В честь юбилея актрисы «Театрал» публикует несколько ее стихотворений из поэтической подборки, которая была напечатана на страницах нашего журнала.
– Я усердная ученица с рождения: своей мамы – учителя русского языка и литературы, потом Льва Айзермана – учителя литературы в школе, Оскара Ремеза и Петра Фоменко – в ГИТИСе, Валерия Ахадова – во ВГИКе и всех кино-театральных режиссёров, с которыми работала, а это были великие мастера! Актриса кино с 18 лет и театра – с 16-ти, ну и 35 лет служу в Театре им. Моссовета, «Заслуженный артист России» давно…
В 23 года я написала первую пьесу «Что за дом притих?», которую перевели на французский и напечатали во Франции в 1991 году, но поставили в Израиле – на русском… Авторский фильм по моему сценарию «И был день…» вышел в 2016 году (картина получила девять призов на кинофестивалях, два из них – международные. – «Т»). Поэтическая пьеса «Тайна Феникса» у меня есть, а сборника стихов – нет, вернее, был и «канул в Лету» вместе с издательством в Риге, поэтому эта публикация является первой и эксклюзивной. Страшно, конечно, а что делать.
ТУРНИР
Турнир окончен, рыцарь бледен,
И мелок дождь.
Победный марш,
И чем-то пьедестал изъеден,
И с мокрым шлейфом карлик-паж,
И свиты сморщенные лица,
И зрителей косые рты,
И каркающая Жар-птица
С помётно-мутной высоты…
…копьё летело в небо?
…а билось о металл?
…он поражённым не был?
…он поразившим cтал?
…она в тот миг смеялась?
…в последний миг?
…с лужами смешалась
кровь интриг?
…к чему? к победе?
Рыцарь бледен.
Турнир окончен.
Миф украшен.
И мысль отпущена, легка.
И вечны подземелья башен
Сиюминутного греха!
ИГРА ОРГАНОВ ЧУВСТВ
Я сгущаю краски,
Я не вижу света…
Трагика слепая маска
а моё лицо надета.
Я не вижу и страдаю,
Я играю, я играю!
Только клавиши на ощупь,
Проще.
Гаммы презираю
Ощупь…
В оркестровой яме тьма
И в полдень.
Пуст мой слух, как сума
Свободен.
То ли звук запуган, крадётся,
И слепая маска смеётся,
И дрожат смычки, режа скрипки,
Гипсовые клавиши липки.
Я сгущаю краски,
Я не вижу света,
Я боюсь огласки
Ответа…
Были бы частушки, но чаще
Реквием.
Я смятена, смешна.
Страхом сладострастнее, слаще
Мне на вкус, на звук тишина.
Я её играю, съедаю,
Слушаю я яд
и страдаю.
Пятое моё, шестое?
Или сотое?
Жалю и жужжу пчелою
Над сотами.
Улий-мир язвителен, призрачен,
Ромбиками сот соткан, вычерчен,
Засекречен роем, мёдом
Замагнитизирован…
Этой музыкой, этой гаммою,
Нотной грамотой
Закодирован…
Я играю в него, я играю в нём,
Мной играют.
Зелень-желто-красочным сном
Навевают
Сказки…
Только звук,
Остальное – маски,
Маски.
***
Опустошенья не боишься?
В круженье вальсовой тоски,
Острящий локти и мыски?
Во изощрении томишься.
А круг вальсирующих – шар,
И я гоню его ракеткой.
Мне смысл – разбиванье пар,
Игра такая.
И удар
Настольно-меткий.
В опустошении вини одну меня:
Мне – белый танец,
Мне мячи менять!
Когда-нибудь за перво-правоту
Я поплачусь, я знаю, будет «аут».
Мой тайм – твой танец.
Проведут черту.
Твоё ревю и мой напротив – раунд.
И пустота окажется пустой,
Движенье, всё же, только есть движенье.
До пораженья я была с тобой…
Ты был со мной –
до головокруженья!
Тоска-игра –
Зачем же Штраус-вальс?
