Лауреатом премии «Звезда Театрала» в самой почетной номинации «Легенда сцены» в этом году стал народный артист России Герард Васильев – исполнитель главных ролей в знаменитых опереттах «Сильва», «Марица», «Принцесса цирка» и многих других. В преддверии церемонии вручения награды мы поговорили с Герардом Вячеславовичем о том, что дает ему зрительская любовь и в чем сегодня он видит свое предназначение.
– Герард Вячеславович, вы – бесспорная легенда…
– Как-то странно теперь стали применять это слово. Легенда – это человек уже ушедший из жизни, о котором помнят, которого знают и любят. Вот это легенда! А при жизни какая же легенда?
Или если ещё жив, но уже ничего не делаешь, не выходишь на сцену, не творишь, а люди тебя помнят. Тогда, может быть, можно назвать легендой. А человек, который работает, ну, какая же он легенда!
Олег Павлович Табаков – легенда! Валентин Гафт – легенда. Потому что их вспоминаешь, и как только звучит это имя, на душе становится тепло, сразу накатывают воспоминания. Иногда бывает, что с человеком ни разу и не здоровался за руку, а просто по телевидению увидел, в кино или в театре на сцене, но всё равно при упоминании этого имени на сердце тепло становится. Вот это, я понимаю, легенды!
– Так же и когда произносишь имя – Герард Васильев...
– Ну, может быть, тоже кто-то вздыхает… Знаете, если коротко и честно сказать, то, конечно, для актёра зрительская любовь – это очень важный элемент жизни! Каждому мастеру своего дела приятно доброе слово. У меня есть награда «Легенда музыкального театра», а будет ещё одна «Легенда сцены»…
– В чем проявляется зрительская любовь?
– Зрительская любовь, признание в обществе, в котором живёшь, по-всякому проявляется. Бесспорно, в наполнении зрительного зала, в аплодисментах. Но это то, что на виду. А на самом деле, бывает, что просто идёшь по улице, и вдруг кто-то останавливается, озаряется улыбкой. Незнакомый человек, говорит: «Здравствуйте!» А ты спешишь, чем-то расстроен, но все равно понимаешь, что ты для этого незнакомого человека что-то значишь, и это как-то поддерживает. Вот сегодня я вышел из дома, навстречу идет женщина. И вдруг она здоровается и спрашивает: «Как вы себя чувствуете?». Чужой человек вдруг принимает в твоей жизни какое-то человеческое, душевное участие! Говорит: «Будьте здоровы!» Идёшь и думаешь: «Господи! Совсем незнакомый человек тебе говорит добрые слова!». Вот это и называется зрительская любовь. И я должен сказать, что это определённо даёт силы к жизни.
Вот это, наверное, и есть зрительская любовь. Потому что ты это зарабатываешь своим творчеством, своей жизнью…
В моей творческой биографии были не только оперетты, но и спектакли музыкально-драматические «Свадьба Кречинского», первый советский мюзикл, между прочим, «Любовь Яровая», который у нас назывался «Товарищ Любовь», «Нистовый Гасконец» по пьесе Ростана «Сирано де Бержерак». «Цезарь и Клеопатра» – мюзикл, который Александр Журбин написал, а либретто и стихи написала Жанна Жердер по пьесепо Бернарда Шоу…
– В каком спектакле Театра оперетты вас могут увидеть поклонники вашего таланта в ближайшее время?
– Понимаете, в оперетте «взрослых ролей», как таковых, нет. Те, которые есть, относятся к комическим амплуа, а я этим даром не обладаю. Поэтому у меня, в моем возрасте, может быть только специально написанная роль, а в широком репертуаре я, к сожалению, участвовать не могу. Поэтому на данный момент у меня в театре только один спектакль – «Король Артур». Я играю его раз в два месяца. Еще каждый месяц у нас проходит концерт, который называется «Гранд Канкан» и в котором я участвую. Вот, собственно, и всё. Участвую, конечно, в общественной жизни театра…
– В Театре оперетты есть свой худсовет?
– У нас – художественно-производственная коллегия, в которую входят режиссёры, дирижёры, руководители цехов. Этим руководит директор театра Владимир Исидорович Тартаковский. Ну, и я как-то случайно туда попал…
– Как заслуженный король Артур!
– Ну, может быть, как самый взрослый артист театра…
– Вы строгий критик по отношению к работам коллегам?
