В Большой театр вернулся «Конек- Горбунок». Новая постановка балета Родиона Щедрина посвящена Майе Плисецкой, 100-летие со дня рождения которой ГАБТ отметит в ноябре. «Театрал» побывал на премьере.
Впервые «Конек-Горбунок», созданный Щедриным по мотивам сказки Ивана Ершова, был показан 4 марта 1960 года и сохранялся в репертуаре ГАБТа до 1976-го. Постановку Александра Радунского с Майей Плисецкой в роли Царь-девицы и Владимиром Васильевым — Иваном можно увидеть и сегодня: в 1961-м спектакль был экранизирован. В 1999-м «Конька» поставил Николай Андросов, победивший в состязании хореографов на именном конкурсе Плисецкой. Оказалось, что Майя Михайловна переоценила возможности постановщика — спектакль прошел считанные разы. Новое появление «Конька» инициировал Валерий Гергиев, он же музыкальный руководитель постановки. Над премьерой работали хореограф и автор либретто Максим Петров с помощником Богданом Корольком, режиссёр Антон Морозов и дирижёр-постановщик Павел Клиничев, за сценографию и костюмы отвечала Юлиана Лайкова и, судя по результату, именно ее творческая воля определила решение всего визуального ряда.
Опускной занавес пылает пламенем. Ночное небо усеяно серебряными звездами. Гора Жар-птиц, отливающая холодным блеском, покрыта гигантскими золотыми перьями. Венчающая ее неоновая окружность разноцветно вспыхивает и переливается. Грандиозный занавес малинового бархата, отделяющий царскую опочивальню от сцены, расшит крупным стеклярусом. Пачки Жар-птиц напоминают павлиньи хвосты — в движении гордо расправляются. В деревенской картине душевно полыхает костерок и стелется мягкий туман. Над морским дном нависает корабль-парусник, под ним батискаф со светящимся иллюминатором. К белоснежным корсажам сирен прилагаются атласные драпировки в виде морские раковин. Котлы, дарующие молодость, представлены на любой вкус — хочешь ныряй в медный, позеленевший от времени, хочешь — в майоликовую бело-голубую царь-чашку.
Эти и прочие красоты можно обозревать как выставку, тем более что витриной для них служат затянутые в черный бархат кулисы и задник. Но спектакль — не выставка, «экспонаты» должны взаимодействовать с персонажами, что случается не всегда.
Вот спускается с колосников на дно морское рыба-кит. Зал ахает, поражаясь ее размерам и обилию ракушечного декора. Висит рыба минуту-другую и уплывает восвояси. Во времена кудесника императорской машинерии Карла Вальца Иван с Коньком уплыли бы вместе с ней, но в нашу пору высоких технологий герои буднично скрываются в кулисе. И в воздушные странствия Иван с Коньком отправляются, не поднимаясь в небеса. Танцуют себе под бутафорскими звездами. Авторы делали ставку на «честную» сценографию, без чуждых театральной природе видеопроекций. Однако в балете-феерии зрительская душа требует феерического, и запрос на волшебство тоже стоило учесть.
Сюжетная канва балета изменений не претерпела. Иван-дурак успешно выдерживает все испытания и соединяется со своей суженой. Что касается нововведений, то представлена новая музыкальная редакция, компактная и удачно скомпонованная. При этом в авторской партитуре не изменено ни ноты. Щедрин заранее о том позаботился — следуя давней балетной традиции, написал массу разнохарактерной музыки. Есть шанс, что из 70 номеров партитуры постановщик выберет нужный ему материал.
Конек-горбунок, обычно персонаж вспомогательный, стал первопричиной всех событий. Он практически не сходит со сцены и порой заменяет героя-любовника — пока Иван спит, танцует дуэт с героиней. У жар-птиц появилась предводительница. Ей предстоит очеловечиться и стать Царь-Девицей. С трансформацией Конька согласиться легко, но с птицей-девицей дело обстоит не так гладко.
В партитуре слияние реального и фантастического заложено в самом персонаже — у Царь-девицы есть обе характеристики. Если бы Щедрин задумал двух героинь, то написал бы музыку превращения, и Жар-птица логично обратилась бы в Царь-девицу. Однако такой музыки нет, и внезапность метаморфозы озадачивает. Пока жар-птицы под грозные возгласы труб и тромбонов прогоняют Ивана сквозь свой строй, их предводительница, похоже, не имеет ничего против. Но когда заклеванный герой падает, неожиданно выходит танцевать под примиряющий колыбельный напев и далее уже не обнаруживает потусторонней сущности.
