В Краснодаре творческое объединение «Аврора читает» представило свой первый репертуарный спектакль «Лес. Замри» по Владимиру Бибихину, сыгранный на сцене независимого театра «Шардам».
«Аврора читает» – это коллектив краснодарских студентов, будущих актеров и филологов, под руководством филолога и театрального критика Веры Сердечной. «Аврора» читает пьесы разных жанров, среди которых можно выделить театр абсурда и адаптацию античных сюжетов. За прошедшие два с половиной года участники проекта провели множество читок современной драматургии на самых разных площадках, работали с иммерсивным и документальным театром.
«Лес» – не совсем типичная форма театра; это открытый проект Бориса Павловича, основанный на философии отечественного мыслителя Владимира Бибихина, где возможны самые разные жанровые формы: от спектакля до экскурсии, от лекции до застолья. География проекта, в который отныне входит и Краснодар, – от Калининграда до Красноярска.
«Лес. Замри» от Бибихина берет, прежде всего, понятие «амехании»: невозможность действия при необходимости действовать. Собственно, текст Бибихина, как и стихи Дмитрия Пригова, и стали скелетом постановки. Двое создателей собрали этот сюжет – через текст, который видно в людях (драматург Вера Сердечная), и его физическое воплощение (хореограф Юлия Блохина).
Уже в экспозиции «Аврора читает» вводит нас в состояние амехании: приглушенный синий с зеленым (поистине лесной) свет и спокойный диссонансный саундтрек (Токарь Ложкин и Ивановы Тексты) погружают в состояние заинтересованности и вместе с тем легкой тревоги. Звуковая среда спектакля существует в двух формах – как упомянутый фон и как живая музыка. Первый задает атмосферу, вторая появляется в сильные моменты постановки.
Движение на сцене имеет две основных формы. Во вступительной сцене это слегка упорядоченный хаос, явная импровизация, где стихийно собирающийся и медленно останавливающийся в танце хор как будто пытается преодолеть амеханию в движении тела, в театральном действии. Следующая попытка – коллективная философская рефлексия с кафедры о явлении амехании. В этой сцене особо действует Настя Кривоносова с самой запоминающейся пластикой – подчеркнуто неторопливыми, словно старческими движениями и таким же голосом. Тем более выпукло эти черты проступают в момент резкого ухода под кулису в конце эпизода.
Однако в те моменты, когда главным на сцене становится звучащий текст, движение уходит или теряет свое значение, становясь лишь фоном. Наиболее наглядно эта динамика проявляется в вербатиме, каждый из которых был посвящен истории беспомощности перед обстоятельствами, будь они стихийными или человеческими. У череды этих личных историй свой условный объединяющий сюжет, суть которого можно обозначить как взросление: от детского страха, что в наказание отрежут язык (Софья Тверезенко), почти что физиологического ступора перед явной возможностью небытия (Антон Семко, Дмитрий Приходько) или нежелания позвать на помощь (Юлия Решедько) – к необъяснимому отказу даже просить кого-либо о помощи (Настя Траилина), к любви, так и не нашедшей голоса (Марина Манасян) или невозможности изменить другого, даже если от этого зависит его жизнь (Настя Васюкова). Отдельной формой застывания здесь становится недвижимость перед смертью, самим ее фактом (вторая история Софьи Тверезенко).
Амехания физическая и словесная сменяют друг друга на протяжении нескольких циклов постановки; в отдельные моменты оба этих начала, впрочем, приходят к некоторому равновесию – когда на сцене появляется хор. И главный эпизод здесь – «Широка страна моя родная» Дмитрия Александровича Пригова, который становится самым наглядным ответом на вопрос «конферансье» Богдана Костоглода: «А у вас бывает чувство несоизмеримости?» Стихотворение уже само по себе запоминающееся (можно при желании упрекнуть автора в излишней иронии, но вот широты прибавить сложно); однако в хоровом исполнении, да с голосами внахлест, да под аккордеон Лизы Шейко (которая в определенный момент выдерживает ноту, кажется, вне человеческих возможностей) эта сцена становится самодостаточным произведением. Она становится точкой замирания перед тем, что невозможно объять, при попытке осознания чего и наступает не-деяние.