– Конечно, не строгий. Театр – это же творческое братство. Каждый работает по своим способностям, порой по своему настроению на сегодняшний день. Надо, конечно, чтобы настроение было всегда рабочее и хорошее.
– А у вас есть свои секреты, как настраиваться перед спектаклем?
– Секретов никаких нет. Я думаю, что каждый зрелый актёр умеет это делать. Другое дело, что надо передать это молодым. И когда я занимаюсь со студентами, я их этому учу.
Например, в день спектакля я – дома, ничего кроме спектакля для меня не существует. Я обязательно готовлюсь: пересмотрю пьесу, полистаю клавир, если сомневаюсь. Все-таки уже годы, и память не такая, как у молодых. Я всю жизнь не позволял себе в день спектакля петь какие-то дополнительные концерты и делать какие-то другие дела. Всегда стараюсь пораньше приехать в театр, спокойно подготовиться к спектаклю и достойно отработать.
Самое главное – распеться и быть уверенным, что ты повторил материал. Я проигрываю всю свою роль мысленно. Всё. Вот это и есть настройка. И ни о чём другом не думаю. Потому что даже не столько важно повторить роль, как не засорить её чем-то другим. Если в этот день спеть концерт, то значит, ты будешь думать об этом тоже. И получится столкновение «Титаника» с айсбергом.
– А как часто вы сейчас даете концерты?
– Сейчас у меня студенты, поэтому мне на сольные программы отвлекаться совершенно не хочется. Мой опереточный репертуар я уже весь спел, мне теперь петь его даже неловко. Это должны петь молодые, и я с удовольствием их к этому готовлю.
Вот сегодня у меня был урок с молодым актёром нашего театра, который, будучи студентом Щукинского института, был моим учеником по вокалу. Сейчас он готовит партию Рауля в оперетте Кальмана «Фиалка Монмартра», а я ему помогаю сделать эту вокальную партию достойно – и певчески, и актёрски.
– Ваш ученик играет Рауля в новой интерпретации «Фиалки Монмартра» – премьере прошлого сезона?
– Да, у нас новый спектакль и там многие роли играют ребята, только что окончившие Щукинский институт. И это для них очень большаяи ответственность, польза и радость.
– Спектакль «Король Артур», насколько я знаю, – это проект, который к вашему юбилею придумала и воплотила ваша жена Жанна Жердер?
– Да, она, как говорится, решила прервать актерскую карьеру и занялась режиссурой. Пишет пьесы, стихи. И сама ставит довольно удачно. Я так сдержанно говорю, потому что о творчестве жены с восторгом как бы неприлично говорить, но на самом деле она очень удачно работает в этой области. Прекрасные пьесы пишет и очень красивые стихи, которые очень удобно петь. Сотрудничает с замечательными композиторами, и в итоге как режиссёр создаёт интересные спектакли, которые идут в нашем театре.
Вот, например, спектакль «Золушка», сделанный ею по киносценарию Евгения Шварца. Жанна написала стихи на музыку Андрея Семёнова. Спектакль пользовался большим успехом. Бабушки приводили своих внуков, мамы-папы приводили детей, и сами взрослые получали от этого спектакля не меньше удовольствия, чем дети. Сейчас вышла обновленная версия этого спектакля с хореографией Игоря Маклова и декорациями Сергея Новикова. Премьера прошла с большим успехом.
– А дома в семье вы обсуждаете театральные вопросы или стараетесь не говорить о работе? Даете советы друг другу?
– У каждого из нас – свое направление. Она – режиссёр, драматург, поэтесса. Я – только актёр. Делаем каждый своё дело, тем более, что, в принципе, оно у нас –общее. Что касается спектакля «Король Артур», где я играю, и который создала Жанна, то сейчас уже, честно говоря, не помню, как мы сочиняли мою роль Артура. Кто кому что говорил и советовал. Но – пьеса и музыка написаны. Мне остаётся только исполнять то, что задумал режиссёр.
– Ваш с Жанной сын Сергей тоже пошёл по вашим стопам?
– Ну, не совсем по нашим, но – да, он тоже артист.
– Спрашивает вашего совета?
– Нет, он абсолютно самостоятельный. У него были прекрасные учителя. Он учился в Театральном институте имени Бориса Щукина, на курсе Кирилла Альфредовича Пирогова, который и стал его главным наставником. Сережа так хотел попасть именно на этот курс, что закончил школу – 10-11 класс – за один год экстерном. Теперь он стажер театра имени Евгения Вахтангова.
