Премьера оперы «Анна Болейн» Гаэтано Доницетти стала одним из главных событий 106-го сезона Московского академического Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко. Заглавную роль исполнила Хибла Герзмава (во втором составе Наталья Петрожицкая). В постановочную команду режиссера Сергея Новикова вошли Феликс Коробов (дирижер), Иван Складчиков (художник), Дамир Исмагилов (свет). «Театрал» побывал на спектакле.
Впервые «Анну Болейн» представили 26 декабря 1830 года в миланском театре «Каркано». На премьере присутствовал Михаил Глинка, который, по его словам, «утопал в восторге» и особенно был тронут финальной сценой сумасшествия героини. Согласно историческим хроникам, королева Анна, обвиненная супругом Генрихом VIII в адюльтере и государственной измене, взошла на эшафот в здравом рассудке и произнесла речь, поразившую присутствующих мудростью и смирением. Однако автор 74-х опер Гаэтано Доницетти был своего рода Вальтером Скоттом оперного жанра. Действительные события он пересказывал с романтической фантазией, и его новая опера не стала исключением.
«Неизвестно, была ли Анна виновной. Не знающее жалости жестокое сердце Генриха VIII заставляет верить, что она была невиновной. Так лучше для театра и поэтому автор надеется, что его простят, если он в чем-то отошел от истории», — сказано в предисловии к либретто.
На самом деле композитор и либреттист Феличе Романи сочинили свою собственную историю. В центре ее женщина, совершающая выбор между разумом и чувством, верностью и предательством. Мораль очевидна: нельзя отказываться от любви, пусть взамен и предлагается корона. Но ни трогательный сюжет, ни музыкальные красоты, по достоинству оцененные Глинкой, не обеспечили «Анне Болейн» триумфальной судьбы. Публика не обнаружила тамарий-хитов, годных к распеванию на улицах. Певцов ожидало множество вокальных сложностей, чрезмерных даже для непростого стиля бельканто.
В итоге «Анна Болейн» стала редко исполняемой оперой для гурманов. Возможно, именно это спасло ее от режиссерского произвола, грянувшего во второй половине прошлого столетия. Что проку изощряться, если зритель толком незнаком с исходным материалом? Впрочем, режиссер Сергей Новиков пока не был замечен в постановочном экстриме, потугах на актуализацию сюжетов и приращении чуждых оригиналу смыслов. Уважение к авторскому либретто и драматургии можно считать основой работы его постановочной команды. Вот и на сей раз мы увидели «честную оперу» в исторических костюмах и декорациях.
На сцене воссоздана Англия XVI века, эпоха правления Тюдоров. Вековая каменная кладка, тяжелые арки, массивные ворота. В качестве облагораживающей детали — гобеленовая живопись в дворцовых покоях. Костюмы (бархат, парча, шелк, жаккард, тафта, меха) пошиты по историческим лекалам и расписаны вручную. Общий вид — дорого-богато. Не все артистки, правда, обучены носить объемные платья с накладными рукавами. В исторических постановках такие конструкции для удобства движения облегчают, но здесь все по-честному — если эпоха предусматривает килограммы ткани, значит, будут килограммы. Дамы времен Тюдоров другой одежды не знали, нашим современницам для овладения костюмом требуются специальные уроки. Взять их можно у Хиблы Герзмавы, исполнительницы роли Анны, с легкостью управляющейся с огромными юбками.
Режиссерские находки также проходят по костюмно-живописной части. Анна в ярко-алом платьевосходит на эшафот, за ней, как поток крови, струится шлейф. Королевский двор замирает в поклоне, приветствуя водруженную на пьедестал дочь Анны, малышку Елизавету в парадном облачении и со скипетром в руке. Елизавета Первая взошла на престол спустя 22 года после смерти матери, но историческую погрешность охотно прощаешь. Прочитывается в этом торжественном стоп-кадре приветственный жест в адрес Доницетти — в его наследии есть опера «Мария Стюарт», где Елизавета одна из героинь.
Что касается остального действия, то расстановку артистов трудно назвать мизансценами, скорее, это предсказуемая разводка. На обозначенной траектории певцы действуют по своему разумению. Чем мастеровитее исполнитель, тем больше у него возможностей создать запоминающийся образ. В контексте драматургии Доницетти ход, пожалуй, единственно верный. Персонажи у него раскрывают характеры в первом же выходе, дальнейшие динамические перемещения ничего к ним не добавляют, разве что мешают наслаждаться концертом в костюмах. А наслаждаться есть чем.
