В Музее русского импрессионизма проходит выставка «Свой человек. Владимир Гиляровский». В этом году у дяди Гиляя юбилей – 170 лет со дня рождения. В интервью «Театралу» куратор выставки Анастасия Винокурова рассказала об особенностях подготовки экспозиции и открытиях, которые были сделаны в процессе.
– Анастасия, это исключительный случай, когда выставка в вашем музее посвящена не художнику. Как появилась идея?
– Около полутора лет назад я с коллегами делала выставку под названием «Автор неизвестен, коснуться главного». Показывали работы неизвестных художников. У нас появился любопытный женский портрет из собрания Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына. Выяснилось, что вещь происходит из коллекции Николая Морозова – секретаря Владимира Алексеевича Гиляровского. Если раньше его имя номинально существовало в нашем сознании, как у любого культурного человека, то тогда проявилось так явно и красочно, что забыть о нём было уже невозможно. Мы стали изучать имя в контексте художественной истории, в связи с живописью. Владимир Алексеевич Гиляровский интересовался современным искусством, но современным в каком плане? Реалистическим искусством. Он посещал выставки Московского училища живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ), студенческие выставки и писал обзоры.
– По какому принципу выставлены работы?
– Экспозиция состоит из работ художников, которые либо были лично знакомы с Гиляровским, либо о которых писал журналист. Разделена на два больших раздела: первый посвящен разным образам и ипостасям героя (с него стоит начинать осмотр), второй – старой новой Москве. Этой выставкой мы не хотим развенчать мифы о Гиляровском, которые были им созданы в своих произведениях. Например, в книге «Мои скитания» присутствуют приукрашивания. Произведение издавалось во второй половине 1920-х годов, уже при советской власти. Поэтому он не упоминает, что отец служил судебным приставом – представителем репрессивных органов царской власти.
– Гиляровский был удивительно творческим человеком. Как на выставке показана его многогранность?
– Мы подобрали картины, рассказывающие о множестве его увлечений и занятий. Работы представлены в хронологическом порядке согласно ключевыми событиям, описанным в дневниках: от бурлаков до открытия московского метро. Владимир Алексеевич видел ключевые изменения страны. В 1871 году едва застал бурлаков. Я думаю, ему нужно было, следуя пути Рахметова (по Чернышевскому), испытать себя, всё ради того, чтобы понять русскую культуру, укрепить дух и в конечном итоге стать проницательным журналистом.
– Владимир Алексеевич перепробовал множество профессий, было ли среди них актёрство?
– Театр в жизни Гиляровского впервые возник в Вологде. Где в десятилетнем возрасте тётушка Екатерина Ильинична Разнатовская, сестра мачехи, отвела его в театр. Владимир Алексеевич не раз вспоминает увиденные пьесы – «Идиот или тайна Гейдельбергского замка» и «Дон Ранудо де Калибрадос». Театр настолько поразил его, что, вернувшись в гимназию, показывал сцены из «Идиота». Но вскоре в жизни появился цирк, и вологодское шапито поглотило на два года. В 1875 году, в период скитаний, начал работать со странствующими театральными труппами. В Тамбове познакомился с антрепренером Григорием Ивановичем, играл роли Добчинского и Бобчинского в «Ревизоре». Однако сам понимал, что не обладает достаточным талантом для профессиональных выступлений. Мы нашли замечательную работу Николая Касаткина «Театральная труппа». Возможно, это репетиция перед спектаклем или просмотр костюмов, но обилие героев напоминает «скитания» по театрам: пробы себя в саратовской труппе Погонина, московском театре Анны Бренко.
– Заметила необычное деление зала: инсталляции расположены так, будто они разрезают его округлое пространство. Это сделано, чтобы передать динамику и безудержную внутреннюю энергию Гиляровского?
– В процессе работы поняла, что темп, который был в книгах, ускользает, всё-таки живопись – это статичное искусство. Мне очень хотелось передать динамику жизни Гиляровского, поэтому музейная команда попыталась усилить эффект с помощью инсталляции Михаила Рубанкова. Получилась видоизменённая беговая дорожка. Это арт-объект, посвященный маршруту из Сокольников в Хамовники, как писал Владимир Алексеевич, с убийства на разбой. К дорожке добавили кинохронику с видами дореволюционного города.
– Удивительно, Гиляровский обладал духом авантюризма, но авангард осуждал. С чем это может быть связано?