Скорлупка теннисного шарика пустого,
Скорлупка скрипа ли смычка,
иль скрипа слова,
Иль скрепка –
лист к листу лежащих нас…
* * *
Чёрный уголь
Жёлтый воск – с лица
Свечка вспыхивает на минуту
Я вступаю в след подлеца
И в его душу – смуту
Чёрный уголь
Резкий взмах смычка
Скрипка издевается над Моцартом
Чиркаю я сердце старичка
Может быть, огонь займётся там
Чёрный уголь
Красный драп – с плеча
Медленно идёшь на мою Голгофу
Радуюсь я вере палача
Значит, и удар будет ровным,
ровным.
МОРСКАЯ БОЛЕЗНЬ
Я плакала о том, что я одна,
Что все со мной вдвоём, покуда
Я илистого не касаюсь дна
И торфа блуда.
Я плакала, что глубина ко дну
Меня влечёт с моих же плеч камнями
Пока не расщепят меня одну
Друзья клешнями.
Я плакала, что мой морской конёк
Останется оседлан и обуздан
Пока лавровый не стечёт венок
Как слизь медузы.
Я плакала, что SOS не будет дан
Никем и никому, сигнал спасенья
Пока морская соль не выест ран
А черви – мненья.
Я плакала о том, что я одна
Что все со мной, пока прилив и пена
Пока любви и плоти жемчуга
Кораллы тлена.
2010 г.
ОДА КОСМОСУ
«Бог был окружностью,
а центром Дьявол…»
М.Волошин («Космос», из цикла
«Путями Каина»)
Молюсь за Космос, чтобы был!
Чтоб хоть одно ещё светило
Других украшенных светил
Своим сиянием затмило!
Чтоб ревность женская планет
Не расщепила атом сферы,
Чтоб не охра-шивался свет,
Не супра-стилась атмосфера,
Чтоб от украсов и интриг
Избавлен был высокий миг…
Молюсь за тот индиго-рай,
Где слепнет синева и сила.
Какого измеренья край
Вода какая окропила?
Какой на Вечность перекрест,
Распятье Солнечной системы?
Какой-то лик, какой-то перст
И смех над схемой…
Я получаю мир, как весть,
Я перелистываю тайны,
Страницы чистые, как честь
У лучшего из дуэлянтов.
Где с поднятою так рукой,
Не косность,
Вечность.
Не будет выстрела.
Покой –
На месть и местность.
О радость дара высоты!
Хоть чёрных дыр сурова твердость,
От продырявленной мечты
Я слышу бдительность и бодрость.
Моя энергия любви
В неравной той борьбе подмога,
Как страсть ведомых половин
Друг другу оградить дорогу.
Молюсь за этот высший путь,
А всё несбыточное – пусть.
Я не хочу – долой покров!
Я за покров.
Я за обитель.
Мне не постигнуть смысл снов,
Я их творец,
Я их хранитель.
Я безнадежно влюблена,
Не помня черт или мгновений,
Но прах перехитрит меня –
Я буду тленна…
За снисходительность ко мне
Я, как огонь, сбавляю разум.
Отказываю тьме в огне
И огнедышащим указам.
Пытливый мой, без пытки я –
Свободная судьба момента.
Не мания, а магия
Магнитной ленты…
Молюсь за кротость.
Я – раба,
Но раболепие всё ж лепка.
И лепится моя борьба,
Нелепая, как птицы с клеткой.
И с разрешеченных небес
Хитрит всевидящее Око.
За прутьями нескучно, Бес!
Какая прыткость у порока…
Ведома я, иду по меткам,
Размеры расширяя клетки.
В моём пути пространства нет,
Но велики ли величины,
Крупица – поле,
Взгляд – уж свет,
А твердь – и головы и спины.
А океан – слеза,
и плач
Стоит теперь за океаном.
И жадность жертвы…
и Палач,
Как джин, скрываем, ржавым
жбаном.
Молюсь за Космос,
на плаву.
Что в море брод?
Что в небе невод?
И опускаю в синеву
Я наговоры и напевы.
Выкрашиваю синькой цвет
И украшаю, как могилу,
Ступни огромной рыхлый след,
Но млечный, милый…
Не уходи, не уходи!
Рабой я буду.
За отторжение скости
Мне срок и чудо.