Пластическая часть зрелища, можно сказать, нейтральна. В пантомимном разделе самый яркий эпизод связан… с насильственными действиями. Несмотря на призывы Конька поторопиться во дворец, Царь-девица продолжает миловаться с Иваном и в наказание получает ухватом по голове. Смех в зале.
В лирических и фантастических сценах фигурирует стандартный классический словарь, в фольклорных к нему добавляются ковырялочки, топотушки, ручейки и карусели. Ивана не отличишь от Конька, Конька от Ивана, четверку коней от Ивана и Конька. Царь-девица, расставшись с Жар-птицей, перестает выгибать шею и подрагивать корпусом. В остальном содержание образа не меняется.
Отчасти это хорошо. На стерильном фоне проще вышить интерпретационные узоры, чем и пользуются артисты. Иван в исполнении Игоря Цвирко — прямой и прямодушный. Артем Овчаренко вносит в образ толику изящества. Царь-девица Марии Виноградовой привлекает царственной женственностью, Царь-девица Ярославны Куприной — девической грацией. Иван Сорокин в роли Конька-Горбунка легок и вездесущ. Конек Георгия Гусева, не теряя эффекта присутствия, выглядит старше и осмотрительнее. О царе Горохе (Александр Водопетов, Семен Чудин) кроме того, что он облачен в золотые кюлоты и разъезжает на позолоченой кровати, сказать нечего — потанцевать ему постановщики не дали.
Оркестр под управлением Павла Клиничева играет с блеском и щегольством, позволяя прочувствовать и ритмическую стихию пляса, и лирический настрой песенного мелоса. Возвращение в Большой этой музыки можно считать главным успехом постановки. «Щедрин позволяет знать, что происходит на сцене, даже если вы сидите, закрыв глаза», — отметила в свое время Майя Плисецкая. Сказано об «Анне Карениной», но справедливо для всех балетов композитора. Провальным спектакль с таким музыкальным рядом быть не может — Щедрин всегда «поддержит». Маэстро Гергиев, насытивший афишу Мариинского театра щедринскими сочинениями, на это и рассчитывает. В Большом, кроме «Конька», пока идет только «Кармен-сюита». Самое время вернуть в репертуар полновечерних «Анну Каренину» и «Чайку», в свое время созданных для ГАБТа и сегодня открытых к новым прочтениям. Ждем.
Впервые «Конек-Горбунок», созданный Щедриным по мотивам сказки Ивана Ершова, был показан 4 марта 1960 года и сохранялся в репертуаре ГАБТа до 1976-го. Постановку Александра Радунского с Майей Плисецкой в роли Царь-девицы и Владимиром Васильевым — Иваном можно увидеть и сегодня: в 1961-м спектакль был экранизирован. В 1999-м «Конька» поставил Николай Андросов, победивший в состязании хореографов на именном конкурсе Плисецкой. Оказалось, что Майя Михайловна переоценила возможности постановщика — спектакль прошел считанные разы. Новое появление «Конька» инициировал Валерий Гергиев, он же музыкальный руководитель постановки. Над премьерой работали хореограф и автор либретто Максим Петров с помощником Богданом Корольком, режиссёр Антон Морозов и дирижёр-постановщик Павел Клиничев, за сценографию и костюмы отвечала Юлиана Лайкова и, судя по результату, именно ее творческая воля определила решение всего визуального ряда.
Опускной занавес пылает пламенем. Ночное небо усеяно серебряными звездами. Гора Жар-птиц, отливающая холодным блеском, покрыта гигантскими золотыми перьями. Венчающая ее неоновая окружность разноцветно вспыхивает и переливается. Грандиозный занавес малинового бархата, отделяющий царскую опочивальню от сцены, расшит крупным стеклярусом. Пачки Жар-птиц напоминают павлиньи хвосты — в движении гордо расправляются. В деревенской картине душевно полыхает костерок и стелется мягкий туман. Над морским дном нависает корабль-парусник, под ним батискаф со светящимся иллюминатором. К белоснежным корсажам сирен прилагаются атласные драпировки в виде морские раковин. Котлы, дарующие молодость, представлены на любой вкус — хочешь ныряй в медный, позеленевший от времени, хочешь — в майоликовую бело-голубую царь-чашку.
Эти и прочие красоты можно обозревать как выставку, тем более что витриной для них служат затянутые в черный бархат кулисы и задник. Но спектакль — не выставка, «экспонаты» должны взаимодействовать с персонажами, что случается не всегда.