Представить философский трактат, который дополняется абсурдистскими стихами, т.е. слово, во многом не предназначенное для произнесения, да к тому же со сцены, тяжело, но это получилось. Во многом благодаря тому, что бибихинское метафизическая недвижимость была приобщена через личные истории, почти во всех из которых так или иначе, наряду с застыванием, проступал самый, пожалуй, весомый повод к нему – страх перед необъятным для человеческого ума, будь то небытие, любовь или нечто в принципе необъемлемое. До некоторой степени как будто все искусство становится явлением амехании, остановки в попытке осознать непознаваемое; во всяком случае, как будто к этому ведет цитата из Бибихина о цикле передач на ленинградском радио, где преследующий детей великан (который, по Бибихину, как будто и есть само небытие) время от времени оставляет их в покое, и «…тогда минута наша, тогда – музыка, песня, слово».
Постановка хороша, и как минимум по двум причинам. Во-первых, подобный сюжет и сам проект «Лес» гармонично сочетаются с сутью «Аврора читает» как горизонтального по своей сути объединения. Тематически я увидел много общего с прошедшими двумя годами существования проекта – абсурдизм, сюжеты и герои древних греков, достигающий аудитории сюжет. Хоть в пьесе и не было строго определенного сюжета, но было коллективное действие, к которому каждый актер был глубоко индивидуально причастен. В проживании на сцене не самой простой для понимания философии Бибихина – не как отвлеченного текста, но как способа и образа действия – удалось найти преодоление собственной беспомощности, увидеть в ней высокий смысл и обрести свободу.
Об авторе: Кирилл Штейнбах работает старшим преподавателем на кафедре зарубежной литературы и сравнительного культуроведения филологического факультета Кубанского государственного университета. Ридер конкурса новой драматургии «Ремарка».
Блог молодых и начинающих театральных критиков «Точка зрения» на сайте «Театрала» общедоступен, и мы предлагаем вам стать одним из его авторов. Материалы присылайте на molkritika@gmail.com для редактора Павла Руднева.
«Аврора читает» – это коллектив краснодарских студентов, будущих актеров и филологов, под руководством филолога и театрального критика Веры Сердечной. «Аврора» читает пьесы разных жанров, среди которых можно выделить театр абсурда и адаптацию античных сюжетов. За прошедшие два с половиной года участники проекта провели множество читок современной драматургии на самых разных площадках, работали с иммерсивным и документальным театром.
«Лес» – не совсем типичная форма театра; это открытый проект Бориса Павловича, основанный на философии отечественного мыслителя Владимира Бибихина, где возможны самые разные жанровые формы: от спектакля до экскурсии, от лекции до застолья. География проекта, в который отныне входит и Краснодар, – от Калининграда до Красноярска.
«Лес. Замри» от Бибихина берет, прежде всего, понятие «амехании»: невозможность действия при необходимости действовать. Собственно, текст Бибихина, как и стихи Дмитрия Пригова, и стали скелетом постановки. Двое создателей собрали этот сюжет – через текст, который видно в людях (драматург Вера Сердечная), и его физическое воплощение (хореограф Юлия Блохина).
Уже в экспозиции «Аврора читает» вводит нас в состояние амехании: приглушенный синий с зеленым (поистине лесной) свет и спокойный диссонансный саундтрек (Токарь Ложкин и Ивановы Тексты) погружают в состояние заинтересованности и вместе с тем легкой тревоги. Звуковая среда спектакля существует в двух формах – как упомянутый фон и как живая музыка. Первый задает атмосферу, вторая появляется в сильные моменты постановки.
Движение на сцене имеет две основных формы. Во вступительной сцене это слегка упорядоченный хаос, явная импровизация, где стихийно собирающийся и медленно останавливающийся в танце хор как будто пытается преодолеть амеханию в движении тела, в театральном действии. Следующая попытка – коллективная философская рефлексия с кафедры о явлении амехании. В этой сцене особо действует Настя Кривоносова с самой запоминающейся пластикой – подчеркнуто неторопливыми, словно старческими движениями и таким же голосом. Тем более выпукло эти черты проступают в момент резкого ухода под кулису в конце эпизода.