– Да, это, правда, удивительно. Он писал разгромные статьи о «Бубновом валете». Когда начались искания в области цвета, художники увлеклись формальной стороной искусства, отходили от рисунка, правды жизни. В этом Гиляровский видел постепенную деградацию. Для него, как воспитанника идей народников, всё самое интересное было в окружающем мире. Он очень любил степи! Называл авангардные эксперименты «красочным недомыслием».
– Было ли такое, что музеи отказывали в сотрудничестве?
– Честно говоря, с музеями были отказы исключительно из-за состояния сохранности вещей. Для нас всегда главным является сохранность памятника. Не удалось получить два портрета Гиляровского из Литературного музея. По состоянию сохранности это оказались не выдаваемые вещи. С другой стороны, Бахрушинский музей специально для нашей выставки отреставрировал портрет Михаила Валентиновича Лентовского.
– Какую работу вы считаете жемчужиной экспозиции?
– Конечно же, это портрет Гиляровского кисти Малютина, привезённый из Астраханской картинной галереи. Здесь удивительно точно передан образ Гиляровского. Владимир Алексеевич планомерно создавал свой имидж. Даже на портере в руке держит дедовскую табакерку – подарок отца после возвращения сына с фронта. Гиляровскому вещица приносила счастье.
– Какие удивительные открытия были сделаны во время подготовки к выставке?
– Для меня удивительным открытием стало уточнение роста Владимира Алексеевича Гиляровского. Мне казалось, когда читала произведения еще в школьные годы, что он силач, каких мало. А в автобиографии, написанной в 1925 году для «Союза поэтов», указал собственный рост – 2 аршина на 5,5 вершков – 1 метр 66 сантиметров. Это несмотря на высоких и крупных предков: со стороны матери – донские казаки, со стороны отца – новгородские ушкуйники (речные пираты).
– Чем, на ваш взгляд, выставка о личности Гиляровского особенно интересна посетителям музея?
– Говоря о выставке на примере личности одного человека, хотелось показать очень бурное, быстро меняющееся время. Сейчас мы тоже переживаем период, когда активно внедряются предметы научно-технического прогресса. При этом, несмотря на развитие техники, человек в своей сути остаётся прежним.
– С какими мыслями и чувствами вам бы хотелось, чтобы гости покидали выставку?
– Мне бы хотелось, чтобы выставка побуждала к дальнейшим исследованиям. Пусть то будет желание перечитать Гиляровского или прогуляться по Никитскому бульвару, заглянуть в Столешниковый переулок и посмотреть на Владимира Алексеевича в бронзе.
– Анастасия, это исключительный случай, когда выставка в вашем музее посвящена не художнику. Как появилась идея?– Около полутора лет назад я с коллегами делала выставку под названием «Автор неизвестен, коснуться главного». Показывали работы неизвестных художников. У нас появился любопытный женский портрет из собрания Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына. Выяснилось, что вещь происходит из коллекции Николая Морозова – секретаря Владимира Алексеевича Гиляровского. Если раньше его имя номинально существовало в нашем сознании, как у любого культурного человека, то тогда проявилось так явно и красочно, что забыть о нём было уже невозможно. Мы стали изучать имя в контексте художественной истории, в связи с живописью. Владимир Алексеевич Гиляровский интересовался современным искусством, но современным в каком плане? Реалистическим искусством. Он посещал выставки Московского училища живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ), студенческие выставки и писал обзоры.
– По какому принципу выставлены работы?
– Экспозиция состоит из работ художников, которые либо были лично знакомы с Гиляровским, либо о которых писал журналист. Разделена на два больших раздела: первый посвящен разным образам и ипостасям героя (с него стоит начинать осмотр), второй – старой новой Москве. Этой выставкой мы не хотим развенчать мифы о Гиляровском, которые были им созданы в своих произведениях. Например, в книге «Мои скитания» присутствуют приукрашивания. Произведение издавалось во второй половине 1920-х годов, уже при советской власти. Поэтому он не упоминает, что отец служил судебным приставом – представителем репрессивных органов царской власти.
– Гиляровский был удивительно творческим человеком. Как на выставке показана его многогранность?
– Мы подобрали картины, рассказывающие о множестве его увлечений и занятий. Работы представлены в хронологическом порядке согласно ключевыми событиям, описанным в дневниках: от бурлаков до открытия московского метро. Владимир Алексеевич видел ключевые изменения страны. В 1871 году едва застал бурлаков. Я думаю, ему нужно было, следуя пути Рахметова (по Чернышевскому), испытать себя, всё ради того, чтобы понять русскую культуру, укрепить дух и в конечном итоге стать проницательным журналистом.