Первая в ряду мастеров — Хибла Герзмава. В 2017 году она дебютировала в партии Анны в миланском La Scala, так что территория роли ею полностью освоена. Сопрано певицы звучит с редкой степенью свободы. Филировка звука — тончайшая, фразировка — идеальная, эмоциональная выразительность не противоречит точности интонирования. При этом звук не самоцель, в драматических целях примадонна поступается его красотой. В каватине Come, innocente giovane («Невинный юноша»), где Анна вспоминает о своей первой любви, голос звучит глухо, будто с усилием — о несложившемся счастье говорить тяжело. В финале резкость верхов в речетативе Manca solo a compire il delitto d’Anna il sangue, e versato sara («Только одного недостаёт, чтобы совершалось преступленье, — крови Анны, и она будет пролита») зашкаливает. Героиня Герзмавы теряет самообладание, но певица Герзмава — воплощенный контроль и концентрация. Следующая затем кабалетта Coppia Iniqua («Несправедливая пара») с виртуозными фиоритурами и каскадом высоких нот преподносится в лучших традициях бельканто.
Успешно идет освоение этих традиции у самых молодых участников спектакля — Полины Шароваровой (паж Сметон) и Давида Синикидзе (лорд Перси). Первая запомнилась филигранно отделанными руладами, второй — трепетным тембром. К сожалению, далека от бельканто оказалась опытная Лариса Андреева (Джейн Сеймур). Доницетти она пела даже не по-вердиевски, а по-вагнеровски — мощным инструментальным звуком, особенно неуместным в кульминации образа, дуэте с Анной, где ее героиня умоляет о прощении. Обладатель густого баса и фактурной внешности Габриел Де-Рель в целом произвел приятное впечатление, но зачем-то представил своего Генриха VIII законченным деспотом-самодуром, хотя музыкальный материал позволял сделать героя и тираном, и жертвой. Оркестр под управлением маэстро Коробова выполнил главную задачу партитуры Доницетти — держал темп, не теряя напряженного нерва даже в медленных эпизодах, и задавал тон действию интерлюдиями.
На поклонах зал разразился долгой стоячей овацией. Пока трудно сказать, относится ли этот восторг к нежно любимой опероманами Хибле Герзмаве, или несчастливая опера наконец-то нашла свою публику. Судя по тому, что для спектакля подготовлено несколько составов, руководство МАМТа надеется на его продолжительную репертуарную судьбу. Решающее слово, как всегда, за зрителем.
Впервые «Анну Болейн» представили 26 декабря 1830 года в миланском театре «Каркано». На премьере присутствовал Михаил Глинка, который, по его словам, «утопал в восторге» и особенно был тронут финальной сценой сумасшествия героини. Согласно историческим хроникам, королева Анна, обвиненная супругом Генрихом VIII в адюльтере и государственной измене, взошла на эшафот в здравом рассудке и произнесла речь, поразившую присутствующих мудростью и смирением. Однако автор 74-х опер Гаэтано Доницетти был своего рода Вальтером Скоттом оперного жанра. Действительные события он пересказывал с романтической фантазией, и его новая опера не стала исключением.
«Неизвестно, была ли Анна виновной. Не знающее жалости жестокое сердце Генриха VIII заставляет верить, что она была невиновной. Так лучше для театра и поэтому автор надеется, что его простят, если он в чем-то отошел от истории», — сказано в предисловии к либретто.
На самом деле композитор и либреттист Феличе Романи сочинили свою собственную историю. В центре ее женщина, совершающая выбор между разумом и чувством, верностью и предательством. Мораль очевидна: нельзя отказываться от любви, пусть взамен и предлагается корона. Но ни трогательный сюжет, ни музыкальные красоты, по достоинству оцененные Глинкой, не обеспечили «Анне Болейн» триумфальной судьбы. Публика не обнаружила тамарий-хитов, годных к распеванию на улицах. Певцов ожидало множество вокальных сложностей, чрезмерных даже для непростого стиля бельканто.
В итоге «Анна Болейн» стала редко исполняемой оперой для гурманов. Возможно, именно это спасло ее от режиссерского произвола, грянувшего во второй половине прошлого столетия. Что проку изощряться, если зритель толком незнаком с исходным материалом? Впрочем, режиссер Сергей Новиков пока не был замечен в постановочном экстриме, потугах на актуализацию сюжетов и приращении чуждых оригиналу смыслов. Уважение к авторскому либретто и драматургии можно считать основой работы его постановочной команды. Вот и на сей раз мы увидели «честную оперу» в исторических костюмах и декорациях.
