В начале сезона в Китае прошли очередные триумфальные гастроли Театра Вахтангова. Зрители Поднебесной познакомились с «Дядей Ваней» Римаса Туминаса и вновь увидели полюбившегося «Евгения Онегина». Исполнитель роли Ленского Николай Романовский, который после роли Ленского в «Евгении Онегине» стал настоящим кумиром для китайских зрителей, рассказал «Театралу», какие подарки от поклонников из Поднебесной поразили его своей романтичностью, а какие оказались дороже любых сокровищ.
– Вам не кажется, что китайской публике ваш герой Ленский полюбился больше, чем русской?
– Я смотрю на успех и популярность этой роли в Китае с другой стороны. Мне кажется, что китайцы просто ярче выражают свои эмоции. Самое главное, что им отозвались мысль, тема Ленского, его смерть, трагическая судьба и размышления о том, каким бы он мог быть писателем, поэтом или обычным гражданином. Я знаю многих людей в России, на которых образ Ленского повлиял особым образом: заставил изменить ход мыслей, духовно обогатил, подарил романтический настрой. Но что касается ярких эмоций – конечно, в Москве зритель совершенно другой.
– Сделал ли успех в Китае вашу роль для вас более значимой?
– Для меня это не просто роль, которая принесла успех в Китае. Это роль, на которую меня пригласил Римас Туминас и с которой я пришел в Театр Вахтангова, став полноправным членом прославленного творческого коллектива!
– Какими подарками зрители радуют актеров в Китае?
– Что только не дарят! Из последнего – девушка принесла абсолютно потрясающую большую музыкальную шкатулку и приложила к ней ленту, на которой записана музыка из спектакля, в том числе «В лунном сиянии». Вращаешь механизм, струнки скачут по этой ленте, и звучит мелодия. Сергей Васильевич Маковецкий тоже получил такую шкатулку. Он остался в восторге, ходил по закулисью и всем ее показывал. Шкатулка действительно чудесная! Самое главное, что она сделана с душой.
– Что еще дарят?
– Китайцы дарят много мягких игрушек в тематике спектакля, например, мишек. Для китайских зрителей я ассоциируюсь со своим персонажем, со спектаклем, с этим произведением. В этом случае мишка – правда важный символ. Я выхожу с медвежонком во втором акте. В конце произведения он «превращается» в супруга Татьяны, который, как дикий зверь, весь искалечен, изувечен. В вещем сне героине также приснился медведь, который схватил ее и унес. Вот такие ассоциации возникли у китайской публики.
– Какие самые запоминающиеся подарки вы получали от российского зрителя?
– Однажды после спектакля ко мне подошли две молодые барышни вместе с отцом и подарили книгу своего издательства, к которой сами сделали иллюстрации. Они подписали ее и поблагодарили меня за спектакль, который тронул их до глубины души. Это было очень ценно! Еще я хорошо запомнил мой первый зрительский подарок. Я был студентом Щукинского института и в конце первого курса ввелся в спектакль «Кот в сапогах». После показа к нам подошла совсем маленькая девочка, лет пяти. Каждому полюбившемуся персонажу она подарила снежинку из папье-маше. С этой снежинкой я прожил три года. Я повесил ее на портфель, и она все время была рядом со мной. Мне было приятно, что девочка думала о нас, для каждого персонажа вырезала уникальную снежинку, подписанную и украшенную в тематике произведения.
– А как вы сами выбираете подарки для любимых?
– Стараюсь учитывать их потребности, порадовать, найти что-то уникальное. Например, из Китая я хочу привезти что-то аутентичное, то, что можно приобрести только здесь.
– Дарили ли на гастролях подарки, которые удивили вас дороговизной?
– Один подарок удивил меня не столько дороговизной, сколько степенью стеснения, которое я испытал. Могу рассказать о нем. Еще до шкатулки я получил несколько писем на русском языке. Это был порыв души: в письме описывались собственная жизнь, влияние нашего спектакля и моего персонажа на человека. Девочка писала о том, что до спектакля она была очень печальна. Она окончила вуз, нашла работу, добилась каких-то успехов, но у нее никогда не было ощущения жизни. «Евгений Онегин» и в целом труппа Театра Вахтангова произвели на нее очень сильное впечатление. К письму был приложен подарок – серебряное кольцо, которое она изготовила сама. На тыльной стороне кольца выгравировано ее имя. Сложно описать степень моего смущения из-за того, что человек сделал это своими руками, с душой. Ведь за этим стоит целый водоворот действий! Сколько всего нужно было сделать. Сколько времени потребовалось на то, чтобы изготовить кольцо. Девочка жила с этой идеей не один день. И это не просто выброс эндорфина в виде спонтанной покупки. Это душевный акт!
Еще вспомнил, как мне дарили чайный набор, сделанный знаменитым китайским мастером. Внутри все чашечки перламутровые и потрясающе красивые. Теперь, когда пью чай, вспоминаю Китай.
– А вы отвечаете на письма поклонников?