– Владимир Алексеевич перепробовал множество профессий, было ли среди них актёрство?
– Театр в жизни Гиляровского впервые возник в Вологде. Где в десятилетнем возрасте тётушка Екатерина Ильинична Разнатовская, сестра мачехи, отвела его в театр. Владимир Алексеевич не раз вспоминает увиденные пьесы – «Идиот или тайна Гейдельбергского замка» и «Дон Ранудо де Калибрадос». Театр настолько поразил его, что, вернувшись в гимназию, показывал сцены из «Идиота». Но вскоре в жизни появился цирк, и вологодское шапито поглотило на два года. В 1875 году, в период скитаний, начал работать со странствующими театральными труппами. В Тамбове познакомился с антрепренером Григорием Ивановичем, играл роли Добчинского и Бобчинского в «Ревизоре». Однако сам понимал, что не обладает достаточным талантом для профессиональных выступлений. Мы нашли замечательную работу Николая Касаткина «Театральная труппа». Возможно, это репетиция перед спектаклем или просмотр костюмов, но обилие героев напоминает «скитания» по театрам: пробы себя в саратовской труппе Погонина, московском театре Анны Бренко.
– Заметила необычное деление зала: инсталляции расположены так, будто они разрезают его округлое пространство. Это сделано, чтобы передать динамику и безудержную внутреннюю энергию Гиляровского?
– В процессе работы поняла, что темп, который был в книгах, ускользает, всё-таки живопись – это статичное искусство. Мне очень хотелось передать динамику жизни Гиляровского, поэтому музейная команда попыталась усилить эффект с помощью инсталляции Михаила Рубанкова. Получилась видоизменённая беговая дорожка. Это арт-объект, посвященный маршруту из Сокольников в Хамовники, как писал Владимир Алексеевич, с убийства на разбой. К дорожке добавили кинохронику с видами дореволюционного города.
– Удивительно, Гиляровский обладал духом авантюризма, но авангард осуждал. С чем это может быть связано?
– Да, это, правда, удивительно. Он писал разгромные статьи о «Бубновом валете». Когда начались искания в области цвета, художники увлеклись формальной стороной искусства, отходили от рисунка, правды жизни. В этом Гиляровский видел постепенную деградацию. Для него, как воспитанника идей народников, всё самое интересное было в окружающем мире. Он очень любил степи! Называл авангардные эксперименты «красочным недомыслием».
– Было ли такое, что музеи отказывали в сотрудничестве?
– Честно говоря, с музеями были отказы исключительно из-за состояния сохранности вещей. Для нас всегда главным является сохранность памятника. Не удалось получить два портрета Гиляровского из Литературного музея. По состоянию сохранности это оказались не выдаваемые вещи. С другой стороны, Бахрушинский музей специально для нашей выставки отреставрировал портрет Михаила Валентиновича Лентовского.
– Какую работу вы считаете жемчужиной экспозиции?
– Конечно же, это портрет Гиляровского кисти Малютина, привезённый из Астраханской картинной галереи. Здесь удивительно точно передан образ Гиляровского. Владимир Алексеевич планомерно создавал свой имидж. Даже на портере в руке держит дедовскую табакерку – подарок отца после возвращения сына с фронта. Гиляровскому вещица приносила счастье.
– Какие удивительные открытия были сделаны во время подготовки к выставке?
– Для меня удивительным открытием стало уточнение роста Владимира Алексеевича Гиляровского. Мне казалось, когда читала произведения еще в школьные годы, что он силач, каких мало. А в автобиографии, написанной в 1925 году для «Союза поэтов», указал собственный рост – 2 аршина на 5,5 вершков – 1 метр 66 сантиметров. Это несмотря на высоких и крупных предков: со стороны матери – донские казаки, со стороны отца – новгородские ушкуйники (речные пираты).
– Чем, на ваш взгляд, выставка о личности Гиляровского особенно интересна посетителям музея?
– Говоря о выставке на примере личности одного человека, хотелось показать очень бурное, быстро меняющееся время. Сейчас мы тоже переживаем период, когда активно внедряются предметы научно-технического прогресса. При этом, несмотря на развитие техники, человек в своей сути остаётся прежним.
– С какими мыслями и чувствами вам бы хотелось, чтобы гости покидали выставку?
– Мне бы хотелось, чтобы выставка побуждала к дальнейшим исследованиям. Пусть то будет желание перечитать Гиляровского или прогуляться по Никитскому бульвару, заглянуть в Столешниковый переулок и посмотреть на Владимира Алексеевича в бронзе.