Прими меня
из всех морей,
Поднявши штормом
На гребень этих бренных дней
себе подобной!
– Я усердная ученица с рождения: своей мамы – учителя русского языка и литературы, потом Льва Айзермана – учителя литературы в школе, Оскара Ремеза и Петра Фоменко – в ГИТИСе, Валерия Ахадова – во ВГИКе и всех кино-театральных режиссёров, с которыми работала, а это были великие мастера! Актриса кино с 18 лет и театра – с 16-ти, ну и 35 лет служу в Театре им. Моссовета, «Заслуженный артист России» давно…
В 23 года я написала первую пьесу «Что за дом притих?», которую перевели на французский и напечатали во Франции в 1991 году, но поставили в Израиле – на русском… Авторский фильм по моему сценарию «И был день…» вышел в 2016 году (картина получила девять призов на кинофестивалях, два из них – международные. – «Т»). Поэтическая пьеса «Тайна Феникса» у меня есть, а сборника стихов – нет, вернее, был и «канул в Лету» вместе с издательством в Риге, поэтому эта публикация является первой и эксклюзивной. Страшно, конечно, а что делать.
ТУРНИР
Турнир окончен, рыцарь бледен,
И мелок дождь.
Победный марш,
И чем-то пьедестал изъеден,
И с мокрым шлейфом карлик-паж,
И свиты сморщенные лица,
И зрителей косые рты,
И каркающая Жар-птица
С помётно-мутной высоты…
…копьё летело в небо?
…а билось о металл?
…он поражённым не был?
…он поразившим cтал?
…она в тот миг смеялась?
…в последний миг?
…с лужами смешалась
кровь интриг?
…к чему? к победе?
Рыцарь бледен.
Турнир окончен.
Миф украшен.
И мысль отпущена, легка.
И вечны подземелья башен
Сиюминутного греха!
ИГРА ОРГАНОВ ЧУВСТВ
Я сгущаю краски,
Я не вижу света…
Трагика слепая маска
а моё лицо надета.
Я не вижу и страдаю,
Я играю, я играю!
Только клавиши на ощупь,
Проще.
Гаммы презираю
Ощупь…
В оркестровой яме тьма
И в полдень.
Пуст мой слух, как сума
Свободен.
То ли звук запуган, крадётся,
И слепая маска смеётся,
И дрожат смычки, режа скрипки,
Гипсовые клавиши липки.
Я сгущаю краски,
Я не вижу света,
Я боюсь огласки
Ответа…
Были бы частушки, но чаще
Реквием.
Я смятена, смешна.
Страхом сладострастнее, слаще
Мне на вкус, на звук тишина.
Я её играю, съедаю,
Слушаю я яд
и страдаю.
Пятое моё, шестое?
Или сотое?
Жалю и жужжу пчелою
Над сотами.
Улий-мир язвителен, призрачен,
Ромбиками сот соткан, вычерчен,
Засекречен роем, мёдом
Замагнитизирован…
Этой музыкой, этой гаммою,
Нотной грамотой
Закодирован…
Я играю в него, я играю в нём,
Мной играют.
Зелень-желто-красочным сном
Навевают
Сказки…
Только звук,
Остальное – маски,
Маски.
***
Опустошенья не боишься?
В круженье вальсовой тоски,
Острящий локти и мыски?
Во изощрении томишься.
А круг вальсирующих – шар,
И я гоню его ракеткой.
Мне смысл – разбиванье пар,
Игра такая.
И удар
Настольно-меткий.
В опустошении вини одну меня:
Мне – белый танец,
Мне мячи менять!
Когда-нибудь за перво-правоту
Я поплачусь, я знаю, будет «аут».
Мой тайм – твой танец.
Проведут черту.
Твоё ревю и мой напротив – раунд.
И пустота окажется пустой,
Движенье, всё же, только есть движенье.
До пораженья я была с тобой…
Ты был со мной –
до головокруженья!
Тоска-игра –
Зачем же Штраус-вальс?