– Легко удается находить общий язык с сыном?
– А зачем находить общий язык, когда он мой сын, а я – для него пример по жизни. Я вижу, что он живёт правильно. Очевидно, совершает те же ошибки, что и я в молодости совершал, но в основном – всё правильно! Много работает!
– В отца пошёл!
– И в маму, и в дедушку с бабушкой по Жанниной линии. У неё ведь актёрская семья!
– Как и у вас. Ведь ваш младший брат тоже певец.
– Мы с Анатолием рано потеряли родителей, поэтому были предоставлены сами себе. Я учился в Суворовском училище, с детства был отдан на службу Отечеству, а брат пять лет учился в детском доме, который назывался Детдом для музыкально одарённых детей. Там дети ходили и в музыкальную школу, и в художественную. Папа наш, по отзывам знакомых и родственников, тоже хорошо рисовал. А вообще родители были музыкальными людьми, хоть и не имели музыкального образования. Когда они работали в Главном управлении гидрометеослужбы в Архангельске, у них был ансамбль. Мама играла на гитаре, а папа играл на всех медных духовых инструментах. И кроме того он этим ансамблем руководил. Не имея музыкального образования, он играл и на фортепиано тоже. Больше я ничего о нем не помню, потому что мне было лет шесть, когда отец ушёл на фронт, а в 1943 году он погиб.
Мы с мамой уехали на гидрометеорологическую станцию Инцы, в горле Белого моря, между материком и Кольским полуостровом. И там наша мама заболела и ее не стало. Мы с братом перезимовали «в людях», а через год нас отправили в Горький к бабушке. Откуда я пошел в Суворовское училище, а брат – в детдом, там он окунулся в творческую среду, потом поступил в строительный институт, но с третьего курса ушёл и поступил в Ленинграде в Консерваторию. Я к тому времени уже был в Ленинграде курсантом, а через год я получил лейтенантские погоны и тоже поступил в Консерваторию на вечернее отделение.
Брат после окончания учебы несколько лет был солистом оперной студии при Консерватории. Пел в «Травиате» Жермона, а за дирижерским пультом стоял Юрий Тимирканов. А в спектакле «Украшение строптивой», где брат пел Петруччо, дирижировал Юрий Симонов. Работал в оперной студии с такими выдающимися молодыми дирижёрами, которые потом стали нашей национальной гордостью. Потом Анатолий десять лет пел в оперном театре в Риге, а затем вернулся в Ленинград, где стал ведущим солистом Ленинградской филармонии и педагогом, доцентом Ленинградской консерватории.
– Вы тоже сейчас преподаёте и даже в двух вузах!
– Да, в ГИТИСе и в Щуке. В ГИТИСе у нас с Жанной совместный курс на кафедре артистов музыкального театра. 35 человек! Жанна уже сделала на курсе фактически два спектакля, они идут в Учебном театре ГИТИСа. Это «Завтра была война» по повести Бориса Васильева и мюзикл Андрея Семенова «Карлсон, который живёт на крыше». Студенты работают с увлечением, и всегда полный зал.
К тому же Жанна поставила несколько дипломных спектаклей на целевых курсах Московского театра оперетты в институте имени Бориса Щукина. С 2008 года Московский театр оперетты набирает такие курсы, выпускники которых пополняют его труппу. Вахтанговская школа очень близка нашему жанру. Кроме того, я занимаюсь вокалом со студентами драматического курса Анны Леонардовны Дубровской, сейчас там у меня 8 студентов.
– Что даёт вам педагогическая деятельность?
– Самое главное, что она «отбирает» у меня свободное время. И я, как говорится, при деле. Потому что, когда у студентов каникулы, я валяюсь на диване и бездельничаю. И тогда у меня плохое настроение. А занятия со студентами – это для меня жизнь, которая продолжается! Я их учу, передаю свой творческий и жизненный опыт.
– А где вы сейчас чувствуете себя комфортнее всего – в театре или со студентами?
– Они для меня все родные, все любимые. Я обожаю ходить на занятия в ГИТИС, обожаю ходить в Щуку, так же, как в этот дом – мой театр, в котором я работаю 58-й сезон. Когда-то я по этим лесенкам бегом поднимался. Теперь, держась за поручни, но всё равно поднимаюсь!