Вот спускается с колосников на дно морское рыба-кит. Зал ахает, поражаясь ее размерам и обилию ракушечного декора. Висит рыба минуту-другую и уплывает восвояси. Во времена кудесника императорской машинерии Карла Вальца Иван с Коньком уплыли бы вместе с ней, но в нашу пору высоких технологий герои буднично скрываются в кулисе. И в воздушные странствия Иван с Коньком отправляются, не поднимаясь в небеса. Танцуют себе под бутафорскими звездами. Авторы делали ставку на «честную» сценографию, без чуждых театральной природе видеопроекций. Однако в балете-феерии зрительская душа требует феерического, и запрос на волшебство тоже стоило учесть.
Сюжетная канва балета изменений не претерпела. Иван-дурак успешно выдерживает все испытания и соединяется со своей суженой. Что касается нововведений, то представлена новая музыкальная редакция, компактная и удачно скомпонованная. При этом в авторской партитуре не изменено ни ноты. Щедрин заранее о том позаботился — следуя давней балетной традиции, написал массу разнохарактерной музыки. Есть шанс, что из 70 номеров партитуры постановщик выберет нужный ему материал.Конек-горбунок, обычно персонаж вспомогательный, стал первопричиной всех событий. Он практически не сходит со сцены и порой заменяет героя-любовника — пока Иван спит, танцует дуэт с героиней. У жар-птиц появилась предводительница. Ей предстоит очеловечиться и стать Царь-Девицей. С трансформацией Конька согласиться легко, но с птицей-девицей дело обстоит не так гладко.
В партитуре слияние реального и фантастического заложено в самом персонаже — у Царь-девицы есть обе характеристики. Если бы Щедрин задумал двух героинь, то написал бы музыку превращения, и Жар-птица логично обратилась бы в Царь-девицу. Однако такой музыки нет, и внезапность метаморфозы озадачивает. Пока жар-птицы под грозные возгласы труб и тромбонов прогоняют Ивана сквозь свой строй, их предводительница, похоже, не имеет ничего против. Но когда заклеванный герой падает, неожиданно выходит танцевать под примиряющий колыбельный напев и далее уже не обнаруживает потусторонней сущности.
Пластическая часть зрелища, можно сказать, нейтральна. В пантомимном разделе самый яркий эпизод связан… с насильственными действиями. Несмотря на призывы Конька поторопиться во дворец, Царь-девица продолжает миловаться с Иваном и в наказание получает ухватом по голове. Смех в зале.В лирических и фантастических сценах фигурирует стандартный классический словарь, в фольклорных к нему добавляются ковырялочки, топотушки, ручейки и карусели. Ивана не отличишь от Конька, Конька от Ивана, четверку коней от Ивана и Конька. Царь-девица, расставшись с Жар-птицей, перестает выгибать шею и подрагивать корпусом. В остальном содержание образа не меняется.
Отчасти это хорошо. На стерильном фоне проще вышить интерпретационные узоры, чем и пользуются артисты. Иван в исполнении Игоря Цвирко — прямой и прямодушный. Артем Овчаренко вносит в образ толику изящества. Царь-девица Марии Виноградовой привлекает царственной женственностью, Царь-девица Ярославны Куприной — девической грацией. Иван Сорокин в роли Конька-Горбунка легок и вездесущ. Конек Георгия Гусева, не теряя эффекта присутствия, выглядит старше и осмотрительнее. О царе Горохе (Александр Водопетов, Семен Чудин) кроме того, что он облачен в золотые кюлоты и разъезжает на позолоченой кровати, сказать нечего — потанцевать ему постановщики не дали.Оркестр под управлением Павла Клиничева играет с блеском и щегольством, позволяя прочувствовать и ритмическую стихию пляса, и лирический настрой песенного мелоса. Возвращение в Большой этой музыки можно считать главным успехом постановки. «Щедрин позволяет знать, что происходит на сцене, даже если вы сидите, закрыв глаза», — отметила в свое время Майя Плисецкая. Сказано об «Анне Карениной», но справедливо для всех балетов композитора. Провальным спектакль с таким музыкальным рядом быть не может — Щедрин всегда «поддержит». Маэстро Гергиев, насытивший афишу Мариинского театра щедринскими сочинениями, на это и рассчитывает. В Большом, кроме «Конька», пока идет только «Кармен-сюита». Самое время вернуть в репертуар полновечерних «Анну Каренину» и «Чайку», в свое время созданных для ГАБТа и сегодня открытых к новым прочтениям. Ждем.
