У зрителей Театра им. Моссовета теперь есть возможность не только побывать на премьере или любимом спектакле-долгожителе, но и заглянуть в закулисное прошлое. Для это достаточно посвятить время антракта прогулке по музейной экспозиции, посвящённой Павлу Хомскому и Юрию Завадскому – знаковым фигурам для Моссовета, о которых театр неизменно помнил, помнит и будет помнить.
Обычно театральные экспозиции устроены довольно уныло: пара стендов, высокопарные заявления о датах и заслугах героя, усложнённые до предела фразы, словно из стремления спрятать под псевдонаучностью отсутствие подлинного смысла, изобилие фотографий и если повезет, то будут еще костюмы и другой реквизит актеров. Смотреть на такое очень и очень скучно. Неясно, зачем нужны все эти призраки прошлого, которые никак не вступают в диалог с настоящим. Но на этот раз всё иначе.
Когда поднимаешься в антракте на четвертый этаж, сразу видишь стеклянную вывеску, на которой строгим шрифтом написано название выставки и перечислены все, кто над ней работали (Алла Николаева, Тимур Цаава; Джамиля Мамедова и Галина Шматова).
Сама экспозиция довольно маленькая и умещается в небольшом П-образном фойе. Левая часть этажа посвящена театральному режиссеру Павлу Хомскому. Здесь представлены макеты его постановок: «Иисус Христос – суперзвезда», «Мамаша Кураж», «Братья Карамазовы», «Сирано де Бержерак». Все макеты – белые. Сама выставка выдержана в белой гамме, словно перед нами монумент, нечто застывшее во времени, далёкое от нас, но открытое для интерпретации. Создатели выставки ничего не навязывают, не насаждают оценок, а предлагают самому собрать портрет режиссёра, используя для этого три слоя: профессиональный – макеты и режиссёрские заметки в сценариях, с которыми можно ознакомиться, речевой – цитаты, и личный – коллекцию носорогов.
Правая часть фойе посвящена уже актёру, режиссёру, педагогу Юрию Завадскому. Эта территория заметно живее, свободнее, в ней нет той холодной строгости, что царит на половине Павла Осиповича. Вдоль коридора – инсталляция, оживляющая рисунки Завадского. Есть и интерактив: на рабочем столе стоит телефон, из которого можно услышать прочтение отрывков из «Евгения Онегина» от самого мастера.
Напротив стола расположена инсталляция: за стеклом, на множестве раскрытых книг стоит, по всей видимости, рабочий стол Завадского, а сбоку висит афиша к его последнему спектаклю «Петербургские сновидения» по произведениям Достоевского. Он посвятил его одному из своих учителей – Евгению Вахтангову. Спектакль в свое время стал популярным, впрочем, как и другие театральные постановки режиссера. В портрете Юрия Александровича используется то же разделение на три уровня, что и в той части, что посвящена Павлу Хомскому.
«Стоя на плечах Гигантов» – лучик света в театре, который слишком закрылся. Памятная выставка о Хомском и Завадском – не просто формальность и излишняя трепетность к истории театра. Это стремление заинтересовать нынешнее поколение и радостными, и грустными страницами прошлого, без которого невозможно объективно оценивать страницы настоящего.
Обычно театральные экспозиции устроены довольно уныло: пара стендов, высокопарные заявления о датах и заслугах героя, усложнённые до предела фразы, словно из стремления спрятать под псевдонаучностью отсутствие подлинного смысла, изобилие фотографий и если повезет, то будут еще костюмы и другой реквизит актеров. Смотреть на такое очень и очень скучно. Неясно, зачем нужны все эти призраки прошлого, которые никак не вступают в диалог с настоящим. Но на этот раз всё иначе.
Когда поднимаешься в антракте на четвертый этаж, сразу видишь стеклянную вывеску, на которой строгим шрифтом написано название выставки и перечислены все, кто над ней работали (Алла Николаева, Тимур Цаава; Джамиля Мамедова и Галина Шматова).Сама экспозиция довольно маленькая и умещается в небольшом П-образном фойе. Левая часть этажа посвящена театральному режиссеру Павлу Хомскому. Здесь представлены макеты его постановок: «Иисус Христос – суперзвезда», «Мамаша Кураж», «Братья Карамазовы», «Сирано де Бержерак». Все макеты – белые. Сама выставка выдержана в белой гамме, словно перед нами монумент, нечто застывшее во времени, далёкое от нас, но открытое для интерпретации. Создатели выставки ничего не навязывают, не насаждают оценок, а предлагают самому собрать портрет режиссёра, используя для этого три слоя: профессиональный – макеты и режиссёрские заметки в сценариях, с которыми можно ознакомиться, речевой – цитаты, и личный – коллекцию носорогов.
Правая часть фойе посвящена уже актёру, режиссёру, педагогу Юрию Завадскому. Эта территория заметно живее, свободнее, в ней нет той холодной строгости, что царит на половине Павла Осиповича. Вдоль коридора – инсталляция, оживляющая рисунки Завадского. Есть и интерактив: на рабочем столе стоит телефон, из которого можно услышать прочтение отрывков из «Евгения Онегина» от самого мастера.Напротив стола расположена инсталляция: за стеклом, на множестве раскрытых книг стоит, по всей видимости, рабочий стол Завадского, а сбоку висит афиша к его последнему спектаклю «Петербургские сновидения» по произведениям Достоевского. Он посвятил его одному из своих учителей – Евгению Вахтангову. Спектакль в свое время стал популярным, впрочем, как и другие театральные постановки режиссера. В портрете Юрия Александровича используется то же разделение на три уровня, что и в той части, что посвящена Павлу Хомскому.
«Стоя на плечах Гигантов» – лучик света в театре, который слишком закрылся. Памятная выставка о Хомском и Завадском – не просто формальность и излишняя трепетность к истории театра. Это стремление заинтересовать нынешнее поколение и радостными, и грустными страницами прошлого, без которого невозможно объективно оценивать страницы настоящего.