– Отвечаю, когда пишут в соцсетях. С письмами сложнее. Когда меня просят написать ответ и договариваются о том, как его можно передать, я, конечно, соглашаюсь. И обязательно благодарю людей за то, что они не постеснялись выразить свои эмоции!
– Вам не кажется, что китайской публике ваш герой Ленский полюбился больше, чем русской?
– Я смотрю на успех и популярность этой роли в Китае с другой стороны. Мне кажется, что китайцы просто ярче выражают свои эмоции. Самое главное, что им отозвались мысль, тема Ленского, его смерть, трагическая судьба и размышления о том, каким бы он мог быть писателем, поэтом или обычным гражданином. Я знаю многих людей в России, на которых образ Ленского повлиял особым образом: заставил изменить ход мыслей, духовно обогатил, подарил романтический настрой. Но что касается ярких эмоций – конечно, в Москве зритель совершенно другой.
– Сделал ли успех в Китае вашу роль для вас более значимой?
– Для меня это не просто роль, которая принесла успех в Китае. Это роль, на которую меня пригласил Римас Туминас и с которой я пришел в Театр Вахтангова, став полноправным членом прославленного творческого коллектива!
– Какими подарками зрители радуют актеров в Китае?
– Что только не дарят! Из последнего – девушка принесла абсолютно потрясающую большую музыкальную шкатулку и приложила к ней ленту, на которой записана музыка из спектакля, в том числе «В лунном сиянии». Вращаешь механизм, струнки скачут по этой ленте, и звучит мелодия. Сергей Васильевич Маковецкий тоже получил такую шкатулку. Он остался в восторге, ходил по закулисью и всем ее показывал. Шкатулка действительно чудесная! Самое главное, что она сделана с душой.
– Что еще дарят?– Китайцы дарят много мягких игрушек в тематике спектакля, например, мишек. Для китайских зрителей я ассоциируюсь со своим персонажем, со спектаклем, с этим произведением. В этом случае мишка – правда важный символ. Я выхожу с медвежонком во втором акте. В конце произведения он «превращается» в супруга Татьяны, который, как дикий зверь, весь искалечен, изувечен. В вещем сне героине также приснился медведь, который схватил ее и унес. Вот такие ассоциации возникли у китайской публики.
– Какие самые запоминающиеся подарки вы получали от российского зрителя?– Однажды после спектакля ко мне подошли две молодые барышни вместе с отцом и подарили книгу своего издательства, к которой сами сделали иллюстрации. Они подписали ее и поблагодарили меня за спектакль, который тронул их до глубины души. Это было очень ценно! Еще я хорошо запомнил мой первый зрительский подарок. Я был студентом Щукинского института и в конце первого курса ввелся в спектакль «Кот в сапогах». После показа к нам подошла совсем маленькая девочка, лет пяти. Каждому полюбившемуся персонажу она подарила снежинку из папье-маше. С этой снежинкой я прожил три года. Я повесил ее на портфель, и она все время была рядом со мной. Мне было приятно, что девочка думала о нас, для каждого персонажа вырезала уникальную снежинку, подписанную и украшенную в тематике произведения.
– А как вы сами выбираете подарки для любимых?
– Стараюсь учитывать их потребности, порадовать, найти что-то уникальное. Например, из Китая я хочу привезти что-то аутентичное, то, что можно приобрести только здесь.
– Дарили ли на гастролях подарки, которые удивили вас дороговизной?
– Один подарок удивил меня не столько дороговизной, сколько степенью стеснения, которое я испытал. Могу рассказать о нем. Еще до шкатулки я получил несколько писем на русском языке. Это был порыв души: в письме описывались собственная жизнь, влияние нашего спектакля и моего персонажа на человека. Девочка писала о том, что до спектакля она была очень печальна. Она окончила вуз, нашла работу, добилась каких-то успехов, но у нее никогда не было ощущения жизни. «Евгений Онегин» и в целом труппа Театра Вахтангова произвели на нее очень сильное впечатление. К письму был приложен подарок – серебряное кольцо, которое она изготовила сама. На тыльной стороне кольца выгравировано ее имя. Сложно описать степень моего смущения из-за того, что человек сделал это своими руками, с душой. Ведь за этим стоит целый водоворот действий! Сколько всего нужно было сделать. Сколько времени потребовалось на то, чтобы изготовить кольцо. Девочка жила с этой идеей не один день. И это не просто выброс эндорфина в виде спонтанной покупки. Это душевный акт!
Еще вспомнил, как мне дарили чайный набор, сделанный знаменитым китайским мастером. Внутри все чашечки перламутровые и потрясающе красивые. Теперь, когда пью чай, вспоминаю Китай.
– А вы отвечаете на письма поклонников?
– Отвечаю, когда пишут в соцсетях. С письмами сложнее. Когда меня просят написать ответ и договариваются о том, как его можно передать, я, конечно, соглашаюсь. И обязательно благодарю людей за то, что они не постеснялись выразить свои эмоции!
