Наоборот, он открывает душу для всякой мерзости.
– Какие еще есть принципы в вашем театре?
– Этим летом мы взяли в труппу семь молодых актеров. Я объяснил им, что не обязательно любить всех коллег, но они должны уважать их в профессиональном и человеческом смысле.
– Когда слышишь слово «Галёрка», представляешь что-то небольшое, темное. Однако ваш театр – это очень современное, светлое, красивое пространство, сделанное с вниманием к деталям, с душой. Что вам было важно при строительстве?
– Нас в этом деле поддержала компания «Мостовик». Они очень любили театр и помогали с проектировкой здания. Ирина Валентиновна, моя жена и главный помощник, сидела с ними и просчитывала каждый квадратный сантиметр. У нас безупречно выстроена внутренняя структура здания. В каждой гримерке есть душ, туалет, раковина. К нам с гастролями приезжали коллективы из Москвы, Санкт-Петербурга, Минска, Нижнего Новгорода и многих других городов. Все в восторге. У нас замечательная акустика. Зрительская часть тоже сделана с душой, даже есть комната, в которой женщины могут переобуться. Но и для актеров, которые большую часть своей жизни проводят в театре, все сделано максимально комфортно.
– В вашем театре ведь и кресла особенные?
– Я уверен, что у нас лучшие театральные кресла в Омске, да и не только. Потому что, когда шла реконструкция, я искал их по всей России. Денег на иностранные кресла не было, поэтому туда я даже не заглядывал. А идеальные нашел в Ставрополе, на фабрике театральных кресел. Мне очень понравилась у них модель, которая называлась «Турин-elite». Директор сам привез на показ два экземпляра и собрал у меня в кабинете. На них с тех пор посидели и министр культуры Омской области, и министр строительства, и генподрядчик. Спинки кресел находятся под углом 17 градусов. Эргономику создатели позаимствовали у импортных туристических автобусов. Зрители очень довольны. Еще важно, что между креслами довольно широкие проходы. Лучше уж мы сыграем лишний спектакль, чем будем жертвовать комфортом. В театре должно быть уютно, тепло и удобно.
У нас еще нет толковой ночной подсветки здания, но мы уже заказали ее. В Новосибирске сделали классный проект, мы провели тендер. Наши местные мастера выиграли, но захотели улучшить проект и предложили еще раз объявить тендер. Мы пошли навстречу, и они снова выиграли. Ребята понимают, что эта работа станет их визитной карточкой. Они будут иметь право и гордость сказать, что подсветка «Галёрки» сделана ими.
Пожарные иногда проводят у нас учения. На вопрос, почему именно у нас, отвечают, что здесь учтены все их предписания и что мы в этом плане – образец для подражания.
И все это благодаря команде. Меня может месяц не быть в театре, но работа не будет останавливаться ни на минуту. Люди у нас работают нормальные, ответственные. За 35 лет создана команда, в которой каждый знает свое дело. Зал у нас небольшой. В продаже 268 мест, а всего их 287. Снаружи мы и вовсе похожи на пряничный домик.
– За 13 лет без здания вы собрали целую гастрольную карту. В том числе, не раз выступали за границей. Можете рассказать, что вы показывали в Европе? И как иностранная публика вас приняла?
– С нашими поездками в Европу связана интересная история. В 2010 году в парижском Гран-Пале проходила Национальная российская выставка, являвшаяся частью Года России во Франции и Франции в России. Это 12 тысяч квадратных метров под стеклянной крышей, и там Омской области выделили стенд. Министерство экономики так вложилось в этот стенд, что у них уже ничего не оставалось на культурное сопровождение. Они обратились к Министерству культуры с просьбой найти коллектив, который хотел бы поехать на выставку, но за свой счет. И я откликнулся. Пришел к Олегу Владимировичу Шишову, генеральному директору фирмы «Мостовик», и попросил у него в долг полтора миллиона рублей. Тогда евро стоил 40 рублей. Отдавать долг стали билетами. В течение следующего сезона мы отдавали их фирме по стоимости не дороже 300 рублей. Сотрудники очень любили наш театр и любят его до сих пор. Билеты расходились как пирожки. Велся строгий учет: все чинно, благородно, через бухгалтерию. Так мы долг и вернули.