Скорлупка теннисного шарика пустого,
Скорлупка скрипа ли смычка,
иль скрипа слова,
Иль скрепка –
лист к листу лежащих нас…
* * *
Чёрный уголь
Жёлтый воск – с лица
Свечка вспыхивает на минуту
Я вступаю в след подлеца
И в его душу – смуту
Чёрный уголь
Резкий взмах смычка
Скрипка издевается над Моцартом
Чиркаю я сердце старичка
Может быть, огонь займётся там
Чёрный уголь
Красный драп – с плеча
Медленно идёшь на мою Голгофу
Радуюсь я вере палача
Значит, и удар будет ровным,
ровным.
МОРСКАЯ БОЛЕЗНЬ
Я плакала о том, что я одна,
Что все со мной вдвоём, покуда
Я илистого не касаюсь дна
И торфа блуда.
Я плакала, что глубина ко дну
Меня влечёт с моих же плеч камнями
Пока не расщепят меня одну
Друзья клешнями.
Я плакала, что мой морской конёк
Останется оседлан и обуздан
Пока лавровый не стечёт венок
Как слизь медузы.
Я плакала, что SOS не будет дан
Никем и никому, сигнал спасенья
Пока морская соль не выест ран
А черви – мненья.
Я плакала о том, что я одна
Что все со мной, пока прилив и пена
Пока любви и плоти жемчуга
Кораллы тлена.
2010 г.
ОДА КОСМОСУ
«Бог был окружностью,
а центром Дьявол…»
М.Волошин («Космос», из цикла
«Путями Каина»)
Молюсь за Космос, чтобы был!
Чтоб хоть одно ещё светило
Других украшенных светил
Своим сиянием затмило!
Чтоб ревность женская планет
Не расщепила атом сферы,
Чтоб не охра-шивался свет,
Не супра-стилась атмосфера,
Чтоб от украсов и интриг
Избавлен был высокий миг…
Молюсь за тот индиго-рай,
Где слепнет синева и сила.
Какого измеренья край
Вода какая окропила?
Какой на Вечность перекрест,
Распятье Солнечной системы?
Какой-то лик, какой-то перст
И смех над схемой…
Я получаю мир, как весть,
Я перелистываю тайны,
Страницы чистые, как честь
У лучшего из дуэлянтов.
Где с поднятою так рукой,
Не косность,
Вечность.
Не будет выстрела.
Покой –
На месть и местность.
О радость дара высоты!
Хоть чёрных дыр сурова твердость,
От продырявленной мечты
Я слышу бдительность и бодрость.
Моя энергия любви
В неравной той борьбе подмога,
Как страсть ведомых половин
Друг другу оградить дорогу.
Молюсь за этот высший путь,
А всё несбыточное – пусть.
Я не хочу – долой покров!
Я за покров.
Я за обитель.
Мне не постигнуть смысл снов,
Я их творец,
Я их хранитель.
Я безнадежно влюблена,
Не помня черт или мгновений,
Но прах перехитрит меня –
Я буду тленна…
За снисходительность ко мне
Я, как огонь, сбавляю разум.
Отказываю тьме в огне
И огнедышащим указам.
Пытливый мой, без пытки я –
Свободная судьба момента.
Не мания, а магия
Магнитной ленты…
Молюсь за кротость.
Я – раба,
Но раболепие всё ж лепка.
И лепится моя борьба,
Нелепая, как птицы с клеткой.
И с разрешеченных небес
Хитрит всевидящее Око.
За прутьями нескучно, Бес!
Какая прыткость у порока…
Ведома я, иду по меткам,
Размеры расширяя клетки.
В моём пути пространства нет,
Но велики ли величины,
Крупица – поле,
Взгляд – уж свет,
А твердь – и головы и спины.
А океан – слеза,
и плач
Стоит теперь за океаном.
И жадность жертвы…
и Палач,
Как джин, скрываем, ржавым
жбаном.
Молюсь за Космос,
на плаву.
Что в море брод?
Что в небе невод?
И опускаю в синеву
Я наговоры и напевы.
Выкрашиваю синькой цвет
И украшаю, как могилу,
Ступни огромной рыхлый след,
Но млечный, милый…
Не уходи, не уходи!
Рабой я буду.
За отторжение скости
Мне срок и чудо.
Прими меня
из всех морей,
Поднявши штормом
На гребень этих бренных дней
себе подобной!