На сцене воссоздана Англия XVI века, эпоха правления Тюдоров. Вековая каменная кладка, тяжелые арки, массивные ворота. В качестве облагораживающей детали — гобеленовая живопись в дворцовых покоях. Костюмы (бархат, парча, шелк, жаккард, тафта, меха) пошиты по историческим лекалам и расписаны вручную. Общий вид — дорого-богато. Не все артистки, правда, обучены носить объемные платья с накладными рукавами. В исторических постановках такие конструкции для удобства движения облегчают, но здесь все по-честному — если эпоха предусматривает килограммы ткани, значит, будут килограммы. Дамы времен Тюдоров другой одежды не знали, нашим современницам для овладения костюмом требуются специальные уроки. Взять их можно у Хиблы Герзмавы, исполнительницы роли Анны, с легкостью управляющейся с огромными юбками. Режиссерские находки также проходят по костюмно-живописной части. Анна в ярко-алом платьевосходит на эшафот, за ней, как поток крови, струится шлейф. Королевский двор замирает в поклоне, приветствуя водруженную на пьедестал дочь Анны, малышку Елизавету в парадном облачении и со скипетром в руке. Елизавета Первая взошла на престол спустя 22 года после смерти матери, но историческую погрешность охотно прощаешь. Прочитывается в этом торжественном стоп-кадре приветственный жест в адрес Доницетти — в его наследии есть опера «Мария Стюарт», где Елизавета одна из героинь.Что касается остального действия, то расстановку артистов трудно назвать мизансценами, скорее, это предсказуемая разводка. На обозначенной траектории певцы действуют по своему разумению. Чем мастеровитее исполнитель, тем больше у него возможностей создать запоминающийся образ. В контексте драматургии Доницетти ход, пожалуй, единственно верный. Персонажи у него раскрывают характеры в первом же выходе, дальнейшие динамические перемещения ничего к ним не добавляют, разве что мешают наслаждаться концертом в костюмах. А наслаждаться есть чем.
Первая в ряду мастеров — Хибла Герзмава. В 2017 году она дебютировала в партии Анны в миланском La Scala, так что территория роли ею полностью освоена. Сопрано певицы звучит с редкой степенью свободы. Филировка звука — тончайшая, фразировка — идеальная, эмоциональная выразительность не противоречит точности интонирования. При этом звук не самоцель, в драматических целях примадонна поступается его красотой. В каватине Come, innocente giovane («Невинный юноша»), где Анна вспоминает о своей первой любви, голос звучит глухо, будто с усилием — о несложившемся счастье говорить тяжело. В финале резкость верхов в речетативе Manca solo a compire il delitto d’Anna il sangue, e versato sara («Только одного недостаёт, чтобы совершалось преступленье, — крови Анны, и она будет пролита») зашкаливает. Героиня Герзмавы теряет самообладание, но певица Герзмава — воплощенный контроль и концентрация. Следующая затем кабалетта Coppia Iniqua («Несправедливая пара») с виртуозными фиоритурами и каскадом высоких нот преподносится в лучших традициях бельканто.Успешно идет освоение этих традиции у самых молодых участников спектакля — Полины Шароваровой (паж Сметон) и Давида Синикидзе (лорд Перси). Первая запомнилась филигранно отделанными руладами, второй — трепетным тембром. К сожалению, далека от бельканто оказалась опытная Лариса Андреева (Джейн Сеймур). Доницетти она пела даже не по-вердиевски, а по-вагнеровски — мощным инструментальным звуком, особенно неуместным в кульминации образа, дуэте с Анной, где ее героиня умоляет о прощении. Обладатель густого баса и фактурной внешности Габриел Де-Рель в целом произвел приятное впечатление, но зачем-то представил своего Генриха VIII законченным деспотом-самодуром, хотя музыкальный материал позволял сделать героя и тираном, и жертвой. Оркестр под управлением маэстро Коробова выполнил главную задачу партитуры Доницетти — держал темп, не теряя напряженного нерва даже в медленных эпизодах, и задавал тон действию интерлюдиями.
На поклонах зал разразился долгой стоячей овацией. Пока трудно сказать, относится ли этот восторг к нежно любимой опероманами Хибле Герзмаве, или несчастливая опера наконец-то нашла свою публику. Судя по тому, что для спектакля подготовлено несколько составов, руководство МАМТа надеется на его продолжительную репертуарную судьбу. Решающее слово, как всегда, за зрителем.