В Париже мы показали танцевально-концертную программу из моих спектаклей «Сергей Есенин» и «Во всю Ивановскую». Помню, что прилетел раньше команды и встречал всех в аэропорту. 25 человек выходят – потерянные, грустные, потрепанные. Дорога была долгая, с пересадкой в Москве. Я смотрю на них и говорю радостно: «Вы – в Париже!» И все как-то выдохнули. Мы сели на метро, поехали на Монмартр, в гостиницу. Устроились за 25 евро в сутки за номер с завтраком, а на следующий день пошли репетировать. Всего четыре коллектива выступали на выставке с сольной программой: хор Пятницкого, танцевальный ансамбль Моисеева, Санкт-Петербургский государственный балет на льду и «Галёрка». Мы выдали наши 45 минут, а по - том нам предложили выступить еще раз. Так мы каждый день и показывались. Газеты писали, что это был ошеломительный успех.
В 2012 году мы поехали в Италию на Международный фестиваль искусств «Русская Ривьера»-2012. В этот раз я занял у Олега Владимировича два с половиной миллиона рублей. В Италии со своей программой мы были неделю: выступили в Фузиньяно, Мачерате и Анконе, поучаствовали в венецианском фестивале.
После Италии, в том же 2012 году, я позвонил в Киев народному артисту СССР Богдану Сильвестровичу Ступке. Тогда он уже лежал в больнице с онкологией. Я спросил у него, как бы нам приехать к ним на гастроли. Он был очень душевным человеком. Сказал: «А вы напишите пысьмэчко». Я написал, и когда мы возвращались из Италии, заехал в Киев к директору Национального драматического театра им. Ивана Франко. Мы договорились, что приедем в сентябре.
В Киеве это золотое время. На этой же встрече стало понятно, что Богдан Сильвестрович из больницы, скорее всего, уже не выйдет. И действительно, когда мы приехали на гастроли, его уже не было в живых. Наш приезд мы посвятили его памяти. В Киев мы привезли семь спектаклей, последним играли «Братьев Карамазовых». Вдова Богдана Ступки была на всех наших показах. Театр имени Ивана Франко – первый театр Украины, театр с большой буквы! Выступать на этой сцене для нас было большой честью. Все прошло очень хорошо. Директор Михаил Захаревич потом сказал мне на прощание: «Владимир Федорович, у вас замечательный театр, и мы приглашаем вас приехать к нам еще».
– Владимир Федорович, все эти поездки в первую очередь ведь нужны для развития вашей команды?
– Конечно! И в этом плане наш Север не менее интересен, чем Италия и Франция. В Сургуте мы уважаемые и ожидаемые люди, нас знают все. В 2025 году мы приехали туда уже в седьмой раз. Дворец искусств «Нефтяник» – это современный европейский оперный театр. Это сцена, где есть плунжерная система, где все может подниматься и опускаться. Это потрясающие возможности для создания мощного детского новогоднего спектакля.
В наш первый приезд мы были еще муниципальным театром, и никакого Дворца искусств тогда не было. Был театр Сургутского университета на 540 мест, и я помню, как вместе с нашим юристом сам привязывал к железным заборам наши афиши. Тогда произошла интересная встреча с главным бухгалтером объединенного профсоюза бюджетных организаций города. Хорошая, смешливая женщина. Я принес ей афиши, рекламу, билеты – стали чай пить, разговаривать. Она спрашивает: «Владимир Федорович, вы же руководитель, зачем вам возиться с этим?» Я смотрю на нее и говорю: «А как бы я тогда с вами познакомился?» Долго смеялась, и в следующий раз, когда мы приехали, она уже встреча - ла нас с подарками. Всё держится на людях. Главное – не подводить их. Вот это очень важно.
– Куда планируете ехать в ближайшее время?
– В ноябре планируется третий фестиваль «Достоевский. Омск», который проводит наш театр, и на нем мы должны будем показать спектакль «Бесы». Еще я должен поставить Вампилова. В общем, скучать некогда.
