Четвертый из «Пяти вечеров в Театре Пушкина» представили на камерной сцене в Сытинском переулке. Вечер получил название «Одержимость» и был посвящен Юрию Еремину, который пришел в Театр Пушкина в 1988-м главным режиссером. Его творческие реформы совпали с масштабной «перестройкой» всей страны и переломили стереотипы об этом театре.
Действие начинается еще до того, как зрители занимают места. Ступая на разбросанное по залу сено, они слышат «Прикурить не найдется?» и «Подайте копеечку». Это артисты, одетые в темно-синие робы, уже начали погружать нас в историю. Сцену с трех сторон окружили зрительские стулья, а задником стал огромный видеоэкран, который притворился бетонной стеной с облупленной краской.
Вскоре к картинке «подключился» звук. Зазвучал голос Евгения Писарева, который говорил, в каком плачевном состоянии Еремин принял театр и как важно было преодолеть «инерцию неуспеха». Евгений Писарев — ученик Юрия Еремина. В 1993-м нынешний худрук Пушкинского театра окончил курс Еремина в Школе-студии МХАТ, набранный дабы обновить состав труппы, и стал артистом Театра Пушкина. Сегодня Евгений Писарев сам преподает в Школе-студии и пополняет коллектив в том числе своими студентами.
Худрук Пушкинского театра принял участие в вечере вместе с сокурсниками — артистами Театра Пушкина Андреем Суховым и Константином Похмеловым. По словам Писарева, к режиссуре его когда-то подтолкнул Юрий Еремин одной простой фразой: не нравится спектакль, в котором играешь, — поставь лучше. Что еще нужно для мотивации молодому амбициозному человеку? Второй урок Евгений Писарев тоже получил от Мастера: кроме тебя, режиссера, твой спектакль никому и не нужен.
Режиссер «Одержимости» — Александр Дмитриев. Это его второй вечер об истории родного театра, и он совершенно не похож на первый — про то, как Театр Пушкина только возник в здании бывшего Камерного театра. В этот раз режиссер работает не акварельно, а на экстремах — сшивая трагическое и комическое так, что зрители смеются и сопереживают с разницей в пару минут.
В вечере сплетаются сцены из спектакля «Палата №6», перенесенного Ереминым из Театра Армии, «Бесов» Достоевского и «Подонков», написанных поляком Янушем Гловацким в 1979 году. Удивительно, как актуально эти постановки выглядят сегодня. Если с вечно живой классикой все понятно (на то она и вечно живая), то «Подонки» — это открытие. И из-за серьезности темы, и из-за ее значимости, и из-за ее потрясающей жесткости, даже жестокости. Кровавую историю о том, как в колонию для малолетних преступниц приехала снимать фильм режиссер-документалист, разыграли артистки нового поколения Пушки Анастасия Лебедева, Елизавета Кононова, Валерия Елкина и Вероника Сафонова вместе с Ириной Пулиной (Режиссер) и Ириной Царенко (Заместитель директора).
За главного героя «Одержимости» — Юрия Еремина — отвечал Александр Кубанин. После первых же его слов с зрительских кресел, где сидели не участвующие в вечере артисты, раздался смех узнавания. Парадоксального, строгого, своенравного, талантливого и очень увлеченного театром Юрия Еремина здесь помнят. Он проработал в Пушкинском театре до 2000 года, выпустил более десятка спектаклей и запомнился своим подходом к работе. Раскололся на сцене? Ступай в круг позора! Это когда тебя берут в кольцо твои же коллеги, тычут пальцем и говорят: «Позор!», – а ты клянешься системой Станиславского, что больше никогда не расколешься на сцене. Всем этим действом командует Еремин. Он же, не терпящим возражений голосом, командует виновному:
— Возьмите это кресло.
— Это табуретка…
— Это вера в предлагаемые обстоятельства!
Руководят всеми процессами режиссеры из зала, поэтому у Еремина-Кубанина есть свой режиссерский столик прямо между зрительских кресел. Оттуда он смотрит за репетицией, там придумывает, как спровоцировать артистов играть лучше, там же бывает недемократично жесток и криклив. «Так с артистами уже никто не разговаривает!» — делают режиссеру замечание. Вскоре выясняется, что Юрий Еремин и сам-то творить не может, когда на него орут. «А у нас как будто крылья вырастают!» — парирует ему актер.
В четвертом вечере Театра Пушкина соединяются юмор, ужас, искренность, открытость, суровость, жестокость, самоуверенность, трепет, юношеский азарт, религиозность, порочность, ностальгия и стремление вперед. Венчает это все чувство одержимости — одержимости театром. Она настолько сильна, что не получается думать ни о чем другом. Потому выходя гулять с собакой, можно не заметить, как оставляешь собаку в квартире и идешь по улице с пустым поводком…
В финале на камерной сцене становится многолюдно. Лайв-съемка проецирует череду артистов на огромный экран позади — создается иллюзия бесконечной цепочки людей, которые соединяют прошлое Театра Пушкина с его настоящим.