В свой 90-летний юбилей я сыграл Артура, а сейчас мы в 18-й раз провели конкурс молодых артистов оперетты – «ОпереттаLand». Когда-то мы с Жанной этот конкурс сочинили, а в последние годы наш театр любезно принял его из наших рук. В этом году конкурс прошел, как всегда, успешно. В этот раз ребята были даже ярче, чем в последние годы. Так что – я доволен!
Проект реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив
– Герард Вячеславович, вы – бесспорная легенда…
– Как-то странно теперь стали применять это слово. Легенда – это человек уже ушедший из жизни, о котором помнят, которого знают и любят. Вот это легенда! А при жизни какая же легенда?
Или если ещё жив, но уже ничего не делаешь, не выходишь на сцену, не творишь, а люди тебя помнят. Тогда, может быть, можно назвать легендой. А человек, который работает, ну, какая же он легенда!
Олег Павлович Табаков – легенда! Валентин Гафт – легенда. Потому что их вспоминаешь, и как только звучит это имя, на душе становится тепло, сразу накатывают воспоминания. Иногда бывает, что с человеком ни разу и не здоровался за руку, а просто по телевидению увидел, в кино или в театре на сцене, но всё равно при упоминании этого имени на сердце тепло становится. Вот это, я понимаю, легенды!
– Так же и когда произносишь имя – Герард Васильев...
– Ну, может быть, тоже кто-то вздыхает… Знаете, если коротко и честно сказать, то, конечно, для актёра зрительская любовь – это очень важный элемент жизни! Каждому мастеру своего дела приятно доброе слово. У меня есть награда «Легенда музыкального театра», а будет ещё одна «Легенда сцены»…
– В чем проявляется зрительская любовь?
– Зрительская любовь, признание в обществе, в котором живёшь, по-всякому проявляется. Бесспорно, в наполнении зрительного зала, в аплодисментах. Но это то, что на виду. А на самом деле, бывает, что просто идёшь по улице, и вдруг кто-то останавливается, озаряется улыбкой. Незнакомый человек, говорит: «Здравствуйте!» А ты спешишь, чем-то расстроен, но все равно понимаешь, что ты для этого незнакомого человека что-то значишь, и это как-то поддерживает. Вот сегодня я вышел из дома, навстречу идет женщина. И вдруг она здоровается и спрашивает: «Как вы себя чувствуете?». Чужой человек вдруг принимает в твоей жизни какое-то человеческое, душевное участие! Говорит: «Будьте здоровы!» Идёшь и думаешь: «Господи! Совсем незнакомый человек тебе говорит добрые слова!». Вот это и называется зрительская любовь. И я должен сказать, что это определённо даёт силы к жизни.
Вот это, наверное, и есть зрительская любовь. Потому что ты это зарабатываешь своим творчеством, своей жизнью…
В моей творческой биографии были не только оперетты, но и спектакли музыкально-драматические «Свадьба Кречинского», первый советский мюзикл, между прочим, «Любовь Яровая», который у нас назывался «Товарищ Любовь», «Нистовый Гасконец» по пьесе Ростана «Сирано де Бержерак». «Цезарь и Клеопатра» – мюзикл, который Александр Журбин написал, а либретто и стихи написала Жанна Жердер по пьесе
– В каком спектакле Театра оперетты вас могут увидеть поклонники вашего таланта в ближайшее время?
– Понимаете, в оперетте «взрослых ролей», как таковых, нет. Те, которые есть, относятся к комическим амплуа, а я этим даром не обладаю. Поэтому у меня, в моем возрасте, может быть только специально написанная роль, а в широком репертуаре я, к сожалению, участвовать не могу. Поэтому на данный момент у меня в театре только один спектакль – «Король Артур». Я играю его раз в два месяца. Еще каждый месяц у нас проходит концерт, который называется «Гранд Канкан» и в котором я участвую. Вот, собственно, и всё. Участвую, конечно, в общественной жизни театра…
– В Театре оперетты есть свой худсовет?
– У нас – художественно-производственная коллегия, в которую входят режиссёры, дирижёры, руководители цехов. Этим руководит директор театра Владимир Исидорович Тартаковский. Ну, и я как-то случайно туда попал…
– Как заслуженный король Артур!
– Ну, может быть, как самый взрослый артист театра…
– Вы строгий критик по отношению к работам коллегам?
– Конечно, не строгий. Театр – это же творческое братство. Каждый работает по своим способностям, порой по своему настроению на сегодняшний день. Надо, конечно, чтобы настроение было всегда рабочее и хорошее.
– А у вас есть свои секреты, как настраиваться перед спектаклем?