Однако в те моменты, когда главным на сцене становится звучащий текст, движение уходит или теряет свое значение, становясь лишь фоном. Наиболее наглядно эта динамика проявляется в вербатиме, каждый из которых был посвящен истории беспомощности перед обстоятельствами, будь они стихийными или человеческими. У череды этих личных историй свой условный объединяющий сюжет, суть которого можно обозначить как взросление: от детского страха, что в наказание отрежут язык (Софья Тверезенко), почти что физиологического ступора перед явной возможностью небытия (Антон Семко, Дмитрий Приходько) или нежелания позвать на помощь (Юлия Решедько) – к необъяснимому отказу даже просить кого-либо о помощи (Настя Траилина), к любви, так и не нашедшей голоса (Марина Манасян) или невозможности изменить другого, даже если от этого зависит его жизнь (Настя Васюкова). Отдельной формой застывания здесь становится недвижимость перед смертью, самим ее фактом (вторая история Софьи Тверезенко).
Амехания физическая и словесная сменяют друг друга на протяжении нескольких циклов постановки; в отдельные моменты оба этих начала, впрочем, приходят к некоторому равновесию – когда на сцене появляется хор. И главный эпизод здесь – «Широка страна моя родная» Дмитрия Александровича Пригова, который становится самым наглядным ответом на вопрос «конферансье» Богдана Костоглода: «А у вас бывает чувство несоизмеримости?» Стихотворение уже само по себе запоминающееся (можно при желании упрекнуть автора в излишней иронии, но вот широты прибавить сложно); однако в хоровом исполнении, да с голосами внахлест, да под аккордеон Лизы Шейко (которая в определенный момент выдерживает ноту, кажется, вне человеческих возможностей) эта сцена становится самодостаточным произведением. Она становится точкой замирания перед тем, что невозможно объять, при попытке осознания чего и наступает не-деяние.
Представить философский трактат, который дополняется абсурдистскими стихами, т.е. слово, во многом не предназначенное для произнесения, да к тому же со сцены, тяжело, но это получилось. Во многом благодаря тому, что бибихинское метафизическая недвижимость была приобщена через личные истории, почти во всех из которых так или иначе, наряду с застыванием, проступал самый, пожалуй, весомый повод к нему – страх перед необъятным для человеческого ума, будь то небытие, любовь или нечто в принципе необъемлемое. До некоторой степени как будто все искусство становится явлением амехании, остановки в попытке осознать непознаваемое; во всяком случае, как будто к этому ведет цитата из Бибихина о цикле передач на ленинградском радио, где преследующий детей великан (который, по Бибихину, как будто и есть само небытие) время от времени оставляет их в покое, и «…тогда минута наша, тогда – музыка, песня, слово».
Постановка хороша, и как минимум по двум причинам. Во-первых, подобный сюжет и сам проект «Лес» гармонично сочетаются с сутью «Аврора читает» как горизонтального по своей сути объединения. Тематически я увидел много общего с прошедшими двумя годами существования проекта – абсурдизм, сюжеты и герои древних греков, достигающий аудитории сюжет. Хоть в пьесе и не было строго определенного сюжета, но было коллективное действие, к которому каждый актер был глубоко индивидуально причастен. В проживании на сцене не самой простой для понимания философии Бибихина – не как отвлеченного текста, но как способа и образа действия – удалось найти преодоление собственной беспомощности, увидеть в ней высокий смысл и обрести свободу.
Об авторе: Кирилл Штейнбах работает старшим преподавателем на кафедре зарубежной литературы и сравнительного культуроведения филологического факультета Кубанского государственного университета. Ридер конкурса новой драматургии «Ремарка».
Блог молодых и начинающих театральных критиков «Точка зрения» на сайте «Театрала» общедоступен, и мы предлагаем вам стать одним из его авторов. Материалы присылайте на molkritika@gmail.com для редактора Павла Руднева.