Действие начинается еще до того, как зрители занимают места. Ступая на разбросанное по залу сено, они слышат «Прикурить не найдется?» и «Подайте копеечку». Это артисты, одетые в темно-синие робы, уже начали погружать нас в историю. Сцену с трех сторон окружили зрительские стулья, а задником стал огромный видеоэкран, который притворился бетонной стеной с облупленной краской.
Вскоре к картинке «подключился» звук. Зазвучал голос Евгения Писарева, который говорил, в каком плачевном состоянии Еремин принял театр и как важно было преодолеть «инерцию неуспеха». Евгений Писарев — ученик Юрия Еремина. В 1993-м нынешний худрук Пушкинского театра окончил курс Еремина в Школе-студии МХАТ, набранный дабы обновить состав труппы, и стал артистом Театра Пушкина. Сегодня Евгений Писарев сам преподает в Школе-студии и пополняет коллектив в том числе своими студентами.
Худрук Пушкинского театра принял участие в вечере вместе с сокурсниками — артистами Театра Пушкина Андреем Суховым и Константином Похмеловым. По словам Писарева, к режиссуре его когда-то подтолкнул Юрий Еремин одной простой фразой: не нравится спектакль, в котором играешь, — поставь лучше. Что еще нужно для мотивации молодому амбициозному человеку? Второй урок Евгений Писарев тоже получил от Мастера: кроме тебя, режиссера, твой спектакль никому и не нужен.
Режиссер «Одержимости» — Александр Дмитриев. Это его второй вечер об истории родного театра, и он совершенно не похож на первый — про то, как Театр Пушкина только возник в здании бывшего Камерного театра. В этот раз режиссер работает не акварельно, а на экстремах — сшивая трагическое и комическое так, что зрители смеются и сопереживают с разницей в пару минут.В вечере сплетаются сцены из спектакля «Палата №6», перенесенного Ереминым из Театра Армии, «Бесов» Достоевского и «Подонков», написанных поляком Янушем Гловацким в 1979 году. Удивительно, как актуально эти постановки выглядят сегодня. Если с вечно живой классикой все понятно (на то она и вечно живая), то «Подонки» — это открытие. И из-за серьезности темы, и из-за ее значимости, и из-за ее потрясающей жесткости, даже жестокости. Кровавую историю о том, как в колонию для малолетних преступниц приехала снимать фильм режиссер-документалист, разыграли артистки нового поколения Пушки Анастасия Лебедева, Елизавета Кононова, Валерия Елкина и Вероника Сафонова вместе с Ириной Пулиной (Режиссер) и Ириной Царенко (Заместитель директора).
За главного героя «Одержимости» — Юрия Еремина — отвечал Александр Кубанин. После первых же его слов с зрительских кресел, где сидели не участвующие в вечере артисты, раздался смех узнавания. Парадоксального, строгого, своенравного, талантливого и очень увлеченного театром Юрия Еремина здесь помнят. Он проработал в Пушкинском театре до 2000 года, выпустил более десятка спектаклей и запомнился своим подходом к работе. Раскололся на сцене? Ступай в круг позора! Это когда тебя берут в кольцо твои же коллеги, тычут пальцем и говорят: «Позор!», – а ты клянешься системой Станиславского, что больше никогда не расколешься на сцене. Всем этим действом командует Еремин. Он же, не терпящим возражений голосом, командует виновному:— Возьмите это кресло.
— Это табуретка…
— Это вера в предлагаемые обстоятельства!
Руководят всеми процессами режиссеры из зала, поэтому у Еремина-Кубанина есть свой режиссерский столик прямо между зрительских кресел. Оттуда он смотрит за репетицией, там придумывает, как спровоцировать артистов играть лучше, там же бывает недемократично жесток и криклив. «Так с артистами уже никто не разговаривает!» — делают режиссеру замечание. Вскоре выясняется, что Юрий Еремин и сам-то творить не может, когда на него орут. «А у нас как будто крылья вырастают!» — парирует ему актер.В четвертом вечере Театра Пушкина соединяются юмор, ужас, искренность, открытость, суровость, жестокость, самоуверенность, трепет, юношеский азарт, религиозность, порочность, ностальгия и стремление вперед. Венчает это все чувство одержимости — одержимости театром. Она настолько сильна, что не получается думать ни о чем другом. Потому выходя гулять с собакой, можно не заметить, как оставляешь собаку в квартире и идешь по улице с пустым поводком…
В финале на камерной сцене становится многолюдно. Лайв-съемка проецирует череду артистов на огромный экран позади — создается иллюзия бесконечной цепочки людей, которые соединяют прошлое Театра Пушкина с его настоящим.