– Секретов никаких нет. Я думаю, что каждый зрелый актёр умеет это делать. Другое дело, что надо передать это молодым. И когда я занимаюсь со студентами, я их этому учу.
Например, в день спектакля я – дома, ничего кроме спектакля для меня не существует. Я обязательно готовлюсь: пересмотрю пьесу, полистаю клавир, если сомневаюсь. Все-таки уже годы, и память не такая, как у молодых. Я всю жизнь не позволял себе в день спектакля петь какие-то дополнительные концерты и делать какие-то другие дела. Всегда стараюсь пораньше приехать в театр, спокойно подготовиться к спектаклю и достойно отработать.
Самое главное – распеться и быть уверенным, что ты повторил материал. Я проигрываю всю свою роль мысленно. Всё. Вот это и есть настройка. И ни о чём другом не думаю. Потому что даже не столько важно повторить роль, как не засорить её чем-то другим. Если в этот день спеть концерт, то значит, ты будешь думать об этом тоже. И получится столкновение «Титаника» с айсбергом.
– А как часто вы сейчас даете концерты?
– Сейчас у меня студенты, поэтому мне на сольные программы отвлекаться совершенно не хочется. Мой опереточный репертуар я уже весь спел, мне теперь петь его даже неловко. Это должны петь молодые, и я с удовольствием их к этому готовлю.
Вот сегодня у меня был урок с молодым актёром нашего театра, который, будучи студентом Щукинского института, был моим учеником по вокалу. Сейчас он готовит партию Рауля в оперетте Кальмана «Фиалка Монмартра», а я ему помогаю сделать эту вокальную партию достойно – и певчески, и актёрски.
– Ваш ученик играет Рауля в новой интерпретации «Фиалки Монмартра» – премьере прошлого сезона?
– Да, у нас новый спектакль и там многие роли играют ребята, только что окончившие Щукинский институт. И это для них очень большая
– Спектакль «Король Артур», насколько я знаю, – это проект, который к вашему юбилею придумала и воплотила ваша жена Жанна Жердер?– Да, она, как говорится, решила прервать актерскую карьеру и занялась режиссурой. Пишет пьесы, стихи. И сама ставит довольно удачно. Я так сдержанно говорю, потому что о творчестве жены с восторгом как бы неприлично говорить, но на самом деле она очень удачно работает в этой области. Прекрасные пьесы пишет и очень красивые стихи, которые очень удобно петь. Сотрудничает с замечательными композиторами, и в итоге как режиссёр создаёт интересные спектакли, которые идут в нашем театре.
Вот, например, спектакль «Золушка», сделанный ею по киносценарию Евгения Шварца. Жанна написала стихи на музыку Андрея Семёнова. Спектакль пользовался большим успехом. Бабушки приводили своих внуков, мамы-папы приводили детей, и сами взрослые получали от этого спектакля не меньше удовольствия, чем дети. Сейчас вышла обновленная версия этого спектакля с хореографией Игоря Маклова и декорациями Сергея Новикова. Премьера прошла с большим успехом.
– А дома в семье вы обсуждаете театральные вопросы или стараетесь не говорить о работе? Даете советы друг другу?
– У каждого из нас – свое направление. Она – режиссёр, драматург, поэтесса. Я – только актёр. Делаем каждый своё дело, тем более, что, в принципе, оно у нас –общее. Что касается спектакля «Король Артур», где я играю, и который создала Жанна, то сейчас уже, честно говоря, не помню, как мы сочиняли мою роль Артура. Кто кому что говорил и советовал. Но – пьеса и музыка написаны. Мне остаётся только исполнять то, что задумал режиссёр.
– Ваш с Жанной сын Сергей тоже пошёл по вашим стопам?
– Ну, не совсем по нашим, но – да, он тоже артист.
– Спрашивает вашего совета?
– Нет, он абсолютно самостоятельный. У него были прекрасные учителя. Он учился в Театральном институте имени Бориса Щукина, на курсе Кирилла Альфредовича Пирогова, который и стал его главным наставником. Сережа так хотел попасть именно на этот курс, что закончил школу – 10-11 класс – за один год экстерном. Теперь он стажер театра имени Евгения Вахтангова.
– Легко удается находить общий язык с сыном?
– А зачем находить общий язык, когда он мой сын, а я – для него пример по жизни. Я вижу, что он живёт правильно. Очевидно, совершает те же ошибки, что и я в молодости совершал, но в основном – всё правильно! Много работает!
