Театр-студия Русского реализма под руководством педагога-режиссёра Татьяны Пышновой – совсем молодая, но подающая большие надежды труппа, родившаяся как идея объединения студентов Щепкинского училища разных курсов.
Первые же спектакли вчерашних студентов в режиссуре одного из лучших театральных педагогов актерского мастерства задали планку, которую может себе позволить не каждый академический театр. Этот коллектив избегает претенциозности и упрощений, не подгоняя пьесы под себя. Студия уходит от штампов и амплуа к свежим, жизненным решениям, чтобы прикоснуться к сложным темам – пути художника в «Чайке» и многослойной катастрофе «Преступления и наказания».
В своей работе над «Чайкой» Татьяна Пышнова погружается в природу истинной «Чайки» в её высшем, духовном смысле. Её Нина-чайка погибает в столкновении с грубой реальностью, но в сцене последнего объяснения с Треплевым она произносит ключевую фразу: «Я – актриса». Это движение от пассивной жертвенности через страдание и тяжелейший труд к обретению веры и силы духа. Принципиальную правильность общей линии театра подтвердила и постановка «О преступлении…». В этой работе Татьяна Пышнова отказалась от обычного «неврастенического» толкования роли Раскольникова, показав весь ужас внутреннего человеческого падения через семейную драму. Она даёт правду без мелочности быта, в строгих и законченных формах.
Театр прав в своем стремлении к свежести темы, к остроте постановки проблем, к новой театральной выразительности. Этим объясняется и разнообразие приемов, и способов сценического осуществления.
Начинающие актёры театра в своих ролях создают хорошо запоминающиеся образы. В первую очередь – Даниил Ерёмин, у которого есть сценическая заразительность, убедительность и сила. Он умело входит в сложнейшие образы: его Треплев и Раскольников лишены той нарочитой неврастении, которая часто и напрасно окрашивает исполнение этих ролей. Отличную сценическую выразительность демонстрирует Владимир Маляревич. Наивность и непосредственность присущи Елизавете Закаидзе и Софье Тарба. Наибольшее мастерство – у Марии Давитой, которая играет Аркадину и Соню Мармеладову; эти трудные образы филигранно выстроены, и их эксцентрическая выразительность сливается с внутренним содержанием, в особенности в «Чайке». В обоих спектаклях рисунок ролей свеж и нов, и актерское мастерство всей молодой труппы вполне достаточно для его выражения.
Главное обаяние Студии – в её легкости, в заразительности приёмов, в темпераменте и задоре. В её оформляющихся очертаниях уже проступают линии большого театра. Хочется надеяться, что она продолжит и дальше развиваться на этом пути.
Первые же спектакли вчерашних студентов в режиссуре одного из лучших театральных педагогов актерского мастерства задали планку, которую может себе позволить не каждый академический театр. Этот коллектив избегает претенциозности и упрощений, не подгоняя пьесы под себя. Студия уходит от штампов и амплуа к свежим, жизненным решениям, чтобы прикоснуться к сложным темам – пути художника в «Чайке» и многослойной катастрофе «Преступления и наказания».
В своей работе над «Чайкой» Татьяна Пышнова погружается в природу истинной «Чайки» в её высшем, духовном смысле. Её Нина-чайка погибает в столкновении с грубой реальностью, но в сцене последнего объяснения с Треплевым она произносит ключевую фразу: «Я – актриса». Это движение от пассивной жертвенности через страдание и тяжелейший труд к обретению веры и силы духа. Принципиальную правильность общей линии театра подтвердила и постановка «О преступлении…». В этой работе Татьяна Пышнова отказалась от обычного «неврастенического» толкования роли Раскольникова, показав весь ужас внутреннего человеческого падения через семейную драму. Она даёт правду без мелочности быта, в строгих и законченных формах.
Театр прав в своем стремлении к свежести темы, к остроте постановки проблем, к новой театральной выразительности. Этим объясняется и разнообразие приемов, и способов сценического осуществления.Начинающие актёры театра в своих ролях создают хорошо запоминающиеся образы. В первую очередь – Даниил Ерёмин, у которого есть сценическая заразительность, убедительность и сила. Он умело входит в сложнейшие образы: его Треплев и Раскольников лишены той нарочитой неврастении, которая часто и напрасно окрашивает исполнение этих ролей. Отличную сценическую выразительность демонстрирует Владимир Маляревич. Наивность и непосредственность присущи Елизавете Закаидзе и Софье Тарба. Наибольшее мастерство – у Марии Давитой, которая играет Аркадину и Соню Мармеладову; эти трудные образы филигранно выстроены, и их эксцентрическая выразительность сливается с внутренним содержанием, в особенности в «Чайке». В обоих спектаклях рисунок ролей свеж и нов, и актерское мастерство всей молодой труппы вполне достаточно для его выражения.
Главное обаяние Студии – в её легкости, в заразительности приёмов, в темпераменте и задоре. В её оформляющихся очертаниях уже проступают линии большого театра. Хочется надеяться, что она продолжит и дальше развиваться на этом пути.