– В отца пошёл!
– И в маму, и в дедушку с бабушкой по Жанниной линии. У неё ведь актёрская семья!
– Как и у вас. Ведь ваш младший брат тоже певец.
– Мы с Анатолием рано потеряли родителей, поэтому были предоставлены сами себе. Я учился в Суворовском училище, с детства был отдан на службу Отечеству, а брат пять лет учился в детском доме, который назывался Детдом для музыкально одарённых детей. Там дети ходили и в музыкальную школу, и в художественную. Папа наш, по отзывам знакомых и родственников, тоже хорошо рисовал. А вообще родители были музыкальными людьми, хоть и не имели музыкального образования. Когда они работали в Главном управлении гидрометеослужбы в Архангельске, у них был ансамбль. Мама играла на гитаре, а папа играл на всех медных духовых инструментах. И кроме того он этим ансамблем руководил. Не имея музыкального образования, он играл и на фортепиано тоже. Больше я ничего о нем не помню, потому что мне было лет шесть, когда отец ушёл на фронт, а в 1943 году он погиб.
Мы с мамой уехали на гидрометеорологическую станцию Инцы, в горле Белого моря, между материком и Кольским полуостровом. И там наша мама заболела и ее не стало. Мы с братом перезимовали «в людях», а через год нас отправили в Горький к бабушке. Откуда я пошел в Суворовское училище, а брат – в детдом, там он окунулся в творческую среду, потом поступил в строительный институт, но с третьего курса ушёл и поступил в Ленинграде в Консерваторию. Я к тому времени уже был в Ленинграде курсантом, а через год я получил лейтенантские погоны и тоже поступил в Консерваторию на вечернее отделение.
Брат после окончания учебы несколько лет был солистом оперной студии при Консерватории. Пел в «Травиате» Жермона, а за дирижерским пультом стоял Юрий Тимирканов. А в спектакле «Украшение строптивой», где брат пел Петруччо, дирижировал Юрий Симонов. Работал в оперной студии с такими выдающимися молодыми дирижёрами, которые потом стали нашей национальной гордостью. Потом Анатолий десять лет пел в оперном театре в Риге, а затем вернулся в Ленинград, где стал ведущим солистом Ленинградской филармонии и педагогом, доцентом Ленинградской консерватории.
– Вы тоже сейчас преподаёте и даже в двух вузах!
– Да, в ГИТИСе и в Щуке. В ГИТИСе у нас с Жанной совместный курс на кафедре артистов музыкального театра. 35 человек! Жанна уже сделала на курсе фактически два спектакля, они идут в Учебном театре ГИТИСа. Это «Завтра была война» по повести Бориса Васильева и мюзикл Андрея Семенова «Карлсон, который живёт на крыше». Студенты работают с увлечением, и всегда полный зал.
К тому же Жанна поставила несколько дипломных спектаклей на целевых курсах Московского театра оперетты в институте имени Бориса Щукина. С 2008 года Московский театр оперетты набирает такие курсы, выпускники которых пополняют его труппу. Вахтанговская школа очень близка нашему жанру. Кроме того, я занимаюсь вокалом со студентами драматического курса Анны Леонардовны Дубровской, сейчас там у меня 8 студентов.
– Что даёт вам педагогическая деятельность?
– Самое главное, что она «отбирает» у меня свободное время. И я, как говорится, при деле. Потому что, когда у студентов каникулы, я валяюсь на диване и бездельничаю. И тогда у меня плохое настроение. А занятия со студентами – это для меня жизнь, которая продолжается! Я их учу, передаю свой творческий и жизненный опыт.
– А где вы сейчас чувствуете себя комфортнее всего – в театре или со студентами?
– Они для меня все родные, все любимые. Я обожаю ходить на занятия в ГИТИС, обожаю ходить в Щуку, так же, как в этот дом – мой театр, в котором я работаю 58-й сезон. Когда-то я по этим лесенкам бегом поднимался. Теперь, держась за поручни, но всё равно поднимаюсь!
В свой 90-летний юбилей я сыграл Артура, а сейчас мы в 18-й раз провели конкурс молодых артистов оперетты – «ОпереттаLand». Когда-то мы с Жанной этот конкурс сочинили, а в последние годы наш театр любезно принял его из наших рук. В этом году конкурс прошел, как всегда, успешно. В этот раз ребята были даже ярче, чем в последние годы. Так что – я доволен!
Проект реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив
